Глава 6.

      Кира поздоровалась с дедушкой и в приподнятом настроении зашла в дом. Внутри было тихо и по-домашнему тепло, пахло деревом, солью и чем-то едва уловимо сладким.       — Как ты, дочка? — спросил он, закрывая за собой дверь. — Неужто друзей нашла?       Девушка засмущалась и перевела тему, сбрасывая обувь в прихожей.       — Столько людей было сегодня.       — Как служба?       — Было… — она запнулась, подбирая слова. — Интересно.       — Можешь быть честной, — усмехнулся Евсей. — Тебе не обязательно ходить туда постоянно. Думай об этом, как о приятной прогулке.       — Была бы она приятной, — прошептала Кира самой себе.       — Тебе точно не хватает вкусного обеда. Совсем без еды тоже не хорошо. А ну, быстро за стол! — задорно скомандовал дедушка, хлопнув ладонями.       Кира молча подчинилась, поглядывая в окно, словно хотела увидеть того юношу из церкви, его синюю толстовку мелькнувшую среди деревьев. Почему-то, словно в ответ на ее мысли, поднялась крупная волна и с грохотом обрушилась на камни. По спине побежали мурашки, а мысли о Симе тут же исчезли, растворившись в шуме прибоя.       — Я тут фруктов набрал на рынке. Возьми, перекуси, пока я готовлю.       — Дедуль, давай я. Ты работал весь день, — Кира взяла из его рук поднос с яблоками и отставила в сторону. — Твое место на этом стуле, пришло мое время ухаживать за тобой.       Евсей мягко улыбнулся и поднял руки вверх, словно показывая, что он сдался.       — Да ты же не знаешь, где что лежит, дочка.       — А где ж ещё всему лежать? — парировала девушка, открывая верхние шкафы, будто делала это каждый день.       — Дай и мне хоть какое-то задание. Не обижай старика.       Кира демонстративно закатила глаза и подала дедушке нож.       — Пирог, — ответила она. — На тебе будут яблоки для пирога. В этот солнечный день нам определенно нужно что-то теплое.       — Обедать, значит, ты не будешь? — посмеялся дед, начиная чистить яблоки от кожуры.       — Я наелась божьим духом, — Кира нашла муку, яйца и разложила все на столе. — Мне хватит и пирога.       Яблочный пирог по рецепту бабушки — то что нужно после тяжёлого пробуждения и встречи со старушками. Она часто готовила его в детстве. Тогда дом наполнялся сладким ароматом корицы, становилось тепло и уютно, а маленькая Кира скорее бежала в дом, как только слышала запах. Этот пирог был не просто приятным угощением, но целым ритуалом, который должен был очистить их семью от всего плохого, произошедшего за день.       В голове неожиданно вспомнились слова, которые бабушка напевала во время готовки. Это было что-то среднее между песней и заговором, тихое, покачивающее, словно волна.       «Яблочко к яблочку,       Лучик в окошко       Сахар да тесто       Помесим немножко       В благодарность за землю       Отдам я любовь       В благодарность за дом свой       Отдам я кусок…»       Но что же можно просить у пирога? Нет, просили не его. Здесь скорее благодарили природу за все дары, радовались каждому спелому яблоку, каждому кристаллику сахара, падающему в миску. Тогда и бабушка становилась счастливой, напевая всё громче, а Кире хотелось радоваться вместе с ней. Ее никогда не ругали за посыпанную муку или неаккуратно размешанное тесто. Ведь всё для чего-то случается. Для жизненного урока, подарка судьбы или просто важного напоминания.       Бабушка считала, что боги сами направят тебя в нужное русло — нужно лишь смело брать их за руку и наслаждаться полетом. Так и она в свой последний день последовала за ними в море…       — Эй, хватит есть яблоки! — Кира возмущенное забрала у Евсея фрукт.       — От одного не убудет, — он потянулся за новым очищенным плодом.       — Всё только в пирог! А ну, отдай.       Оба звонко засмеялись и аккуратно сложили нарезанные кусочки в тесто. Оно липло к яблокам, обволакивая со всех сторон. Вкусные сочные кусочки, потемневшие из-за высокого содержания железа, утопали в сахарном раю.       — Иди пока разогрей духовку! — Кира махнула рукой, показывая, что справится здесь сама. — Давай-давай!       Стоя над миской Кираз тихо прошептала:       «Пусть пирог печется, а сердце живёт».       Когда духовка была разогрета, они аккуратно выложили тесто в круглую форму и отправили запекаться.       Какое-то время они ещё играли с рассыпанной мукой, оставляя друг на друге белые следы, словно дети. Было весело, тепло и уютно, так, как бывает только дома, где тебя ждут и принимают целиком.       — Фух, мы со всем справились, — выдохнула девушка, снова смотря на морские пейзажи.       — Ты заслужила первый кусок, — ответил Евсей, поглаживая живот.       Пока лакомство стояло в духовке, они продолжали беседовать.       — Так, кого видела сегодня? — ехидно улыбнулся дедушка.       — Старушки в платках осуждающе на меня смотрели всю службу. И про бабушку говорили.       — Да я не про это, — махнул он рукой.       — Про Симу?       — Симу? — переспросил дед. — Уже настолько близки?       — Ой, да ладно тебе! — ее щеки покраснели и она отвернулась к окну, прикрывая лицо рукой.       — Как он тебе?       — Хороший. Помог мне, — коротко ответила она.       — Серафим недавно юнгой стал. Учился долго. Трудолюбивый мальчик, — начал Евсей. — Я часто встречался с его родственниками. Родители у парня погибли ещё в детстве, отец утонул в море во время очередного плавания, из-за внезапно начавшегося шторма, а у мамы сердце не выдержало. Бабка его долго отговаривала от моря, так он ни в какую, пошел учиться и всё свободное время проводил на причале, общаясь с моряками. Для него это вроде долга, закончить дело, начатое отцом, поквитаться с морем, укротить его. Молодежь, что сказать. Амбиций много, сил, энергии, да вот только стихию укротить нельзя. Не дастся ему море.       — Ты так говоришь, будто он и правда собирается посадить воду на поводок.       — А как ещё?       — Глупости это всё. Он просто… Любит плавать.       — Как скажешь, дочка, тебе виднее, — кивнул он. — Но парень он хороший лучше твоего… э-э-э.       — Не важно, для меня больше не существует его имени, — Рявкнула Кира.       — Ладно, ладно. В любом случае, парень то перспективный, да и надоедать не будет. Уедет себе в море, а ты сиди гляди.       — Хватит тебе, — цокнула языком девушка. — Дела любви спланировать нельзя.       — Но можно немного подтолкнуть.       Запахло печеными яблоками. Пирог был готов. Кира аккуратно достала его из печи, боясь обжечь руки. Нарезала, разложила на тарелки, и они приступили к трапезе.       Вкус отсылал к детству. Беззаботным дням. К сладкому послевкусию на губах и едва уловимому запаху бабушкиных духов, будто она всё ещё была где-то рядом, напевая свою тихую песню.       После обеда Кира решила прогуляться. Море звало ее к себе, просило прикоснутся, пройтись босыми ногами по краю берега и смыть с себя весь этот день Солнце уже начало клониться к закату. Здесь оно садилось быстро, уже около восьми вечера полностью скрывалось за горизонтом, окрашивая небо в густой алый цвет, словно пролитая краска. Ей нравились вечера, такие прохладные, тихие, почти прозрачные. В это время никто не мог помешать побыть с собой на едине.       Она взяла с собой книгу из дедушкиной библиотеки, старую, ветхую, с немного оторванным корешком и пожелтевшими и страницами, в надежде почитать, пока ещё светит солнце.       Лёгкий ветер обдувал плечи, играл с волосами, шептал что-то на ухо, указывая путь. Мысли слились с шумом прибоя, словно качались на волнах. Хотелось закрыть глаза и просто бежать, раскинув руки, чувствуя воздух, землю, море…       Она подошла к полусгнившему мостику, который от времени одним концом погрузился в воду. Деревянные столбы тихо поскрипывали от каждой волны, словно жаловались на возраст. Кира села на сухой островок в позе лотоса и начала читать. В голове тут же появились образы, сцены, диалоги, спасавшие ее душу, вытягивающие изнутри что-то живое. А солнце все медленно катилось к закату.       — Читаешь? — послышался знакомый голос позади.       Кира вздрогнула и обернулась. Перед ней, чуть поодаль стоял Сима, опустивший руки в карманы. Он ни капли не изменился, лишь волосы казались намокшими и блестящими от морской соли, а лицо — уставшим.       — Да, решила отдохнуть, — ответила Кира, закрывая книгу. — Присядешь? Тут ещё есть сухое место.       Серафим улыбнулся и аккуратно сел рядом. Она почувствовала его тепло, запах моря и ткани, почти касалась его ноги. Они были так близко друг к другу, что можно было услышать тихое дыхание.       — Что читаешь? — спросил он, смотря на волны.       — Да так… — она показала обложку книги.       Возникла пауза.       — А ты что здесь?       — Дома как-то тесно. Тут свободнее.       — Слышала, ты скоро впервые выйдешь в море?       — Да! — его глаза неожиданно загорелись, а голос стал намного бодрее. — Мое первое путешествие.       — И тебе. не страшно?       — Почему я должен бояться? Мы, моряки, уже много лет покоряем море, бываем в разных государствах, странах, путешествуем по миру. И теперь я смогу стать частью этой огромной вселенной.       — Почему ты решил стать моряком?       — А почему ты вернулась сюда? — он заглянул ей в глаза, увидев отражение заходящего солнца. — Я чувствую, где-то в тебе тоже живет боль. Как бы сильно ты не не скрывала, всё равно где-то в отражении зрачком будет видна плесень, гниющая внутри.       Он говорил тихо, не глядя на нее.       — От боли избавиться нельзя, только изолировать, изменить, закрыть толстым брезентом. Но помнить ее ты будешь всегда. Одинокими ночами, она будет шептать тебе ветром, показывать сны, оставляющие неприятное послевкусие на душе, душить тяжелыми одеялами.       — Я не… — Кира было хотела что-то ответить, но Серафим продолжал, сжав ее ладонь в своей.       — Я уверен, ты понимаешь о чем я, — он приложил ее руку к своей груди, там, где билось сердце. — Чувствуешь? Это жизнь, вечный двигатель, способный сломаться в любую секунду, разбиться, остановится, устать. Где-то там. — он указал за горизонт, где небо соединялось с морем. — Где-то там, всё это не имеет смысл. Лишь вода и ты. И сердце готово подчиниться страху, или навечно утонуть. Там ты забудешь всё, вытравишь из себя всю плесень. Утопишь ее в солёной воде и освободишься.       — А если я не хочу все бросать?       — А мне терять уже нечего.       — А как же бабушка, дедушка? Они же всё ещё есть у тебя?       — Они ненавидели моего отца, — тихо сказал он. — Винили его в смерти матери, хотя он сам был давно уже мертв. Море забрали его сердце, а я хочу его забрать обратно. Оно по праву моё.       — И тогда плесень отступит?       — Тогда я перестану вечно ждать от всех пощёчины.       Ей было жаль его. Пусть понять его речь было трудно. Он просто изливал душу незнакомому человеку, тому, кто не осудит, не разносит сплетни, как это делали все жители деревни. Это была его исповедь перед первым плаванием. Перед попыткой найти свое место.       — А я просто сбежала, — всхлипнула Кира. — У меня не было великой цели, мести, спасения или что-то такого. Я просто убежала туда, где смогу дышать. Мне сложно понять тебя. Но я надеюсь, твой путь будет спокойным.       Он отпустил ее руку и встал.       — Прости, я не должен быть говорить этого. Надеюсь, ты не в обиде, — он по военному развернулся и ступил на землю.       — Стой! — Кира потянула в его сторону руку.       Она вскочила, и потянула его за рукав толстовки, останавливая. Сима обернулся, его лицо выглядело ещё более уставшим. Казалось, всё сказанное им было лишь голосом страха, прячущегося у него внутри. Он боялся идти в море, боялся встретиться лицом к лицу с убийцей отца.       — Я слышала… — она сняла с шеи бабушкину косынку. — Чтобы путешествие было хорошим, нужно повязать на руку моряку белый платок. Платка у меня нет, но может это подойдёт.       Она завязала аккуратный узел на его запястье.       — Может так мы вместе сможем победить внутренних демонов.       — Я буду дорожить им, — сказал Серафим, накрывая ладонью подарок. — И буду обязан вернуть его тебе после плавания. Иначе все части приметы не сбудутся.       Кира покраснела, то ли от смущения, то ли от яркого красного солнца, наполовину спустившееся в море.       — Все части? — она перевела взгляд на его грудь, опуская голову.       — Конечно, узлом ты связываешь судьбы, а значит, если я вернусь, ты должна будет стать моей женой.       — Иди ты, — она пихнула его в плечо.       Оба рассмеялись.       — Я рад нашему знакомству, правда, — ответил моряк.       — Я тоже. Но женой я тебе не буду! — она по детски высунула язык и скрестила на груди руки.       — Это мы ещё посмотрим. Приметы всегда сбываются.       — Как-то это… не по-христиански? — улыбнулась девушка.       — А я и не говорил, что истинно верующий.       — Но в церковь то ходишь.       — Это другое. Это часть службы. Все должны ходить туда. Да и верит у нас только бабушка, и то начала только после смерти дочери.       — Сложно всё это.       — Я верю в себя.       — И в глупые приметы, — улыбнулась Кира.       — Как-будто ты не стучишь по дереву или не сплевываешь через плечо?       — А если нет?       — Тогда из-за этого ты здесь и оказалась, — они снова засмеялись. — Ладно. Скоро совсем стемнеет. Тебе пора домой. Спасибо большое за подарок. Я буду рад, если ты придешь завтра перед отплытием.       — Ты уплываешь уже завтра? — голос дрогнул, в ее глазах отразилась какая-то тревога, а в груди вновь возникло чувство скорой потери.       — Конечно. Если ты внимательно слушала сегодняшнюю службу, она была приурочена к завтрашнему отплытию. И молились всё за наше благополучие. Поэтому и моряков столько было.       — Ясно… — она опустила глаза, перебирая в руках платье.       — Мы всего на месяц. У тебя ещё будет время подготовиться к нашей помолвке.       — Ой, ну хватит, — Кира шагнула в сторону. — Я приду.       — Тогда до встречи.       Они неловко попрощались, не зная границы дозволенного. Хотелось его обнять, спасти от бури. Но коснуться означало привязаться. А такого она не могла себе позволить. Больше нет.       — До встречи, — грустно улыбнулась она и направилась к дому, снова ощущая его взгляд на себе.       Почему-то горло сдавило, слезы подступили к глазам. Маленькая соленая капля упала под ноги. Почему она снова чувствует боль? Почему жизнь забирает у нее даже призрачную надежду на счастье. Забирает единственный лучик света, внезапно вырвавшийся из черных туч. Неужели плесень в итоге поглотит её?       В море прыгнул дельфин. Яркая Луна взошла на небо, превращая брызги в миллионы сияющих звёзд. Кира на секунду остановилась. Дельфин играл где-то в воде, то паря над водой, то снова прячась в черной воде. Мокрые щеки обдало лёгким ветерком, что пытался их высушить.       Дельфин прыгал в туже сторону. Кира, не отрывая взгляда двигалась в сторону дома, как завороженная. Вот появились ступени. Море желало ей добрых снов. Она это чувствовала. И печаль отступила, ведь у нее всё ещё был дом.