Часть 4

      Гермиона не понимала, как в итоге так получилось, что она будет отмечать Рождество с Малфоем, да ещё и в своей квартире. Это осознание пришло к ней только на следующий день. Не то чтобы она вообще планировала что-то отмечать: скорее всего, это был бы бокал вина после работы и долгожданный сон.       Но она так долго была одна, иногда просто хотелось, чтобы кто-то сидел рядом, выслушивая её умозаключения и идеи по изменению текущего магического порядка.       Иногда хотелось, чтобы кто-то сидел рядом и пил чай.       Иногда хотелось, чтобы кто-то был просто рядом.       Но Драко Малфой был последним «кто-то», о ком она могла подумать. Почти всю неделю она бегала по магазинам, выбирая подарки. Упаковывала их в перерывах на работе. Отправила их всем Уизли — единственной семье, которая осталась у неё.       Гермиона долго думала, что может подарить Драко Малфою. Она никогда не видела его в свитере. Несмотря на холод на улице, он всегда был либо в рубашке, либо в джемпере. Ей стало интересно, как бы на нём смотрелся вязаный свитер, но она быстро выкинула эти мысли из головы.       После работы она всё же зашла в лавку и купила ему простой, вязаный, но очень тёплый коричневый свитер. У неё в шкафу где-то валялся похожий.       До Рождества оставался лишь день, но они даже не пересекались больше, чтобы она могла уточнить, собирается ли он прийти.       Но на самом деле она хотела уточнить ещё кучу всего: что он обычно ест, что пьёт, какие цвета предпочитает.       Она привыкла всегда продумывать всё наперёд и ответственно подходить к возложенным на неё задачам. Но здесь у неё не было никаких данных.       Когда она зашла в кабинет, то увидела записку на столе: «Я приду в девять, если ты ещё не передумала». Буквы были выведены аккуратным почерком. Не было сомнения, что это от него. Было любопытно, как он знает, где она живёт, но Гермиона предпочла не забивать себе голову ещё и этим.       На следующий день она незапланированно ушла с работы раньше. Пожелав всем счастливого Рождества, она трансгрессировала в свою квартиру, чтобы хоть как-то подготовиться.                    Она надела совершенно непраздничный наряд: просто джинсы и лонгслив, совершенно не собираясь показывать, что будет что-то отмечать.       Гермиона до последнего не верила, что он придет. Может, это была просто неудачная шутка, может, она все еще слишком доверчива, но ей всегда хотелось находить в людях лучшее, даже в Драко Малфое.       Чувство одиночества накрывало ее очень часто.       После войны она долго пыталась справиться с бесконечными кошмарами, пристрастилась к зелью сна без сновидений и утонула в беспамятстве бесконечно повторяющихся дней. Так было проще, так было легче. По крайней мере, так она себя успокаивала.       Время тянулось мучительно медленно, она то и дело поправляла предметы в квартире, не осознавая своих действий.       Без пяти девять раздался стук в дверь, и Гермиона подавилась воздухом в легких. Она выждала добрых десять секунд и направилась открывать дверь.       На пороге стоял Драко в черном пальто. В руках у него был какой-то конверт. Гермиона жестом пригласила его войти, стараясь ввиду профессиональной привычки не пялиться слишком долго.       Он зашел и повесил пальто. Конверт он засунул в карман, пока снимал перчатки.       — Я тут подумала, может, ты хочешь что-то заказать? Не то чтобы у меня было время на готовку, — звучало это как оправдание.       Драко поправил черную водолазку и взъерошил мокрые от снега волосы.       — Твой дом, заказывай, что хочешь.       Это звучало не грубо, скорее безразлично. И от этого безразличия в душе росла дыра сомнений. Она вдруг осознала, что все это совсем не лучшая идея.       Малфой подошел к маленькой елке, стоящей в углу, и поправил на ней шарики. Гермиона заказала пиццу и рождественские маффины. Она достала бутылку вина, разлила по бокалам.       — У меня есть кое-что для тебя, — Гермиона достала свитер, завернутый наспех в подарочную упаковку, и протянула ему. — С Рождеством.       Драко опешил на мгновение. Не то чтобы ему когда-нибудь что-то дарили так обыденно, да и он сам никогда не заморачивался с подарками — обычно это всегда делали эльфы по его распоряжению.       Гермиона смотрела на него, нервно клацая ногтями.       — Малфой, не будь придурком, просто открой его, — не выдержала она.       Драко раскрыл упаковку и вытянул перед собой свитер. На секунду на его лице почти заиграла улыбка. Она никогда не видела, как он улыбается искренне, без холодной надменности, которая была ему присуща.       — Спасибо, Грейнджер, но я не надену это даже под Империусом, — Драко хмыкнул, но положил свитер рядом с собой.       Пиццу и маффины привезли. Гермиона разложила всё на столе и пододвинула бокал вина к нему.       Сначала они молча сидели и ели. Тишина была неловкой и неуютной, такой же, как в том кафе. Но потом, к её удивлению, Малфой начал спрашивать что-то про декор, про её ёлку и традиции. Он ловко переводил их разговор на рабочие моменты. Они никогда не обменивались таким большим количеством слов за раз, если вообще когда-нибудь. Это было словно в той жизненной ситуации, когда нужно было узнать человека за одну ночь, потому что после они оба продолжат своё существование, ограничиваясь простыми приветствиями на работе.       После бокала вина определённо стало легче, она начала представлять, будто беседует со старым знакомым, которого видела раз в год. Она вообще мало с кем-то общалась в последнее время, всё сводилось только к рабочим обязанностям или благотворительным вечерам, куда иногда она ходила, чтобы продвинуть свои идеи по правам магических существ.       — Грейнджер, зачем ты принимаешь успокоительные зелья?       Вопрос застал её врасплох, и она поежилась.       — Война, Малфой.       Он кивнул, ответ его устроил. Если так подумать, он тоже пострадал от этой войны. Мальчик, у которого не было выбора. Сейчас он остался без всего, расплачиваясь за грехи своих родителей.       — Знаешь, мы с родителями часто смотрим фильмы на Рождество. Ты знаешь, что это?       — Мне же не пять лет, Грейнджер, конечно же я знаю, что такое фильмы. Это длинная колдография, — хмыкнул он и провел костяшками пальцев по нижней губе, вытирая сахарную пудру.       Она покачала головой, закатив глаза, и направилась на диван с бокалом в руке. Он последовал за ней. Гермиона включила ноутбук и, выбрав первый попавшийся, включила. Ей вдруг стало так хорошо, она сидела в чьей-то компании, отмечала Рождество, так как когда-то помнила. Она чувствовала тепло рядом с собой и запах чего-то приторно-шоколадного.       Малфой.       Он пах шоколадом.       Ей так хотелось почувствовать это тепло ближе. Они уже не подростки, а взрослые люди, которые почему-то по стечению обстоятельств отмечают Рождество вдвоём. В этом не было ничего постыдного. Она одинокая девушка.       Она уже давно не чувствовала приятного давления внизу живота, лёгкой томной тяжести и волнения. Она думала, что у неё будет один мужчина на всю жизнь.       С Роном впервые это случилось незадолго до битвы за Хогвартс. Она так хотела попробовать что-то подобное, не зная, выживут они или нет. Это был импульсивный порыв, но такой важный для неё на тот момент.       Оглядываясь назад, она не могла вспомнить, что именно ощущала тогда. Помнила только влажную, колючую траву, карябающую спину, и тяжесть чужого тела на себе.       После войны это повторилось, но что-то сломалось, и это было уже не то. Она осознала, что любила его как родного брата. Рон испытывал похожие чувства. Он не давил и не настаивал, лишь крепко поцеловал её в макушку и вторил, что будет любить её всегда.       С тех пор какое-то время она ходила на свидания. Это всё быстро ей надоело, в особенности то, что нужно было начинать рассказ о себе каждый раз заново. Это выводило из себя.       С Малфоем было всё иначе: он знал её. Они не были близки, но было глупо отрицать, что за это время он изменился — мальчишечьи черты сменились более утончёнными и глубокими. Он стал выше и плотнее, хоть и оставался таким же худым.       В голову пробирались всякие мысли о том, что она может использовать это в своих интересах.       Без обязательств и отговорок.