Глава 3. Дыхание зверя

      Тем вечером Юкино пришла домой позже обычного и за ужином никак не могла согнать с лица глупую улыбку. На расспросы сестры и матери она отвечала: «Ничего, да ничего особенного», и старалась придать лицу нейтральное выражение. Но не проходило и минуты, как уголки губ снова сами собой приподнимались.       Поздним вечером она сидела в своей комнате за столом и пыталась сосредоточиться на домашнем задании, но и здесь непослушные мысли уносились, будто листья по ветру. Вновь и вновь ей вспоминались фразочки, которыми перебрасывались они с Акирой, и то, каким горячим было его окровавленное лицо сквозь краснеющую ткань салфеток, и как мерцали жёлтые искорки в его глазах. В конце концов, Юкино со вздохом откинулась в кресле и позволила себе ненадолго утонуть в этих воспоминаниях, надеясь, что, вдоволь намечтавшись, сможет обуздать свой ум и направить его на учёбу.       Всё изменилось, когда из комнаты Химавари вдруг донёсся крик. Внутри Юкино что-то оборвалось и тяжёлым камнем упало в желудок. Она подскочила на ноги и слегка пошатнулась от внезапного головокружения. Взяв себя в руки, она бросилась в комнату сестры.       Мама уже была там. Химавари металась на кровати. Её блестящее от пота лицо было искажено болью и сплошь покрыто красно-бордовыми разводами. Пытаясь удержать дочь на месте, мама смачивала взбухшие узоры лекарственным раствором. Резко обернувшись к Юкино, она спросила одними глазами: «Ты купила?» Ужас во взгляде дочери был ей ответом. Только теперь Юкино вспомнила, ради чего на самом деле должна была зайти в аптеку.       Красивый вид улочки, нападение задир-одноклассников, внезапное вмешательство Акиры, его кровь, свидание, если это было оно, — всё это вскружило Юкино голову, и она напрочь забыла, зачем вообще оказалась в той части городка. Забыла настолько, что, даже вернувшись домой и увидев сестру за ужином, не вспомнила о таблетках, которые должна была купить, не ринулась в аптеку. А теперь... Юкино в панике взглянула на часы на телефоне и поняла, что аптека ещё открыта. Оставалось двадцать минут. Она ещё может успеть!       — Я всё принесу! — воскликнула она и опрометью выбежала из комнаты, не дожидаясь ответа матери.       Быстро накинув куртку от ветра и сунув ноги в кроссовки, Юкино поспешила на задний двор к гаражу. Отцепила там велосипед и потащила его вниз по размокшей осенней тропинке. До школы она добиралась без него, потому что было близко и потому что мама переживала, если Юкино ездила по тому крутому виражу. В Ито до сих пор на слуху была история про неаккуратного велосипедиста, который сорвался на этом повороте и сломал шею. «Пешком надёжнее», — говорила мама, и Юкино не смела ей перечить. Но сейчас собственная безопасность была далеко не главным. Спустив велосипед к асфальту, Юкино наконец смогла его оседлать и помчалась в сторону городка.       Сейчас расположение их дома казалось, как никогда, глупым и нелепым. Давным-давно, ещё до рождения Юкино, когда родители только поженились, это место выбрал отец. Он горячо увлекался фольклором, посещал множество синтоистских храмов, и местечко на отшибе среди клёнов и древних камней, поросших мхом, совершенно его очаровало. Он убедил практичную Кэйко, что до города недалеко и проблем с жизнью здесь не будет. Сейчас, спустя тринадцать лет после исчезновения мужа, Кэйко не уставала ворчать на него и на собственную сговорчивость. Сегодняшним вечером Юкино была с нею как никогда согласна.       Начался дождь. Фары велосипеда высвечивали мокрые пятна на асфальте перед Юкино, капли стучали по капюшону. Впереди показался злосчастный изгиб дороги, и она сбавила скорость, чтобы не вылететь за ограду. Ей удалось аккуратно вписаться в поворот, и она уже начала снова набирать скорость, как вдруг увидела две жёлтые точки впереди — будто глаза демона-óни. Суеверный первобытный страх вспыхнул в душе, и нога слетела со скользкой от дождя педали. Юкино вскрикнула. Жёлтые огоньки на миг пропали и возникли снова, на этот раз ближе. Как будто бы демон моргнул и переместился.       Юкино заставила себя подавить страх. Единственное, что имело сейчас значение, — это лекарство для Химавари. Неважно, что там в кустах: óни, барсук или просто оптическая иллюзия. Нужно просто крутить педали и не отвлекаться на сверхъестественные глупости. Она устремилась вверх по дороге.       Она уже почти доехала до аптеки, как вдруг жёлтые глаза вспыхнули снова — на этот раз прямо по центру дороги перед нею. Вскрикнув, Юкино дёрнула руль, и велосипед вильнул. Резина заскользила по мокрому асфальту, и, не справившись с управлением, Юкино ощутила, что он безнадёжно заваливается. Несколько секунд она ещё пыталась выровнять его, отчаянно выкручивая руль и вжимая тормоз, но...       В один миг всё перед глазами перевернулось, и удар опалил жаром её коленку. Юкино упала вместе с велосипедом и проехалась по асфальту. От резкой и внезапной боли на глазах выступили слёзы. Она сипло втянула воздух, пытаясь не закричать. Ноги запутались в велосипеде, предстояло из него освобождаться. Но внезапно всё это показалось Юкино несущественным. Прямо над собой она увидела жуткого обладателя жёлтых глаз. Косматый чёрный пёс размером с быка наступал на неё, скалясь демонической пастью.       Юкино всхлипнула, не мигая глядя на этого монстра. Мысли о прошлом и будущем улетучились. Существовало лишь одно мгновение — сейчас — и чудовищный зверь, который приближался к ней, беззвучно, как призрак, переступая гигантскими лапами по асфальту. Юкино замерла, точно олень перед фарами. Шансов сбежать не было. Пока она освободится от велосипеда, пока встанет на пульсирующую от боли ногу, зверь успеет сделать с ней всё, что пожелает. Сопротивляться нет смысла.       Парадоксально, но она не ощущала ни паники, ни изумления, ни страха перед смертью, настолько была заворожена жёлтыми омутами глаз. Сама судьба пришла за нею — такое было чувство.       Зверь подошёл вплотную. Стало видно, как блестит его влажный нос, как расширяются ноздри с каждым вдохом. Он потянулся мордой к колену Юкино, с которого чёрными ручейками стекала на асфальт свежая кровь. Юкино зажмурилась. Сейчас он вопьётся зубами и растерзает её. Будет отрывать мясо кусочек за кусочком, пока не останется один только скелет. Прямо как в хоррор-мангах, которые она читала. Образ вспыхнул в её воображении со всей яркостью, так подробно, как может появиться только в голове у художника. Странным делом он не напугал её, а лишь усилил транс. Юкино даже показалось, что в этом есть какая-то красота. Быть растерзанной и сожранной демоническим хищником — не каждой старшекласснице выпадает такая судьба. Это что-то особенное.       Она услышала влажное причмокивание и одновременно с этим ощутила горячее прикосновение к ссадине. Снова всхлипнув, она рискнула приоткрыть глаза и увидела, что зверь слизывает кровь с её колена. Язык был поистине огромным — шириной больше её ноги. За раз он проходился по всей коленной чашечке. Боль от этих прикосновений не усиливалась. Наверное, она и так была на максимуме или ужас притупил её, кто знает.       Юкино заворожённо смотрела, как зверь работает языком, лакомясь кровью, точно аперитивом.       — Ты съешь меня? — спросила она, совсем не задумываясь о том, способен ли монстр её понимать.       Рациональность, обычно присущая ей, улетучилась. Видя гигантского зверя, чувствуя жар его дыхания на раненой ноге, пощипывание от его слюны, трудно усомниться в реальности происходящего. Неважно, чему тебя учила мать и во что ты верила все свои восемнадцать лет. Столкнувшись с монстром, ты сразу признаёшь его существование и его власть над тобой.       Очистив рану, зверь поднял морду и вновь уставился на Юкино бесконечным жёлтым взглядом. Точь-в-точь как Акира, подумалось ей. Но развить эту мысль она не успела, потому что зверь вдруг сорвался с места. Одним лёгким прыжком перемахнув через лежащую на асфальте под велосипедом Юкино, он исчез в ночной темноте. Долгую минуту она продолжала смотреть в ту точку, где видела последнее движение его огромного хвоста. Но пса больше не было.       Её начала бить дрожь. Сердце неровно заколотилось, запоздало осознав, какую опасность они пережили. А ещё через минуту, когда Юкино, корчась от боли, высвобождала ногу из велосипедного плена, из глаз сами собой побежали слёзы.       Она дотащилась до аптеки, но та, конечно, была уже закрыта. Не зная, что делать, Юкино села на ступеньку у входа и позволила дождевой воде литься на её разодранную коленку.       Она совсем потеряла счёт времени. Было холодно, но из-за пережитого ужаса сердце так гоняло кровь по организму, что замёрзнуть Юкино не могла. Да и скучать ей не приходилось: мысли одна тревожнее другой крутились в голове.       Быть может, всё это ей просто померещилось? Чувство вины за то, что она забыла о сестре, фантазии о странном парне с жёлтыми искорками в глазах, плюс стресс, плюс адреналин — всё это воплотилось в причудливую галлюцинацию, которую Юкино не смогла отличить от реальности. Или, может быть, это была обычная собака, но измученное виною воображение достроило её образ до целого монстра?       Стоит ли рассказывать кому-то об этом? Её сочтут сумасшедшей, но, может, и верно сочтут. Может, ей действительно нужны таблетки?       Ради всего святого, ну как же она могла забыть про Химавари тогда днём, зайдя в аптеку? Она должна была в первую очередь подумать о сестре, а потом уже об этом придурке безбашенном! Мало ли что он спас её! Она даже имени его тогда ещё не знала! Как можно было предпочесть незнакомца родной сестре? Конечно, после такого её будут мучить галлюцинации или наказывать злые духи. По сути, какая вообще разница, что это было: собственная совесть или сверхъестественные силы?       Внезапно раздвижная дверь за спиной Юкино с тихим шелестом приоткрылась, и она услышала голос старого фармацевта, что держал эту аптеку. Днём Юкино покупала бинты у его беззаботного внука.       — Юкино-тян, что ты здесь делаешь в такое время?       Всхлипнув, она подскочила на ноги, невзирая на боль, и поклонилась старику:       — Простите, Кобаяси-сан. Мне нужно было забрать лекарство для Химавари, но я упала с велосипеда, пока ехала сюда, и совсем растерялась. Простите, — она снова поклонилась.       На сморщенном, загорелом лице старика появились озабоченность и беспокойство:       — Проходи, проходи, дитя. Посмотрим твою рану. Всё в порядке, не плачь.       Старик отвёл её на второй этаж — жилой — и заварил зелёного чаю.       — На-ка, вот, — сказал он, протягивая ей свёрток одежды. — Это моей Ёрико. Давно, конечно, она меня не навещала… Ступай в ванну, согрейся да оденься в сухое, не то заболеешь.       Юкино смутилась. Попыталась отказаться, но старик настаивал, и пришлось признать, что он прав. Не хватало ещё заставлять маму хлопотать о двух больных дочках.       Потихоньку отогреваясь в чужой одежде, Юкино потягивала зелёный чай на кухне старика и слушала его причитания о дочери и внуках. Постепенно на душе становилось спокойнее. Прерывать старика было неловко, но второй раз за день забыть о сестре — такого Юкино позволить себе не могла.       Она поднялась и виновато поклонилась аптекарю.       — Спасибо огромное, Кобаяси-сан. Не представляю, что бы я делала без вашей помощи. Позвольте я теперь куплю лекарство и пойду домой. Химавари плохо, да и мама беспокоится.       — Я тебя подвезу, — кивнул старик. — Не дело юной девушке одной посреди ночи шататься по улице, тем более ежели ты поранилась. А лекарство для твоей сестры, вот оно, держи.       Аптекарь довёз её до начала лесной тропинки, и оттуда, ещё раз с поклоном его поблагодарив, Юкино побежала по мокрой земле и корням к дому. Колено уже почти не болело.       Мама, видимо, заметила её приближение из окна и вышла встречать. Её строгий взгляд ошпарил Юкино. Мама быстро выхватила из её рук лекарство и лишь осуждающе покачала головой, никак не прокомментировав задержку и странный вид Юкино. Внутри от этого безмолвия завертелась воронка пустоты. Порой казалось, что лучше выслушивать крики, чем молчание.       Вслед за матерью Юкино поспешила в дом и стыдливо наблюдала, как та размешивает порошок в микстуру, а затем поит ею Химавари. Красные разводы на коже не спешили бледнеть, но дыхание сестры понемногу выровнялось, и ближе к утру она погрузилась в спокойный, оздоровительный сон.