Смысл.

Tainted Love — Royal Deluxe

Прошло три дня. Почти мучительных. Он думал о ней. О них. Как о невозможном эксперименте. Двое людей, стоящих по разные стороны баррикад. Сражающиеся за совершенно разное, никак не совместимое. Признаний, слов о чувствах не существовало в этой квартире, пропахшей магией, болью, заживлением, кислыми конфетами, которые он таскал ей из поместья. Здесь они утопали друг в друге, забываясь, достигая пика. Разговаривали, язвили, оставляли яркие следы на коже друг друга, делали как больно, так и хорошо. Она всегда приходила к нему, когда он звал, видела его на грани. Искупавшегося в своей и чужой крови. Он зацеловывал её запястья, плечи, когда она была разбита. По его субъектному мнению, ведь она всегда отрицала. Смысл всех этих светлых пятен, по сравнению с глубокими чёрными красками войны, казался ему одновременно и нелепым, и необходимым. На самом деле не было слова «они». Было два местоимения, она и он. Раздельно.

***

Bad — Royal Deluxe

Территория Пожирателей горела в хаосе. Пламя поднималось к небу, осветляя разрушенные улицы и обломки зданий. В воздухе пахло дымом, железом, магией. Орден ступил на их конспиративную квартиру. Драко хладнокровно работал. Отражал, бил, наступал. Отряд давил яростью. Люди гибли быстро — просто падали. Он успел подумать, что этот бой затянулся, что его вообще не должно было быть в таком масштабе. Орден хотел взять в заложники Пожирателей. Они схватили Трэверса, Лестрейнджа и Кэрроу. Хорошая нажива. Им было, что скрывать. Но суть была в том, что численность волшебников Ордена медленно сокращалась. Остались самые стойкие мужчины. Много незнакомых ему лиц. Драко сцепился с Тревисом Боуи вплотную — высокий, резкий, опытный. Один из бежавших чиновников Министерства. — Ты умрёшь сегодня, Малфой, — прокричал Тревис, сверкая желто-зелеными глазами. — Тешь себя надеждой, — безэмоционально ответил блондин, блокируя серию заклинаний. Их палочки сталкивались, выбрасывая в воздух искры. Магия била коротко, хлёстко, везде ревели вспышки. Драко двигался экономно, он знал этот тип бойцов. Тревис воевал не из фанатизма, а из злости и усталости. Это было опасно. Он размахивал палочкой, как помешанный, успевая посылать проклятия в других противников рядом. Нередко задевая своих. Идиот. — Вы опоздали, — осведомляюще. — Всё ценное уже вынесли. Тревис оскалился. — Нам достаточно того, что вы уже потеряли. Красное заклинание прошло в сантиметре от лица Драко. Он ушёл в сторону, ответив режущим, вынуждая противника отступить. Краем сознания привычно следил за полем боя: пламя, крики, треск разрушающих чар, бомбарда. Славно, что здесь нет Фенрира. Слишком много шума. Слишком много людей. На земле, среди обломков, валялись искаверканные трупы. На них летели брызги алой крови. Либо ты, либо тебя. Он продолжал наступать на Боуи, как с другой стороны в него прилетело жалящее, которое должно было сбить его с толку. Именно в этот момент, между вспышками света, между шагом назад и новым ударом, его взгляд зацепился за движение справа. Черная фигура, резкая, быстрая, стремительная. Грейнджер. Сердце сделало кульбит. Она бросала отражающие заклинания, лавируя между волшебниками. Драко кинул в Боуи подрывающее, а затем снова вернулся глазами к ведьме, не в силах поверить. Она была здесь, на поле боя. Не в комнатах Ордена, залечивая раненных, придумывая очередной план, давая советы людям, которые вдвое старше неё. Она была, чёрт возьми, здесь. Драко напряг зрение в темноте, расшибаемой светом взрывов, и увидел Долохова. Грейнджер сражалась с Долоховым. С молниеносной скоростью он проговаривал всё новые и новые проклятия, метко целясь в неё палочкой. Ведьма умело блокировала некоторые из них, отражала в стороны и нападала с не меньшей быстротой. Вокруг них летали искры. Лицо Грейнджер скривилось от боли и злости, когда её плечо задело какое-то заклинание, перерезав ткань черной одежды. Она буквально метнула в него потоком магии в оглушении. Так, что Антонина отбросило на землю, в груду обломков и стекла. Его кто-то окликнул, а она в это время подняла с земли толстый ободок от квадратной рамы и со всей силы швырнула в Пожирателя. Прежде, чем острый предмет дошел до лица своего получателя, Долохов успел бросить в неё каким-то заклинанием, от которого она увернулась. — Глупишь, Малфой, — сзади. Тревис воспользовался его заминкой. Его ошибкой. Нельзя отвлекаться ни на что-то иное, кроме как противника. Чужое проклятие попало ему прямо в ребро. Ноги подкосились от мгновенной боли, Драко на секунду закрыл глаза, стараясь прийти в себя. Он не имел никакого понятия, что это было. — Малфой! — неожиданный крик Грейнджер. Он распахнул глаза. Она застыла на месте, глядя на него сквозь остальных сражающихся. Её грудь бешено вздымалась. Его вид вытянул её из собственного боя. Колкая боль пульсировала под рёбрами, сбивая концентрацию, когда Грейнджер успела сделать лишь один уверенный крохотный шаг в его сторону. Но было уже поздно. Долохов, избавившись от рамы, занёс руку вперёд и прошептал проклятие. Не ждал. Он бил именно в такие моменты. Заклинание разрезало воздух пурпуром пламени и глухо ударилось в спину Грейнджер. Его слух словил её разорванный громкий вдох. Её тело замерло на долю секунды, палочка выскользнула из тонких женских пальцев, и она упала на землю. В небе сверкнула громовая молния. Мир взорвался белым шумом. Вой боя схлопнулся, звуки стали неясными, как под водой. Грейнджер неподвижно лежала. Малфой повернулся к Тревису, который тоже наблюдал за этой картиной несколько мгновений. Заметив, что он снова был в строю, Боуи невнятно поднял палочку, замахиваясь в новом заклинании. Драко опередил его. — Круцио. Чужой крик слился с нескончаемым грохотом голосов и проклятий. Далее ему было нечего здесь делать. Драко развернулся и направился в противоположную сторону. Долохов старался встать из рухляди бывшего высокого здания, с его затылка и виска бешеным потоком стекала кровь, но на его губах расплылась улыбка. Больная, сумасшедшая усмешка, он во все глаза смотрел на силуэт потухшего тела Грейнджер. Все лёгкие Малфоя затапливало слепой яростью. Он хотел задушить его. Видеть то, как его маленькие черные глаза покидает жизнь, видеть его боль. Но ему было нельзя. Он среди тучи людей Ордена и Пожирателей. Это невозможно. Он стремительно шёл к Грейнджер. Антонин заметил его, кивнул на тело девушки с тем же выражением глубокой сумасшедшей гордости, хвастаясь наживой. Ожидая одобрения. Его кривая улыбка стала шире, когда Драко опустил взгляд на Грейнджер и снова поднял на него. Долохов глянул на неё, оценивая как трофей. Впрочем, Малфой не всегда следовал своим же мыслям. Ему потребовалось две секунды, чтобы поднять палочку, опустить ворот тьмы на округ и сократить расстояние между ними. Он навис над Антонином, схватил его за грязное горло, поднимая наверх. — Никто не смеет трогать то, что принадлежит мне, — медленно, отчётливо. Его голос питался чистой, кристальной яростью. Выражение самодовольства на лице Долохова сменилось смятением, а затем искрой удивления. Делая шаг назад, Драко отпустил его. Так, что он ударился затылком о землю, покрытую стеклом. Антонин поднял на него взгляд. Малфой занёс палочку, будучи полностью уверенным в своих действиях. Ни в чём в своей поганой жизни он не был уверен настолько. — Авада Кедавра. Зелёная вспышка вылетела из кончика его палочки — ядовитая, чистая, смертельная. Потрясающая. Глаза Антонина остались открытыми — удивлёнными. Тело обмякло, опустело, распластавшись среди битого стекла и пыли, будто раздавленное насекомое. А крики и взрывы продолжались. Смерть игралась. Малфой развернулся к Грейнджер, слыша только собственное дыхание. Колени больно ударились о землю рядом с ней. Он не позволил себе замешкаться — пальцы уже проверяли пульс на шее, другая рука переворачивала её осторожно, почти бережно, словно любое движение могло сделать что-то непоправимое. — Грейнджер… — хрипло. — Ты, блядь, обещала не умирать. Он поднимал её на руки для аппарации, и именно в этот момент ему было предельно ясно одно: если она не очнётся, война перестанет иметь для него даже самый мизерный смысл.