Часть 16

‎Свинцовое небо, нависшее над «Высоким Перевалом», к полудню исполнило свою угрозу. Начался не просто снегопад, а настоящая пурга. Стена белого, густого, неумолимого снега, закручиваемая ледяным ветром, отрезала домик №5 от остального мира, превратив окна в матовые, шевелящиеся полотна. Видимость упала до нуля. Это был одновременно и дар, и проклятие. Дар — потому что ничто живое не рискнуло бы выйти в такую погоду. Проклятие — потому что они оказались в полной изоляции, в ловушке размером с одну комнату. ‎ ‎Напряжение, и без того запредельное, стало тоньше и острее. Марк, парень с очками, который до этого молча сидел в углу, начал сходить с ума. Не истерично, а тихо, методично. Он перестал есть свою скудную пайку, только пил воду, и всё время бормотал себе под нос, глядя в одну точку на стене: «Мы все умрём здесь. Мы сгниём. Её не остановить. Она в земле. Она в камнях». ‎ ‎Соня, девушка с короткими волосами, напротив, впала в полную апатию. Она выполняла простейшие указания, как автомат, но её глаза были пусты. Она была похожа на красиво оформленную посылку, внутри которой уже ничего не осталось. ‎ ‎Остальные шестеро пытались сохранить подобие порядка. Катя и Даша меняли повязки Арине, у которой, к счастью, не поднималась температура, и раны выглядели чистыми. Ваня скрупулёзно заносил в блокнот все их ресурсы и вычеркнул имена Марка и Сони из списка «активных участников обороны», просто проведя по ним тонкую, ровную линию. Серёга и Егор дежурили у окон, но теперь их задача свелась к тому, чтобы просто слушать рёв бури и вглядываться в белую пелену, где не было ничего, кроме снега. ‎ ‎Именно эта белизна, это абсолютное отсутствие видимых угроз, и сыграло роковую роль. ‎ ‎К вечеру второго дня пурги у них кончилась еда. Вернее, кончилась «нормальная» еда. Остались только несколько пачек доширака, которые нельзя было приготовить без кипятка, а кипяток нужно было экономить. Марк вдруг поднял голову. Его глаза, увеличенные стёклами очков, блестели лихорадочно. ‎—В административном здании, — сказал он чётко, без намёка на бред. — На кухне уборщицы. Там был шкаф. Консервы. Я видел, когда мы бежали. ‎Все насторожились.Серёга нахмурился. ‎—Это через всю базу. В такую пургу? Ты с ума сошёл. ‎—А здесь мы сдохнем с голоду! — голос Марка сорвался на визг. — Я не буду сидеть и ждать! Я видел, как она смотрит на меня! — он ткнул пальцем в Соню, которая даже не повернула головы. ‎—Кто? — тихо спросила Даша. ‎—Смерть! — выкрикнул Марк. — Она уже здесь! Она вошёл в неё! — Он вскочил. — Я не хочу умирать голодным! Я пойду! Кто со мной? ‎ ‎В комнате повисла тяжёлая тишина. Идти было безумием. Но и сидеть без еды… Егор сжал кулаки. Мысли об Арине, которой нужны силы, боролись с инстинктом самосохранения. ‎—Марк, нельзя. Подожди до утра. Может, стихнет. ‎—НЕТ! — Марк вдруг рванулся к двери. — Я знаю дорогу! Я сбегу отсюда! Меня дома ждут! ‎Он был на грани истерики,и в его панике была странная, убедительная сила отчаяния. ‎ ‎И тут неожиданно поднялась Соня. Медленно, как лунатик. ‎—Я пойду, — монотонно сказала она. — Здесь… слишком тихо. Там будет… шум ветра. ‎Это было ещё страшнее,чем истерика Марка. В её словах не было ни надежды, ни страха. Было лишь желание сменить одну форму небытия на другую. ‎ ‎Серёга перегородил им дорогу. ‎—Я не пущу. Это самоубийство. ‎—Ты не мой командир! — взревел Марк и, с неожиданной силой, оттолкнул Серёгу, выхватив из-за пояса сигнальный пистолет, который Егор неосторожно оставил на столе после предыдущего выхода. — Отойди! Или я… я выстрелю! ‎Он трясущимися руками навёл пистолет,не понимая, что он пуст. ‎ ‎Этой секунды замешательства хватило. Марк распахнул дверь. Ледяной вихрь, полный снега, ворвался в комнату, задувая огонь в камине. Соня, не оглядываясь, шагнула в белую мглу. Марк бросился за ней. ‎ ‎Егор и Серёга кинулись к двери, но было уже поздно. Пурга поглотила две фигуры за несколько секунд. Выбежать за ними означало потерять ориентир и самого себя. ‎—ИДИОТЫ! — закричал Серёга в ярости и бессилии, захлопывая дверь и с трудом задвигая щеколду. ‎ ‎Они ждали у окна, вглядываясь в кромешную тьму и снежную круговерть. Ждали крика, выстрела, чего угодно. Но был только вой ветра. ‎ ‎Час спустя пурга на мгновение стихла, словно сделав передышку. И в этой внезапной, зловещей тишине они увидели это. ‎ ‎Две пары следов, ведущих от их крыльца в сторону административного здания. Они шли рядом. А потом, примерно в двадцати метрах от дома, следы оборвались. Не занесло. Не растворились. Они просто… закончились. Будто оба человека одновременно испарились или были подняты в воздух. А перед этим местом, на чистом снегу, лежал одинокий, сигнальный патрон, выроненый Марком. ‎ ‎Больше они Марка и Соню не видели. Ни криков, ни тел, ничего. Пурга снова налетела, замела и следы, и пустое место, и патрон. ‎ ‎В домике воцарилась гробовая тишина. Теперь их было шестеро. Только главные. Шесть человек, которые сидели и смотрели друг на друга, понимая, что только что стали свидетелями не просто гибели, а исчезновения. И что пурга, этот слепой, природный враг, возможно, была лишь инструментом в руках куда более древнего и безмолвного хищника. ‎ ‎Арина первая нарушила тишину, глядя на брата широко открытыми глазами: ‎—Их… больше нет? ‎Егор,бледный, кивнул, не в силах вымолвить слово. Он чувствовал странную, гнетущую смесь облегчения (что рискнувшие не были из их ядра) и нового, более глубокого ужаса. Если существо могло забрать людей так, бесшумно, даже не показавшись, прямо посреди бела дня (пусть и за белой завесой снега)… то какие у них вообще были шансы? ‎ ‎Серёга медленно сполз по стене и сел на пол, уронив голову на руки. Даже его железная воля дала трещину. Катя беззвучно плакала, прижимая к себе Ваню, который смотрел на занесённое снегом окно с холодным, научным интересом, пытаясь понять физику исчезновения. Даша просто обхватила себя руками, чувствуя, как число «шесть» выжигается у неё в мозгу раскалённым железом. ‎ ‎Они остались одни. Без лишних ртов, без слабых звеньев. Но и без какой-либо иллюзии, что их много, что есть кого защищать, кроме вот этих нескольких, самых дорогих лиц. Теперь каждый был на вес золота. И потеря любого из оставшихся стала бы концом всего. Они перешли в финальную фазу кошмара. Фазу, где выживает не самый сильный, а тот, кого пропустит сама Тьма. И счет стал шестью на нуль в её пользу. ‎