Глава 10. Горный дух

      Путь от Ито до склонов Тогасаямы занял меньше получаса на мотоцикле.       Юкино никогда раньше столько не врала семье. Матери она сказала, что проведёт выходные у бабушки. Той объяснила, что хочет переночевать у подруги, а строгая мама не разрешает.       До знакомства с Акирой ей бы и в голову не пришли такие комбинации. Раньше ложь казалась ей чем-то аморальным и противоестественным. А теперь она понимала, что правда лишь создала бы больше проблем.       Конечно, Тогасаяма — не Фудзи, но вокруг были группы туристов, которые непрестанно фотографировались на фоне заснеженной вершины и слушали гидов с красными флажками.       Акира держал в руках старый шарф отца Юкино. Его взгляд был рассеян. Он потирал ткань между пальцев, а затем подносил их к носу. Вскоре он поманил её, и они свернули на неприметную тропинку, над которой смыкались ветвями две изогнутые сосны, образуя природные врата тории.       Шум толпы за спиной тут же стих. Осталось лишь похрустывание снега под ногами и шелест их собственной одежды. В остальном тишина вокруг казалась ватной, будто снег укутал их коконом и скрыл от внешнего мира. Юкино поёжилась, но вовсе не от холода.       Считалось, что ворота тории разграничивают мир людей и мир ками. Проходя под ними на территорию синтоистского храма, ты попадаешь к богам. Даже будучи атеисткой, она регулярно такие храмы посещала, как и все её знакомые. Так было принято. Никогда пересечение этой черты не вызывало в ней подобного трепета и мурашек.       Шагая след в след за Акирой, которого вёл сверхъестественный нюх или чутьё, она нервно озиралась. В каждом движении ветки готова была увидеть ухмылку насмешливого духа. Тропа вела вверх и виляла зигзагами. По большому счёту, это была даже не тропа. Акира шёл сквозь рощицу, сам прокладывая путь между редкими деревцами.       Вдруг он остановился, положил засушенный цветок камелии прямо на снег и велел Юкино капнуть на него кровью. Спорить она не стала. Проколов булавкой кончик пальца, выдавила одну красную каплю, и та слетела ровно в центр цветка, вспыхнув мелкими брызгами. Алый цвет, будто жизненные соки, начал расползаться по цветку. Сухие лепестки наполнились влагой и затрепетали, как свежие.       Не спуская взгляда с цветка, Акира отступил на пару шагов. Юкино продолжала сидеть на корточках рядом, заворожённо разглядывая это маленькое пугающее чудо. Вдруг цветок сомкнул лепестки, стал бутоном и юркнул под снег. На его месте остались лишь красные разводы, которые тоже быстро развеялись. Юкино подняла на Акиру изумлённый и расстроенный взгляд, будто спрашивая: «Так и должно быть?». Судя по его сосредоточенному виду — да.       Теперь он смотрел не под ноги, а по сторонам и ей велел также.       — Где появится красное, туда идём. Не пропусти.       Она осмотрелась и впрямь заметила.       — Смотри!       В нескольких метрах от них, у корней сосны, на снегу алым узором раскрылся нарисованный цветок. Стоило им подойти, как он исчез, но чуть дальше появился следующий.       — Тропа из цветов приведёт нас к ответам, — сказал Акира.       Когда деревья закончились и они почти вышли на вершину, Акира вдруг преградил Юкино путь рукой и обернулся на неё. Его взгляд, непривычно холодный и сосредоточенный, прошиб её насквозь.       — Что?       Он огляделся и сорвал с деревьев пару маленьких веточек, похожих на метёлки. Поднеся их к губам, он прошептал несколько слов, а затем повёл веточками над головой Юкино, стряхивая ей на волосы снег.       — Что ты делаешь?       — Теперь тебя не заметит, — объяснил он. — Главное — сама не подавай голос и не вмешивайся в то, что я буду делать. Поняла?       Юкино кивнула, хотя его приказной тон не очень-то ей понравился.       Акира вышел из-под навеса сосновых крон на горное плато, окружённое с трёх сторон ледяными навесами. Присмотревшись, Юкино поняла, что это не просто глыбы льда. Их формы подчинялись строгому замыслу. По бокам находились скульптуры людей и животных, а в центре — изящная ива с длинными свисающими вниз листьями, которые перезванивались от малейшего дуновения ветра, как колокольчики.       Свет, изумительно преломляясь сквозь голубую толщу, ложился на площадку яркими полосами. Юкино закуталась в пуховик, тщетно пытаясь согреться. Здесь, на вышине, мороз кусал ей кончики пальцев и нос, пробирался под одежду и высасывал тепло.       Акира низко поклонился ледяному дереву и сказал, используя кэйго — старомодный почтительный стиль речи:       — Я пришёл говорить с тобой, многоуважаемая Юки-Онна-сама. Смею надеяться, ты пребываешь в добром здравии и благом расположении духа и снизойдёшь до беседы со мной.       Ледяные листья ивы вновь зазвенели, и в мгновение ока она обратилась прекрасной высокой женщиной. Юкино охнула, зажав ладонью рот. Конечно, чего-то подобного следовало ожидать. Наверное, если она продолжит проводить время с Акирой, то в какой-то момент перестанет удивляться подобным чудесам и превращениям. Но пока что этот новый неведомый мир совершенно не укладывался в голове. Недоверчивый разум искал нелепые объяснения: спецэффекты, фокусники, галлюцинации — всё что угодно, лишь бы не верить глазам.       Женщина-дух была облачена в старомодные бело-синие одежды: кимоно и накидка-хаори, расшитая серебрящейся нитью, прочерчивающей замысловатый геометрический узор. Длинные иссиня-чёрные волосы женщины были убраны в высокую причёску, напоминающую образ гейш, но несколько прядей извивались на ветру, как изящные ленты. У любой смертной девушки волосы такой длины мгновенно бы запутались, но у духа они оставались безупречными. Её кожа сияла кристальной белизной, почти прозрачная, без румянца, но казалось, румянец ей совсем не нужен для красоты. Она казалась идеальной фарфоровой куклой: большие глаза с чёрной окантовкой ресниц и светло-голубыми радужками, тонкие брови, аккуратный маленький нос, заиндевевшие розовые губы.       Имя Юки-Онна — снежная дева — подходило ей как нельзя лучше.       — Здравствуй, волчонок, — сказала она, сверху вниз поглядев на Акиру, который оставался в поклоне.       Юкино показалось, что он едва заметно вздрогнул, услышав её слова.       — Ты заблудился и замёрз? — продолжила Юки-Онна.       Акира наконец распрямился и посмотрел на женщину.       — Не совсем, госпожа. Я искал вас и нашёл. Стало быть, я не блуждаю в потёмках. Но я знаю, что много лет назад здесь ходил другой мужчина, Симада-сан. Пути домой он так и не нашёл. Может быть, вы знаете, госпожа, где он окончил свои странствия? Покорнейше прошу вас поведать мне, если вам что-то известно о его судьбе.       Акира снова склонился в поклоне и на этот раз протянул божеству (или демонице?) заготовленное подношение — резную деревянную коробочку со сладостями и украшениями. Юки-Онна приняла её и приоткрыла крышку. Её губы едва заметно изогнулись в улыбке. Она откусила кусочек рисовой печеньки сэмбэй и кивнула.       — Я прекрасно его помню. О, он был нежен и так трогательно влюблён… — Юки-Онна отбросила прядь за спину, и вслед за нею полетел вихрь снежинок. — Три дня и три ночи мы провели в объятиях друг друга, но тепло его страсти плавило мой лёд, а холод моих поцелуев по капле забирал его жизнь. Мы не могли оставаться вместе надолго. Поэтому я отпустила его, и он поклялся хранить мне верность и возвращаться каждую зиму. Однако… как все мужчины, он оказался лжецом. Он лгал мне с первой минуты знакомства. Он уже был женат, когда пришёл ко мне. А покинув меня, вернулся к смертной жене, и спустя год у них родилась дочь.       Юкино слушала её, затаив дыхание. Внутри неё всё плотнее сжимался комочек возмущения и обиды. Как папа мог?! Он изменил маме с этой демоницей, а расплачиваться пришлось Химавари!       Юкино перевела взгляд на Акиру и увидела, что взгляд его затуманен. Неужели он тоже предпочтёт смертной девушке зимнее божество?.. Юки-Онна была неотразимо-прекрасна. Даже моделям и актрисам с нею, наверное, не сравниться. Куда уж Юкино. Может она и была хорошенькой, но ничего особенного. В то же время кожа Юки-Онны сверкала, как свежевыпавший снег, и каждая черта её лица казалась идеально выточенной божественным мастером.       — Акира… — едва слышно прошептала Юкино. Внутри неё будто одна за другой рвались ниточки надежды и доверия.       — Что произошло потом, госпожа? — спросил Акира, не отрывая взгляда от Юки-Онны. — Он вернулся к вам, этот обманщик?       Снежная дева кивнула.       — О да. Он посмел заявиться с требованиями. «Сними проклятье с моей дочки! — кричал он. — Она ни в чём неповинное дитя!» «Ты обманул меня и получил по заслугам, — ответила я. — Этот ребёнок не должен был рождаться, и шинигами заберёт её жизнь раньше, чем растает снег у вашего порога». Он умолял меня. Твердил, что готов на всё. Что ж, я снизошла к его мольбам. «Я позволю ей жить, — сказала я, — если ты навеки останешься в моём царстве. Но будешь отныне не мужем мне, но покорным рабом». Ужас сверкнул в его глазах, но он согласился. Тогда я ослабила проклятье, сделав болезнь девочки не смертельной.       Юкино ощутила боль в ладонях и, опустив взгляд, увидела красные полулунья, оставленные ногтями.       — И он поныне служит вам, госпожа? — спросил Акира.       — Он мёртв, — ответила Юки-Онна безразлично. — Его тело погребено под снегами. Мне служит его дух.       «Тварь! — подумала Юкино, едва не плача от гнева. — Бездушное чудовище!»       — Почему тебя волнует судьба этого лжеца, волчонок? — спросила Юки-Онна, откусив кусочек другого десерта из резной коробочки.       — Мне поручили его отыскать и освободить, — уклончиво ответил Акира. — Тринадцать лет он провёл у вас в услужении, госпожа. По два года за каждый день и за каждую ночь, что обманывал вас, и ещё один год сверху. Должно быть, это достаточное наказание?       Юки-Онна хмыкнула.       — Он не очень-то мне теперь нужен, — она пожала плечами. — Он стал слаб и безразличен. Когда я приказываю ему нести мой снежный шлейф, он роняет половину снежинок. Когда отправляю его разносить снег по крышам, вывалит всё на одну и сидит без дела, будто работа кончена. Мне давно нужен другой слуга вместо него. Займи его место, волчонок, если обязался его спасти. Ты молод и силён, ты справишься, — она улыбнулась. — А я буду с тобой ласкова взамен.       Юкино посмотрела на Акиру и увидела золотые искорки, плясавшие в его глазах. Казалось, он совершенно очарован снежной девой и нисколько не напуган её жутким предложением.       В мучительном раздумье Юкино закусила костяшку пальца и стиснула собственное запястье. Спасти душу отца ценою возлюбленного?.. Нет, она не готова была лишиться Акиры и не хотела, чтобы он приносил себя в жертву, ведь тогда ей всю жизнь придётся носить бремя вины. Зря она втянула его в эту историю! Как будто мало того, что родной отец его проклял! Потусторонние силы лишили его нормальной семьи и дома, а теперь пытаются забрать и свободу. Нужно вмешаться и остановить его, не дать совершить непоправимое!       Юкино выступила из-под свода крон, на ходу развязывая мешочек с солью.       — Ты его не заберёшь! — рявкнула она, едва узнав свой голос, до того низким он стал в этот момент.       Одновременно со словами она швырнула в Юки-Онну россыпь кристалликов соли — они сверкнули на солнце, точно как льдинки. Но стоило им коснуться снежной девы, как она зашипела от боли и вскинула край хаори, закрываясь. Из точек, где её коснулись крупинки соли, вверх тонкими струйками пошёл дым.       Акира обернулся к Юкино, и глаза под сведёнными полыхнули жёлтым.       — Я же велел не высовываться!       — И дать тебе продаться в рабство?!       Продолжить спор не удалось: горную площадку вдруг обдало порывом ледяного ветра такой силы, что Юкино не удержалась на ногах. Её отбросило к ледяным статуям и повалило на землю. Сквозь налетевшую пургу, густую, как молоко, она не видела, что с Акирой, и не слышала его голоса из-за свиста в ушах. Холод отдавался болью в костях и обжигал лицо. От каждого вдоха мороз расползался по лёгким и кашлем душил за горло.       Очевидно, крупицы соли лишь разозлили снежную деву, и её гнев не заставил себя ждать.       За несколько секунд Юкино поняла, что до этого момента она не знала настоящего холода. Её пальцы ломило так, что хотелось кричать от боли. Казалось невозможным пошевелиться.       — Старшая дочь Симады, не так ли? — пропел звенящий голос в ветре вокруг неё.       Ужас в сердце Юкино затрещал, сменяясь отчаянием. Она поняла, что это конец. Идти сюда с самого начала было ошибкой. Вмешиваться в разговор ёкаев — тем более.       Всё, что ей оставалось теперь, — это смириться и замёрзнуть насмерть, стать одной из ледяных статуй в коллекции Юки-Онны. Жестокий, переливчатый смех, окружавший её, был тому подтверждением. Воздух стал теперь настолько холодным и колючим, что Юкино не могла вдохнуть. Он застревал в горле, которое поневоле пережималось, пытаясь сохранить в её теле последние остатки тепла. Вместе с тем лёгкие начинали гореть, сжимаясь всё сильнее и требуя сделать вдох. Слёзы капельками льда застывали на глазах, и ресницы тяжелели от них.       Она подумала о матери, которой предстоит узнать, что старшая дочь пропала, точно так же, как непутёвый отец. От семьи останутся лишь она и Химавари, которую снежная дева, быть может, решит теперь добить в отместку за дерзость Юкино. Все годы, что мама убивалась на работе и просиживала по двенадцать часов ради дочерей, в одночасье окажутся потраченными впустую. Вся её молодость и шансы найти нового мужа, которые она отвергла, — всё это окажется напрасными жертвами.       Она подумала о сестре, по щекам и шее которой расползаются жгучие красные узоры. Они становятся вздувшимися и багровыми и наконец разрастаются настолько, что душат бедную Химавари. Её тело медленно холодеет, похожее на расписную фарфоровую фигурку.       Она подумала об Акире, которого Юки-Онна теперь точно не отпустит и заставит позабыть о свободе.       Подумала о собственных персонажах и сюжетах, которым теперь никогда не быть воплощёнными. Они так и останутся в тетрадях, незаконченные и никем не узнанные. А её талант... Даже в эти последние секунды Юкино хотелось верить, что у неё действительно был талант. Он сгинет вместе с нею, так и не раскрывшись.       Все эти мысли промелькнули в голове в считанные секунды, не формулируясь в слова, лишь чувствами и образами, полными горечи. Они навалились таким отчаянием, что чёрно-красные пятна нависающего обморока показались почти что спасением. Они проплывали перед взглядом, густея и расползаясь, норовя вот-вот лишить её сознания.       В этот момент кто-то невидимый вдруг обнял Юкино и подул ей на лицо едва ощутимым теплом. Ей удалось вдохнуть немного воздуха. Из снежных завихрений перед нею сложились очертания лица, в которых Юкино с изумлением узнала отца.       — Прости… Прости, родная, — беззвучно прошептали его губы.       В призрачных глазах, похожих на воронки из снежинок, стояли горькая тоска и раскаяние. Юкино глядела на отца, обомлев. Спустя столько лет она всё же его встретила?.. Накопившиеся за годы вопросы застряли в горле. Она могла лишь безмолвно смотреть, не в силах пошевелить губами из-за сковавшего холода.       Обида и жалость разрывали сердце. Все беды их семьи: болезнь Химавари, мамины переработки, терзающий Юкино сейчас мороз — всё из-за того, что отец изменил маме. Однако его присутствие рядом помогало ей дышать. Вдох за вдохом оно отдаляло момент смерти, и уже за это Юкино готова была ему всё простить.       Её зрение прояснилось. Чёрные разводы больше его не туманили, и поэтому Юкино увидела абсолютно чётко, как резкое движение вспороло белизну. Рывок, от которого поднялся ветер, пробил брешь в густой пелене снега. Огромный чёрный пёс, скалясь, мчался к Юки-Онне. Она взмыла вверх на маленьком снежном смерче, который поднялся у её ног. Но пёс, не растерявшись, прыгнул вслед за ней и гигантской лапой сбил её на землю. Бросившись к ней, он клацнул челюстями. Что именно происходило между ним и снежной девой, Юкино не видела: огромное тело зверя загораживало ей сцену. Но через считанные секунды ледяная хватка холода отпустила её, и Юкино смогла пошевелиться. Вьюга вокруг утихала, и снег спокойными хлопьями опускался к земле.       Призрак отца всё ещё витал перед Юкино. Его рот приоткрылся в радостном изумлении. Раздалось едва слышное потрескивание — это рассыпались его ледяные цепи. Одна снежинка за другой отец начал развеиваться.       — Папа?..       — Есть шанс спасти твою сестру, — торопливо прошептал он. — Её проклял демон… И сердце другого демона, столь же могущественного, сможет её исцелить. — От призрачной фигуры оставалось всё меньше, и голос делался тише с каждым словом. — Будь сильной, дочка. Будь отважной. Лишь ты сумеешь…       Последние слова растаяли в снежной тишине. Дух отца развёлся, отныне свободный.       Юкино сидела на коленях в снегу и обнимала пустоту.