Искалеченные.

Which Witch — Florence + The Machine

Квартира встретила их привычным запахом — смесь старой древесины, свежего воздуха и холода, который не покидал это место никогда. Он цеплялся за стены, за мебель, за кожу, будто был частью этого места. Драко аккуратно положил Грейнджер на постель, боясь, что с тем равновесием, на котором она сейчас держится, может в любой момент заиграться смерть. Её лицо было таким спокойным. Малфой рванул к шкафу в другую комнату. Настолько быстрым рывком распахнул дверцы, что разбил какую-то пустую склянку. Вытащил всё то, что по его мнению, могло помочь. Он, блядь, ни в коем разе не целитель. Эликсир Мандрагоры, таблетки, животворящее зелье, стабилия. Разложив эту провизию прямо на полу, он направил палочку на её тело, медленно чертя диагностику, которой научила его именно она. Малфой переводил взгляд с одной зоны на другую; внутренние органы не поражены, сердце бьётся, лёгкие напрягаются, но циркулияция крови слабая. Замедленная, опасно нестабильная. Он дотронулся до её рук, пальцы холодные, словно лёд. В мыслях, словно панически, стали проноситься комбинации заклинаний, которые шептала Грейнджер в особенно неважных его состояниях. Суть была в том, что он смутно их помнил. Драко начал произносить всё, что, блядь, только помнил в надежде, что стабилизирующие помогут. Его голос срывался на шёпот. Губы дрожали, потому что Грейнджер еле дышала, не двигаясь. Он держал руку на её запястье, чтобы чувствовать пульс. Сознание подбрасывало ощущение, которое, казалось, вот-вот наступит, того, как этот тихий ритм дорогого ему сердца закончится в любое мгновение. От этих мыслей становилось холодно, его пробивало ознобом. Настоящим пробирающим страхом, который он не мог заглушить. Его сердце бешено стучало, отбивая звоном по слуху. Так громко, что казалось, оно заглушает его собственные заклинания. Это было просто смешно. Всё, чего он хотел, была она. Всё внутри смешивалось в одно доводящее чувство паники, страха, отрицания. В сознании проносились воспоминания. Как Грейнджер раскладывает камни агата, сосредоточенно и напряжённо формулируя вещевые заклинания, а он, ни капли этим не увлеченный, заплетает её волосы. Как она отговаривает его не засыпать, ведь ему нужно уходить, а он, уже в полудрёме молчит, раздражая её. Их разговоры, кивки, абсолютно отвратительные обещания, информация, споры. И это ни капли не помогает. Он набатом повторял эти блядские заклинания, будто помешанный. Кажется, в его голове застыло слово «пожалуйста». Но Грейнджер не просыпалась. Слизистая глаз пекла. Малфой резко втянул воздух и отстранился от неё. — Стабинерворуум, — палочка у её шеи. Он сжал челюсть. Его последняя надежда была на нервную систему. — Реворементем. Её дыхание резко сбилось. Драко передёрнуло. Он замер, вцепившись в неё взглядом. Её ресницы дрогнули. Один раз. Потом второй. Грейнджер. Её глаза открылись. Мутные, ни за что не цепляющиеся. Она заморгала от света, взгляд был совсем мутным, расфокусированным, будто она пыталась разглядеть что-то в пустоте, потеряв способность видеть. Грейнджер повернула лицо в его сторону, слабо щурясь. Глядя сквозь него. — Малфой? Салазар, спасибо, что не память. Секунда. Она резко встала на постели. Смотрела на него несколько долгих секунд, будто собирая его внешность заново — линии, выражение, напряжение в челюсти. — Почему мы здесь? — быстрый поток, события, — что произошло? Тебя ранили? В тебя попал заклинанием Боу... Грейнджер заткнулась, когда он впечатался в неё своим телом, сгребая в руки. Его лицо уткнулось ей в шею. Грейнджер резко вдохнула от его тяжести, от того, как сильно он дрожал. Руки сомкнулись вокруг неё так, будто она вот-вот растворится в воздухе без остатка. — Малфой, — её голос сорвался. — Замолчи, — выдохнул он ей в кожу, чувствуя аромат волос. Он боялся, что после всего, что он сказал тогда, она оттолкнет его. Но Грейнджер замерла на мгновение и затем, положив мягкие ладони ему на спину, примкнула к нему с той же силой, что и он. Вряд ли понимая, что случилось. Они сидели так неизвестное количество времени. Искалеченные и разбитые. Выжившие.