Глава 5. Гончарный круг

      Юкино сама не заметила, как прогулки с Акирой стали для неё чем-то привычным и само собой разумеющимся. Выходя из школы, она ожидала увидеть его высокую фигуру в чёрной кожанке. Волна подколов со стороны одноклассников поднялась и отступила. Они тоже привыкли. Тем более, что Юкино не давала им яркой реакции, когда её пытались задеть подколами. В целом, она давно усвоила, что терпение — лучший помощник против задир. Если никак не реагировать, им станет скучно, и они отстанут. Так и произошло.       Поначалу её смущало и настораживало то, как неустанно Акира провожает её до дома. Но вскоре она поняла, что с нетерпением ждёт их встреч и что, когда они идут вместе по кривой дорожке, её тянет взять его за руку.       Их разговоры рождались сами собой, и Юкино дивилась тому, как легко возникают новые темы. Иногда они говорили про аниме, иногда Акира рассказывал о своих путешествиях. Если подумать, ни одна минута рядом с ним не была скучной.       Юкино сомневалась, что сама является таким же интересным собеседником, но Акира на это смеялся и говорил: «Думаешь, я стал бы в противном случае каждый день тебя провожать?» Ей льстило его внимание, но вместе с тем оно оставалось для неё не совсем понятным. Почему из множества девчонок он обратил внимание именно на неё? Притом ещё до того, как они познакомились и начали общаться, до того, как он видел её рисунки. Он ведь просто много дней на неё пялился! Но когда она пыталась об этом спросить, Акира всякий раз ловко уходил от ответа. Он вообще был тем ещё хитрым лисом.       Несколько раз они ходили на что-то, что Юкино в мыслях рисковала назвать «свиданием», хотя вслух это слово ни разу произнесено не было. Такая же встреча намечалась и сегодня, но, к великому сожалению, планы изменились.       Закусив губу, Юкино в третий раз меняла сообщение на телефоне, не решаясь его отправить. Формулировки казались ей слишком резкими или, наоборот, совершенно непонятными. «Извини, я не смогу сегодня, появились срочные дела» — казалось бы, нейтрально, но ведь Акира наверняка воспримет это как отмазку, подумает, что Юкино передумала или испугалась. Обидится.       Юкино вовсе не хотелось переносить или отменять встречу в последний момент. Но как назло, именно сегодня на маму опять навалилась работа, и она переложила на Юкино часть задач.       Было третье декабря. Химавари и мама давно договорились сходить в этот день на гончарный мастер-класс. Однако всё утро сегодня не прекращались рабочие звонки. Когда Химавари потеребила маму за рукав и спросила: «Ну, когда мы выходим?», та лишь удивлённо моргнула. Поход с дочерью, похоже, совсем вылетел у неё из головы.       — Прости, дорогая. У меня срочное совещание. Юкино, сходишь вместо меня?       Что ещё оставалось, кроме как согласиться? Сегодня Химавари чувствовала себя превосходно, и красных следов на её коже было совсем не видно. Поэтому она хотела провести день как можно лучше, и Юкино была рада ей с этим помочь.       Вот только и Юкино, зная заранее, что мамы и сестры не будет, успела построить на этот день планы. Пригласила Акиру к себе. Перспектива оказаться с ним один на один щекотала ей мысли всю прошедшую неделю.       Конечно, Юкино не планировала сближаться с ним слишком быстро. Они договаривались, что посмотрят вместе аниме, что она покажет свою коллекцию манги, а ещё хотели устроить небольшой домашний обед. Впрочем, в фантазиях этим дело не ограничивалось. Волнительное непонимание, как именно пойдёт встреча, пугало и окрыляло Юкино одновременно.       С одной стороны, Акира слишком взрослый, чтобы просто прийти в гости и в обнимочку посмотреть аниме. С другой... Не станет ведь он её насиловать, если она откажет? Вопреки своему пожирающему взгляду, с каждой встречей он казался Юкино всё более адекватным и даже ласковым человеком. Она хотела сблизиться, хотела почувствовать вкус его губ и жар прикосновений, но вместе с тем не была уверена, как далеко готова зайти.       В любом случае, побыть наедине в безопасном пространстве собственного дома — это отличная возможность углубить и укрепить их отношения, как физически, так и духовно, не так ли? Но теперь всё придётся отменить. И непонятно, когда в следующий раз появится подобный шанс. Поэтому Юкино никак не могла найти слов, чтобы объяснить Акире внезапный отказ.       Химавари уже успела принарядиться и втайне от мамы подкрасила глаза. Найдя Юкино за телефоном, она обиженно надула губы и сказала:       — Да я вообще-то и одна могу пойти.       — Нет, я с тобой. Просто... — пролепетала Юкино и, снова закусив губу, уставилась на экран телефона.       Химавари подсмотрела, кому она пишет, прежде чем Юкино успела свайпнуть на другое приложение.       — А-а, твой красавчик в кожаной куртке?       — Просто мы договаривались на сегодня, и я не знаю, как ему объяснить...       Химавари хихикнула.       — А пускай он пойдёт с нами?       — Что?       Судя по хитрой улыбке, смутить Юкино было её главной целью.       — Прикалываешься?       Она представила себе Акиру с его грубой обветренной кожей и большими руками за гончарным кругом, представила, как его пальцы касаются тонких глиняных стенок зарождающегося сосуда и как стенки мнутся под его прикосновением, как глина обращается бесформенным комком или разлетается брызгами.       — А что? — ответила Химавари, расширив и без того большие глаза. — Я давно хочу познакомиться с твоим красавчиком!       Юкино вздохнула. Ей трудно было представить эту встречу, но вместе с тем она подумала, что лучше так, чем никак. В конце концов, зачем отменять встречу, о которой договорилась заранее, если можно просто поменять формат? Она открыла мессенджер и добавила к сообщению фразу: «Мы идём с сестрой на гончарный мастер-класс. Хочешь с нами?» Прежде чем сомнения заставили бы её стереть этот вопрос, Химавари ловко ткнула пальчиком в кнопку «Отправить». Юкино зажала рот ладонью. Статус сообщения мгновенно сменился на «Прочитано», и ответ прилетел быстрее, чем она могла ожидать: «ОК». Акира общался в интернете сухо и лаконично. Юкино никогда не могла понять его эмоции по сообщениям. «Адрес?»              — На сегодняшнем занятии мы будем использовать приёмы из техники Морияма, зародившейся на полуострове Идзу много лет назад. Первая и главная особенность этой техники состоит в том, что глина…       Как Юкино не старалась, ей не удавалось сосредоточиться на словах мастера. Речь звучала фоном, как крики чаек.       Её взгляд был устремлён на Акиру, а мысли посвящены ему. Он был единственным парнем на мастер-классе, остальные девять посетителей — девушки и женщины. Он был почти на голову выше всех в комнате, включая старого мастера. А ещё сквозь окно проглянул солнечный лучик и упал прямо на его загорелую руку, подсвечивая волоски. Но причина невнимательности Юкино была не в этом.       Пять минут назад, когда посетители ещё только собирались в мастерской, Акира, войдя, сделал две вещи, которые очень удивили Юкино. Во-первых, он низко поклонился Химавари, будто она была здесь мастером, и сказал, что для него большая честь познакомиться с ней. Привлёк тем самым взгляды. Химавари засмеялась, закрываясь ладошкой, но подыграла ему, строя из себя айдола.       Затем Акира вежливо поприветствовал Юкино — в этом, как раз-таки, не было ничего удивительного.       До начала урока оставалось несколько минут, и все рассматривали тяваны, пиалы и вазочки, расставленные на полках. Акира коснулся нескольких из них, хотя Юкино не была уверена, что трогать и можно. И опять же не в этом прикосновении был подвох, а в том, как выглядел в тот момент Акира. Его лицо стало отстранённым и задумчивым, как никогда, а во внутреннем уголке глаза как будто бы блеснула слеза.       Юкино подошла к нему. Он тут же спросил, опережая любые её вопросы:       — Что планируешь смастерить?       Она пожала плечами.       — Что скажут, то и сделаю. — Она кивнула на чашу в его руках. — Не знала, что тебе так нравится керамика.       Он улыбнулся одними губами.       — Моя мама занималась гончаркой. Продавала тяваны и блюдца… Даже из других городов заказывали.       — А сейчас? — спросила Юкино неосторожно и тут же увидела, как потускнел взгляд Акиры.       — Сейчас — нет, — ответил он сухо.       За этим коротким словом стояло куда больше, чем можно обсудить, непринуждённо болтая. Чтобы раскрыть это «нет» потребовался бы разговор куда более обстоятельный, серьёзный и печальный, чем они сейчас могли себе позволить. По крайне мере, так почувствовала Юкино.       — Молодой человек! — раздался скрипучий голос мастера. — Поставьте изделие на место!       Акира вернул чашу и формально поклонился, извиняясь. Мастер велел всем сесть за столы и начал рассказ.       Вскоре выяснилось, что в мастерской только два гончарных круга, и поэтому, вполне вероятно, не все успеют попробовать что-то на них сделать.       — Встаньте четыре человека, которые займутся росписью, — велел мастер.       Желающих особо не было, и Юкино поднялась первой. Акира поднялся следом за ней, и ещё пара человек тоже. Сестре Юкино жестом предложила не вставать: знала, что она хочет именно за гончарный круг.       Мастер пригласил четверых за отдельный стол, поставил перед ними одинаковые белые тяваны, банки красок и кистей и положил распечатки с традиционными узорами. Его объяснение ограничилось парой рваных предложений.       Внутри Юкино начинало нарастать раздражение. Она держала его внутри, а вот Акира возмутился вслух:       — Если вы не в духе, чтобы учить людей, могли бы отменить урок, — резко сказал он пожилому мастеру, и две дамы рядом с Юкино зашептались.       — Если вы, молодой человек, не желаете учиться, можете покинуть мастерскую, — невозмутимо парировал мастер и ушёл к остальным девушкам.       — Не надо, — тихо попросила Юкино, едва заметно коснувшись руки Акиры. — Химавари давно мечтала тут побывать. Я тут ради неё. А ты, предположу, что ради меня, — она несмело улыбнулась. — Ничего не потеряем, если посидим без гончарных объяснений.       Акира поморщился.       — Не люблю, когда люди строят из себя знатоков, а сами просто куски старой вонючей подошвы.       Юкино невольно рассмеялась его ворчанию, и дама рядом с ней шикнула на обоих — неё и Акиру. Пришлись притихнуть и молча расписывать чашу.       Обернувшись к сестре, Юкино убедилась, что той удалось выпросить место за гончарным кругом. Вот и хорошо. С этой мыслью Юкино погрузилась в движения кисти, мазок за мазком оживляя белую чашу. Она видела, что Акира не рисует, и пару раз предложила помочь ему, но он отказывался и просто говорил: «Рисуй» с мягкой улыбкой.       Вдруг она заметила, что его рядом нет. Завертела головой и обнаружила его возле Химавари. Тревога и изумление заставили её дёрнуть кистью и оставить неаккуратный косой штрих на чаше. Взгляд обежал мастерскую: четвёрка посетительниц лепила кривенькие чаши вручную, мастер стоял возле десятилетней девочки у первого гончарного круга, а Химавари мучалась за вторым. Глина в её руках никак не хотела вырастать тонкими стенками. Акира стоял рядом, чуть склонившись к ней, и негромко что-то объяснял. Он подался вниз и приставил большой палец к верхушке глиняного столбика. Внутри глины начало формироваться аккуратное углубление. Химавари сосредоточенно кивнула и повторила его движение.       Юкино захлестнуло волной эмоций от нежности до страха. Акира вёл себя как старший брат, которого у сестёр никогда не было. Было видно, что он оказался рядом, когда Химавари нуждалась в помощи. Вместе с тем разве это не подозрительно? Разве нормально, когда взрослый мужчина так заботится о незнакомой тринадцатилетней девочке?       Юкино поднялась и неслышно подошла к ним. Вернее, ей казалось, что она движется неслышно. Акира мгновенно обернулся к ней и улыбнулся.       — Вот так? — спросила Химавари.       Он снова посмотрел на растущий под её руками стаканчик на гончарном круге.       — Да, отлично. Теперь попробуй слегка надавить изнутри, чтобы расширить его.       Стаканчик пошатнулся и развалился, обратившись кашицей.       — Ничего не получается!       — Давай заново.       Он наклонился, собрал ладонями глину и с силой плюхнул её на центр вращающегося круга.       Юкино, наблюдая эту сцену, вдруг поняла, что не может перестать улыбаться. Акира сегодня раскрылся с новой стороны: он в самом деле заботился о Химавари. От этого на душе разлилось тепло.              После мастер-класса, который оказался по итогу совершенно бестолковым, Акира пригласил сестёр в якитори поблизости. Химавари смотрела на него с обожанием и забрасывала вопросами. Юкино даже начала переживать, что сестра влюбится в него и начнёт ревновать, но половина вопросов Химавари была про их отношения:       — А вы уже целовались? А Юки-тян вам кажется красивой? А правда, что вы её до сих пор не покатали на мотоцикле?       Он смеялся и отшучивался, когда вопросы становились слишком личными.       — Сам поверить не могу, что Юкино так и не согласилась! — он стрельнул в неё взглядом. — Боится, наверное.       Химавари обернулась к сестре.       — Ты что, трусишка?       — Вы теперь сговорились против меня? — рассмеялась Юкино.       Акира подцепил палочками якитори и закинул в рот.       — Не против, а за! — возразила Химавари.       С занятым ртом Акира не мог ответить, но выразительно кивнул.       Юкино окружал мерцающий уют. Несмотря на подшучивания, она не чувствовала давления.       — Соглашусь, когда захочу, — она пожала плечами и игриво улыбнулась Акире.       — О! — вдруг воскликнула Химавари, выпрямившись на стуле. — Пускай Акира-сан покатает тебя на день рождения!       Глаза Акиры загорелись.       — Когда он?       — Через две недели! — мгновенно ответила Химавари.       — Ты не говорила, — отметил он, обращаясь к Юкино, без укора, но с лёгкой обидой.       — Ты не спрашивал, — она усмехнулась.       Акира, успевший уже съесть свою порцию, откинулся на спинку стула.       — Хорошо, теперь спрашиваю. Что тебе подарить?       — Так поездку же! — встряла Химавари.       Акира сверлил Юкино своим поразительным взглядом.       — Помимо того, — сказал он, не глянув на Хими, но услышав.       Юкино смутилась. На самом деле, в семье было не принято отмечать дни рождения. Отец предпочитал японские традиции западным, и даже сейчас, спустя много лет после его исчезновения, его влияние чувствовалось.       Юкино ушла от ответа и перевела тему на самого Акиру: когда его день рождения, сколько ему лет, как он обычно празднует?       — Я предпочитаю другой день, тридцатое марта. Нет моей заслуги в том, что родился. Я отмечаю день, когда я стал собой.       — Что это значит? — спросили сёстры почти одновременно.       Он таинственно усмехнулся и выдержал паузу.       — Сбежал из дома и стал свободным человеком.       Химавари изумлённо пискнула. Юкино уже слышала об этом, поэтому удивлена не была, но подробностей ей всё равно не хватало. Акира любил козырнуть этим побегом, но детали не раскрывал. Иногда Юкино казалось, что это просто часть его легенды.       — Сколько вам было тогда, Акира-сан? — спросила Химавари.       — Примерно как тебе сейчас.       Химавари широко распахнула глаза и прикрыла рот обеими ладонями. Юкино посмотрела на Акиру осуждающе.       — Не сочиняй, — сказала она строго. — Никто не сбегает из дома в тринадцать. Как бы ты тогда школу закончил?       Акира открыл было рот, чтобы возразить, но осёкся и лишь пожал плечами. Химавари продолжила допытываться, но Акира полушуткой ответил:       — Твоя сестра откусит мне голову, если слишком много буду рассказывать, видишь? Боится, что твои оценки испортятся.       Химавари хихикнула и перевела взгляд на Юкино.       — Пока что портятся только твои.       — В самом деле? — Акира ухмыльнулся.       Юкино нахмурилась.       — Чему ты радуешься?       — Что ты перестаёшь быть пай-девочкой, конечно.       Разговор продолжался в таком же духе. Взаимные подколы, окутанные теплотой.       Под вечер, когда Акира провожал их домой, Юкино поймала себя на мысли, что он вправду точно старший брат. Если бы он был частью семьи, им жилось бы уютнее.       Представилось на миг, как она знакомит его с матерью. Её строгий взгляд, вежливая улыбка и холодное «нет». Во вспыхнувшей фантазии всё заканчивалось быстро и безнадёжно. Юкино отбросила мысль, чтобы лишний раз не расстраиваться.       Они остановились возле ступеней, ведущих к саду и дому. Химавари бросила взгляд на спутников. В ней явно боролись любопытство и тактичность, смешанная с заботой о сестре. Наконец, она сказала, проявив чудеса понимания:       — Ладно, я замёрзла, пойду в дом. Догоняй, Юки-тян.       Улыбнулась и убежала, оставив пару наедине.       Юкино перевела на Акиру смущённый взгляд.       — Спасибо, что пошёл с нами и что помог Хими с гончарным кругом.       — Мне было в радость.       Он пожал плечами и взял Юкино за руки. Тепло его пальцев приятно пригрело её собственные, замёрзшие. «Поцелует?..» — подумала она, глядя на его губы.       — Ты не говорила, что твоя сестра проклята, — внезапно сказал Акира.       Внутри Юкино похолодело.       — Что?.. Ты про её болезнь?.. Как ты узнал?       Ей казалось, что сегодня узоры на щеках были совсем не видны. Но может, она просто настолько привыкла к ним, что не замечает? А для постороннего человека они очевидны. Или, возможно, объяснение ещё прозаичнее?       — Она сама тебе сказала?       Акира покачал головой.       — У меня есть чутьё на такие вещи.       Юкино нахмурилась.       — Какие «такие вещи»?       Вместо ответа он перевёл взгляд на маленькое святилище, возле которого они стояли.       — Я чувствую, что всё это связано… — пробормотал он.       — О чём ты?       — Давай договоримся так: когда я сам хоть что-то пойму и у меня будут доказательства, тогда я покажу тебе и объясню.       Юкино сверлила его взглядом. Раздражение в ней мешалось с любопытством. С одной стороны, хотелось одёрнуть Акиру. Пусть не приплетает мистику к таким серьёзным вещам, как болезнь её сестры. С другой, она видела искреннюю обеспокоенность в его взгляде.       — Ладно, — сказала она. — Если найдёшь «доказательства», показывай.       Момент для поцелуя был безнадёжно испорчен. Они распрощались формальными вежливостями и разошлись.