Глава 11. Логово удачи

      Инугами с рычанием драл снежный грунт. В ярком дневном свете его шерсть казалась мазками акварели, которые тают в воздухе, но на смену им тут же ложатся новые. Он обернулся к Юкино и оскалил зубы. Вся морда была припорошена снегом, точно пеплом.       Дрожа от холода, Юкино протянула к псу руку.       — Эт-то я... П-помнишь? Всё хорошо…       Зубы дрожали, и говорить получалось с трудом.       Зверь принюхался, сделал шаг вперёд и склонил голову набок. Свирепый голод, пылающий во взгляде, смягчился. Хвост завилял, как у дружелюбного щенка.       Слабо улыбнувшись зверю, Юкино снова обняла себя, пытаясь укрыться от холода.       Контуры чёрного пса-гиганта подёрнулись дымкой, словно края чернильной линии, которую задела мокрая кисть. В считанные секунды на месте зверя появился Акира и тут же бросился к Юкино. Она впервые видела его обращение, и даже сквозь холод и боль потери не могла не отметить, как это красиво.       Его горячие руки коснулись её, и это прикосновение влило немного жизни в её заледеневшее тело. Он помог ей подняться из снега и обнял трепетно и властно одновременно. Его взгляд лучился тревогой. Голос, наоборот, прозвучал резко, даже грубо:       — Какого чёрта?! Я же сказал сидеть тихо!       — Я д-думала… Она б-бы околдовала тебя!       — Вот ещё! Всё было под контролем, пока ты не вмешалась!       Юкино хотела ответить, но вместо этого внезапно чихнула.       — Надо тебя побыстрее согреть, — смягчаясь, констатировал Акира.       Он достал из рюкзака жестяную банку с пёстрым дизайном и надписью «Горячо, когда ты хочешь!» Открыл её с характерным щелчком и одновременно тряхнул, активируя химическую реакцию, благодаря которой напиток быстро разогревался.       — Держи.       Юкино сжала теплеющую банку в пальцах, а Акира теперь обнял её со спины. Она сделала осторожный глоток горячего сладкого кофе. В окутавшем тепле на неё навалилась усталость, и захотелось спать.       — Думаешь, я правда собирался продаться этой цундере? — со смешком спросил Акира над её ухом. — Я бы преподнёс ей это чудо науки как новый дар. Она бы начала пить и растаяла от пары глотков.       Юкино покосилась на него — назад и вверх.       — По-твоему, это сработало бы?       — А то! Если она уже приняла что-то в дар, то не может не попробовать.       Юкино хмыкнула и отхлебнула ещё кофе.       — Тебе стоило посвятить меня в этот план, — сказала она. — Тогда я смогла бы спокойно наблюдать.       Акира крепче обнял её и ничего не ответил. Его молчание показалось Юкино задумчивым, и она решила дать ему время в тишине. Глоток за глотком кофе грел её изнутри. Вот только мысли устремились в печальную сторону. Последние слова отца снова прозвучали в голове. «Сердце другого демона»... Что это может значить? И кто другой демон? Не он ли стоит сейчас у Юкино за спиной?..       — Если ты её уничтожил, может быть, проклятье с Химавари спадёт? — с робкой надеждой спросила она.       — Не уничтожил, — Акира вздохнул. — Это всё равно что раскидать сугроб: со следующим снегопадом наметёт новый. Вот и она восстановится с холодами.       — Так она бессмертна?..       — Как и зима.       Юкино обернулась к нему и заглянула в глаза.       — А ты?       — Я нет. Но инугами внутри меня в каком-то смысле да. Если я умру, он найдёт, в кого переселиться.       Юкино задумчиво опустила взгляд.       Кофе подходил к концу. Забрав пустую банку, Акира смял её, закинул обратно в рюкзак и осмотрелся. Хоть пурга и улеглась, они по-прежнему находились на заснеженной вершине, и путь вниз обещал занять не меньше часа. Акира вздохнул и усмехнулся с горчинкой в уголке губ, как показалось Юкино.       — Прокатишься? — предложил он.       — Ты ведь без мотоцикла.       — Ага, — он повёл бровью. — Не на нём. Когда будем около города, пощекочи мне ухо.       Он отпустил Юкино и, окутавшись столбом дыма, снова обратился огромным чёрным псом. Юкино подумала, что ещё пара раз, и она перестанет изумляться его превращениям. Самые немыслимые вещи становятся нормой, если происходят достаточно часто.       Помахав пушистым хвостом, совсем как ручной, инугами лёг перед нею в снег, подставляя спину. У Юкино вырвался смешок, и она прикрыла рот ладонью. В далёком детстве у папы был пёс, и дома сохранились фотографии, на которых двухлетняя Юки-тян каталась на нём, таская за уши. Сама она этого не помнила, но сейчас в памяти почему-то всплыл тёплый запах собачьей шерсти.       Ей не верилось, что это правда происходит. Цепляясь за густую длинную шерсть, она с некоторым трудом забралась псу на спину. Жар, идущий от его тела, тут же окутал её, точно одеяло. Пёс задорно гавкнул, словно говоря: «Держись!», и поднялся на ноги. Юкино взвизгнула, крепче обняла его за шею и сжала бёдра вокруг туловища. Широкими прыжками Акира понёсся вниз с горы, и Юкино оставалось только прижиматься к нему всем телом и цепляться за шерсть, вдыхая горячий запах звериного тела.              ***       Отцовская комната в бабушкином доме, как всегда, была неизменна. Стопки книг, ряды безделушек… Старое коричневое пальто висело на спинке стула, будто оставленное на минутку.       Юкино смотрела на всё это заворожённо.       На полу у неё под ногами оказались рассыпаны деревянные фигурки — те самые, что отец когда-то вырезал. Юкино беззвучно опустилась на колени и стала собирать их. Стоило коснуться той, что со снежинкой на спине, как Юкино пробрал озноб. Вдруг тёплая рука забрала у неё фигурку. Подняв взгляд, Юкино увидела отца. Он оказался точь-в-точь таким, как она помнила его по фотографиям — молодым, задумчиво-улыбающимся и достаточно красивым для жителя глубинки, но всё же далеко не изящным. Его обветренные руки погладили Юкино по тыльной стороне ладоней.       — Она тебя не обидит, — сказал он ласково, как обращаются к маленьким детям. И Юкино вдруг поняла, что она и вправду совсем ребёнок. Ей пять, и папа ещё никуда не исчезал.       Детские слёзы безнаказанно покатились из глаз, и Юкино бросилась отцу в объятья.       — Не уходи! — всхлипнула она. — Ты мне так нужен! Не уходи!       — Я всегда буду рядом с тобой.       Он обнял её и окутал теплом. Юкино пристроилась у отцовской груди и закрыла глаза. Она ощутила себя в такой безопасности, будто стала маленькой звёздочкой, которую окружали пушистые облака. Хотелось задержаться здесь как можно дольше. Вместо этого Юкино медленно начала пробуждаться.       Она проснулась в тёплой и мягкой кровати в незнакомой комнате. Рядом стоял керосиновый обогреватель, и от него шёл мягкий и приятный жар. Рядом была развешена и просушивалась её одежда, начиная от пуховика и заканчивая трусами. Заглянув под пуховое одеяло, Юкино обнаружила, что полностью голая. Она смутно вспомнила, как Акира привёл её сюда и помог раздеться. После встречи с Юки-Онной и долгой поездки верхом на ёкае она была совсем измучена и продрогла до костей. Сил спрашивать, куда и зачем они приехали, у неё тогда не было. А вот теперь её терзало любопытство и тревога.       Помимо собственной сохнущей одежды, Юкино обнаружила рядом большой махровый халат мятного цвета. Он оказался слишком длинным для неё, однако собственная одежда была ещё влажной, поэтому Юкино закуталась в него.       Из-за двери она слышала неразборчивые голоса, среди которых, кажется, узнавала Акиру. Обув мягкие тапочки, она осторожно приоткрыла дверь и выглянула. Снаружи оказался лаундж с приглушённым светом и западным дизайном, напоминающим старые американские фильмы про гангстеров. Торшеры с тёмно-зеленым абажуром и бахромой, высокие лакированные столы, кожаные диваны. По косвенным признакам: отсутствию окон и смазанному шуму клубной музыки, доносящемуся сверху, Юкино догадалась, что находится в подвале.       Помимо неё и Акиры здесь было ещё два человека: мужчина и женщина. Мужчина крупный, с широким угловатым лицом и густой копной чёрных с проседью волос, которые лежали вокруг его головы ромбом, формируя эпатажную причёску. У него даже были бакенбарды, которые топорщились, ещё больше придавая голове геометрическую форму. Толстым его было не назвать, но и худым тем более. В нём было, наверное, полтора центнера веса, но распределённые по телу так гармонично, что иначе как «большой» про него было и не сказать.       Женщина, наоборот, обладала кошачьим изяществом. Она сидела в кожаном кресле, закинув ногу на ногу, и сквозь прорезь в её длинном зелёном платье открывались голени и бёдра. Ярко-рыжие, вероятно, крашеные волосы завитками стекали по левому плечу. Броский макияж не позволял угадать её возраст — может, двадцать, а может и все сорок. В любом случае, она была элегантна, хороша собой и точно знала себе цену. В компании ромбоголового великана и Акиры она то и дело кокетливо смеялась, прикрывая маленький красный рот рукою с длинными ноготками точно в цвет помады.       — А, проснулась! — Акира помахал ей рукой. — Подходи, не стесняйся. Это Гондзо Канэко, — он указал на мужчину, — и его жена Изуми, — на женщину. — Мои старые друзья. А также, — он таинственно ухмыльнулся, — если тебе интересно, перевёртыши. Тануки и кицунэ. Верно, ребята?       Изуми кокетливо поправила рыжий шарф, лежащий у неё на коленях. Вернее то, что могло показаться шарфом, а на деле было самым настоящим лисьим хвостом. Юкино оторопело уставилась на него, вызвал общий смех.       — Хочешь потрогать, Юки-тян? — предложила лисица, беззастенчиво строя глазки.       — Она не любит, когда так зовут, — поправил её Акира. — И вообще, не флиртуй с ней.       Изуми рассмеялась.       — Да мы же девочки! Что будет?       Юкино до сих пор не могла подобрать слов. Но мало-помалу ей удалось собраться с мыслями. Насмешливое отношение, избыток мистических существ вокруг и нехватка ответов — всё это порядком действовало на нервы, но Юкино решила не повторять ошибок и не ссориться больше с ёкаями. Она вежливо поклонилась, дважды.       — Приятно познакомиться, Канэко-сан, Канэко-окусама. Благодарю вас за гостеприимство и за одежду. — Затем она перевела взгляд на Акиру. — Могу я узнать, где оказалась?       — Токио, — просто сказал он. — Казино «Коуин нимо».       — Казино?..       У Юкино брови полезли на лоб, и это снова вызвало всеобщий приступ смеха. Но азартные игры были строго запрещены законом, и поэтому ей с трудом верилось, что здесь правда таким промышляют. Стало ещё сильнее не по себе, и она невольно обхватила сама себя за локти.       Акира наконец поднялся с дивана, подошёл к ней и приобнял. Взгляд его стал более серьёзным.       — Как ты себя чувствуешь?       Юкино хотела соврать, что всё прекрасно, но её очень не вовремя начал душить кашель. Брови Акиры жалостливо изогнулись. Казалось, тот, кто только что смеялся над нею, — совершенно иной человек.       — Мне нужно домой, Акира, — сказала она вместо ответа. — Зачем мы здесь? Когда поедем?       Он покачал головой.       — Изуми тебя подлатает. Ты не смотри, что она такая фифа на вид. На самом деле во всяких отварах отменно сечёт. Меня точно пару раз от полусмерти спасала, — он одобряюще улыбнулся. — Тебе правда будет лучше пока тут задержаться. Если поедем сейчас, совсем разболеешься.       Его мягкий тон и ласковое прикосновение к плечу немного успокоили Юкино. Чувство беззащитности перед незнакомым миром отступило. В конце концов, она тут не одна. Акира не оставит её в беде.       — Объясни всё-таки… — начала она, но он уже обернулся к лисице и призывно махнул рукой.       — Старшая Юки всё-таки сильно покусала младшую, — объявил он на всю комнату. — Дашь ей твоих чудесных снадобий, Изуми-кун?       — Я бы с радостью, но девочка, кажется, в ужасе от меня, а? — она склонила голову набок и заглянула Юкино в глаза. — Когда не веришь лекарю, никакие лекарства не сработают.       Акира приобнял Юкино и подвёл к диванам, где расположились кицунэ и тануки. Мужчина до сих пор не проронил не слова, но его взгляд был пристальным и насмешливым, будто всё это время он замышлял какой-то невероятный розыгрыш. Теперь, зная его природу, Юкино видела поразительное сходство его ромбовидной головы с мордочкой енотовидной собаки. Седина в его волосах лежала полосками, точно повторяя окрас зверька.       — Я просто совсем не привыкла к… — попыталась объясниться Юкино, но запнулась, не зная, как назвать всё сверхъестественное, с чем столкнулась в последнее время. Вдруг сказать «ёкаи» будет грубостью?       — Я понимаю, дорогая, — улыбнулась лисица. — Этот шалопай вовсе не спрашивал, хочешь ли ты погрузиться в наш мир, верно? Сразу потащил тебя к Юки-Онне, подумать только! — она насмешливо погрозила Акире пальцем, и тот в ответ скорчил забавную гримасу. — Но я не кусаюсь, честно.       — А?.. — Юкино вдруг охватило почти детское любопытство. — А сколько у вас хвостов?       Изуми усмехнулась и таинственно сощурилась.       — А ты не робкого десятка такие вопросы задавать, да? Познакомимся поближе, тогда покажу тебе всё.       — Эй! — снова возмутился Акира.       — Да успокойся, родной, — Изуми отмахнулась от него. — Кроме Гондзо мне никто не нужен.       Она потянулась к мужчине и смачно поцеловала его в губы. Его рука успела погладить её по бедру, прежде чем она отстранилась.       — Ну так что, Юкино-тян, примешь от мамы-лисички целебное зелье?       Юкино покосилась на Акиру, одними глазами спрашивая: «Ей точно можно доверять?» Он одобряюще кивнул. Юкино согласилась.       Изуми увела её по коридору на кухоньку и заварила для неё имбирный отвар. Очень похожим Юкино поила бабушка, когда она была маленькой. Знакомый с детства запах успокоил.       Кицунэ села напротив за европейский квадратный столик и, оперев щёку на ладонь, уставилась на Юкино.       — Ну, рассказывай! — воскликнула она, когда Юкино сделала второй глоток горячего напитка.       — Что рассказывать?       — Про Акиру, конечно! Как он тебе? Насколько у вас всё серьёзно? Он правда не срывается при тебе? Даже в инугами-форме?       Юкино смутилась и отвела взгляд. Такой шквал вопросов поставил её в тупик.       — А вы давно его знаете, да, Канэко-окусама? Он… правда раньше был обычным человеком?       — Во-первых, зови меня просто Изуми, ладно? Не такая уж я старая, верно? — она кокетливо рассмеялась. — Во-вторых, да… Уже лет десять его знаю. Он как сбежал от отца в четырнадцать, так мы с Гондзо его и приютили. С улицы, считай, подобрали мальчишку. Это он сейчас высокий, взрослый, весь из себя красавец, — Изуми нарисовала в воздухе непонятную фигуру, как будто пытаясь изобразить достоинства Акиры. — А был-то запуганный худышка.       Сердце Юкино сжалось. Чтобы спрятать эмоции, она сделала большой глоток имбирного лекарства.       — Он правда в четырнадцать сбежал из дома? Почему?       — Так ты не знаешь? — удивилась лисица.       — Он упоминал отца, но без подробностей… — пробормотала Юкино.       Изуми вдруг стала серьёзней, и в её глазах Юкино прочла опыт и мудрость, которые скрывались за маской беспечности и кокетства.       — Ах, ну я болтушка. Пусть волчонок всё сам тебе расскажет, когда будет готов. Пара женских хитростей, и он всё выложит тебе, как на духу, дорогая. Вот мой Гондзо, ты не смотри, что он сегодня такой молчун. Это он из-за Акиры серьёзный. Почти как сына его воспринимает, вот и распереживался, что он с этой демоницей снежной поцапался. А обычно я им так и эдак верчу, знаешь ли. Пара нежных пальчиков, и мужчина млеет.       Юкино слушала её болтовню, но всё менее внимательно. Её мысли мало-помалу отлетали от текущей ситуации обратно на снежную гору — к Юки-Онне, призраку отца и его последних словах. Шанс спасти Химавари… Ценою жизни ёкая, равного по силе снежной деве. Но ведь это невозможно. Нельзя просто взять и забрать чужое сердце! Может быть, это метафора? Нужно постараться узнать подробности.       Она подняла взгляд на Изуми, которая продолжала болтать. Может ли она знать о таком способе исцеления? И как бы спросить так, чтобы это прозвучало достаточно невинно.       — Канэко-окусама… То есть, Изуми. Простите. Могу я спросить вас о моей сестре? Вы, кажется, хороший целитель, а она больна…       Изуми едва заметно сощурилась и кивнула.       — Акира упоминал, что с твоей сестрёнкой какая-то беда.       — Да… Это болезнь с нею с раннего детства, практически с рождения. На её коже выступают красные узоры. Иногда они вздуваются и болят. А в худшие моменты распухают настолько, что почти душат её. Каких только лекарств и способов терапии нам не советовали! Мама почти все деньги на врачей спускает. Но в лучшем случае симптомы проходят, а потом снова возвращаются.       Лицо Изуми приняло озабоченное и серьёзное выражение. Она постучала красными ногтями по столешнице.       — Проклятье, это точно, — сказала она. — Не простая болезнь.       Юкино кивнула.       — Да, я тоже так думаю. Но что можно с этим сделать?       — Так сразу я не смогу тебе сказать, дорогая. Я не все рецепты наизусть знаю, в конце концов! Но я поищу снадобье или ритуальчик… — она сладко улыбнулась. — Расскажу тебе, как найду. Но! Что это ты одна вопросы задаёшь? Решила обхитрить лисицу, а? Давай-ка рассказывай про Акиру. Хорош он в постели, а?       Юкино вздрогнула от такой резкой смены темы и настолько бестактного вопроса.       — Меня устраивает, — ответила она сдержанно, чем вызвала у Изуми приступ смеха.       Ей вдруг подумалось: вдруг тануки задаёт такие же вопросы Акире. Расспрашивает его: «Что ты вообще нашёл в этой школьнице? Она же ничего не умеет, всему учить приходится! Я бы тебе таких девочек мог подогнать…» Стало тревожно и нестерпимо любопытно послушать мужской разговор, шедший сейчас в соседней комнате.       — Изуми, не подскажете, где туалет? — спросила она, придумав повод отлучиться.       Лисица охотно объяснила, куда идти, и Юкино выскользнула из кухоньки. Пройдя по коридору, она остановилась за углом, откуда открывался вид в зал, где по-прежнему сидели на кожаных диванах Акира и Канэко-сан. Если прислушаться, их разговор было нетрудно разобрать.       — А что мне остаётся? — воскликнул Акира. — Говорю тебе, раньше такого не было! Ни с кем!       Его голос звучал ниже, чем при общении с Юкино, и вместо нейтрального «боку» он использовал «оре» в качестве «я», что обычно для мужских разговоров, и всё же звучало как-то агрессивно и грубо, по ощущениям Юкино.       Тануки цыкнул. Сидя с широко расставленными коленями, он, казалось, занимал весь диван.       — Не теряй голову, — пробасил он. — Что если теперь отец отыщет тебя? Что будешь делать, а?       — Не отыщет. Мы туда не вернёмся, — Акира махнул волосами.       Канэко-сан покачал головой.       — Зря ты посвятил девчонку в наши тайны, — сказал он напрямик, и у Юкино похолодело внутри.       Акира стукнул по столу.       — Говорю же, я не могу без неё!       Холод сменился жаром. Юкино прижала ладонь к груди, пытаясь совладать с эмоциями. В этот момент другая ладонь — чужая и прохладная — легла ей на плечо, заставив чуть ли не подпрыгнуть.       — Подслушиваешь? — промурлыкала кицунэ ей на ухо.       — Я… Простите, я не… — засуетилась Юкино, ища оправдания. Но хитрые глаза лисицы его не требовали.       — Тс-с. Чуть громче, и они тебя услышат.       Изуми пристроилась рядом у стенки, будто бы намереваясь тоже подслушивать. Вблизи чувствовался тоненький цитрусовый аромат её духов.       Тануки проворчал:       — Сегодня твой зверь смиреет при ней — а завтра? Ни ты, ни я не знаем, в чём тут секрет. Вдруг он передумает, Акира-кун? — пауза повисла в воздухе, веская, как расколовшийся чайник. — И потом, девчонку ты спросил? — спросил Канэко-сан хмуро. — Готова она бродяжничать с тобой? Или тебе наплевать? Будешь таскать с собой силой, если приспичит?       Изуми театрально охнула, будто зрительница дорамы. Мужчины обернулись на звук и увидели лишь Юкино, потому что Изуми успела отпрянуть.       Эмоции Юкино будто не поспевали за происходящим, настолько она была растеряна. В голове застыл вопрос: «Изуми сделала это специально?» Хотя по-настоящему важно было другое — ответ Акиры, который она уже не услышит.       Спохватившись, Юкино с извинениями поклонилась и сказала, что случайно услышала последние слова, проходя мимо. Даже если все поняли, что это ложь, всё равно нужно было занять всеобщую неловкость.       Акира взволнованно смотрел на неё — тревожно, неотрывно. Даже беспомощно. Его взгляд словно говорил: «Ты не так поняла!..» Юкино улыбнулась, пытаясь его успокоить. В конце концов, он не виноват в глупостях, которые говорит старый тануки, и в проделках кицунэ. Эти двое, похоже, хотят исподволь разлучить их. Нельзя этому поддаваться.              Им удалось поговорить с глазу на глаз лишь ближе к ночи, после открытия казино. Перевертыши-обаке были теперь оба заняты клиентами, и Юкино потрясло, как преобразился Канэко-сан: из угрюмого ворчуна стал громкоголосым весельчаком, зазывающим посетителей поучаствовать в новом коне игры. Усталые токийские клерки расслабляли галстуки, спускаясь в запретное лоно азартного дома, и щёки их быстро начинали гореть от выпитого саке и виски с содовой.       Пристроившись за маленьким столиком в нише, Акира и Юкино были всё равно что в полном уединении. Громкая музыка и голоса окружали их непроницаемым звуковым куполом.       — Ты обязана попробовать местные такояки, — заявил Акира. — Просто тают на языке.       Особого аппетита у Юкино не было, но она согласилась. Её подмывало ответить в тон: «Ты обязан честно мне всё рассказать». Вместо этого она подошла к теме чуть более деликатно.       — Я кое-что услышала днём… Это правда, что отец вышел на твой след?       Акира неохотно кивнул и отмахнулся.       — Не бери в голову.       Он подозвал официантку и сделал заказ. Это дало Юкино время подумать и подобрать слова.       — Если я что-то и поняла благодаря нашему походу на гору, — сказала она, когда они снова остались наедине, — так это то, что родителям стоит дать второй шанс.       Акира уставился на неё, будто не сразу сообразив, к чему она вообще клонит. Затем он каркающе рассмеялся — горько и грубовато одновременно.       — О нет, моего папаши это точно не касается. С ним всё понятно раз и навсегда.       — Но что именно понятно? Что он тебе сделал?       Акира недовольно отвернулся, будто высматривая официантку с заказом.       — Я до сих пор не могу поверить, что мой папа… — начала Юкино и запнулась. — Что он был неверен. Но ведь… Он был просто человеком, а люди совершают ошибки…       — Он проклял меня, — глухо бросил Акира.       — Что?       — Провёл ритуал, который сделал меня полузверем. Вот, что он сделал.       Мысль не укладывалась у Юкино в голове.       — Но… почему?       Акира прошил её едким взглядом, будто двумя жёлтыми лазерами.       — Потому что он из тех, кто верит только в силу. Потому что он помешан на семейной традиции. Потому что его собственный отец проклял его в детстве.       Каждая фраза была словно плевок.       Юкино притихла, и внешний шум казался ей теперь совсем далёким.       — И он не спрашивал тебя?..       — Конечно нет! — Акира снова со злобой рассмеялся. — Просто забудь о нём, Ю-тян! То есть, Юкино. Прости.       «Ю-тян». Так её ещё никогда не называли. Имя, сокращённое до одного слога, могло бы показаться пренебрежительным, но почему-то нет. В том, как Акира произнёс это, было столько энергии, столько искренности. Сейчас ей не хотелось менять тему, но потом однажды надо будет сказать ему своё «можно».       — Но как я могу забыть, если из-за него ты собираешься никогда не возвращаться в Ито? — серьёзно спросила она. — Ведь там мой дом!       Акира помрачнел ещё больше. Тёмные пряди упали ему на лицо, расчертив его вертикальными полосами. На мгновение Юкино пробрало животным страхом. Она снова почувствовала себя беспомощной добычей перед огромным хищным зверем. Но вот Акира откинул пряди, беспечно улыбнулся, и от страха остались лишь приятные мурашки.       — Кто говорил про никогда? Нужно просто переждать. Папаша не будет вечно меня поджидать, — Акира слегка стёк по креслу, принимая более расслабленную позу.       — Но ты говорил Канэко-сану, что…       — Да он просто старый параноик, — Акира отмахнулся. — Я сказал ему то, что надо было сказать. Говорю же, не бери в голову.       Он положил руку на стол открытой ладонью вверх, предлагая Юкино коснуться. Мягкая, с игривой хитрецой улыбка Акиры щекотала ей мысли и будто шептала: «Забудь тревоги».       Странно, как этому парню удаётся быть таким разным. Он то пугающий сталкер, то ласковый соблазнитель, то защитник, то агрессор… Не говоря уж про звериную форму. Каждый раз, когда Юкино казалось, что она поняла его, он приоткрывался с новой стороны, и влюблённость охватывала её с новой силой.       В этот момент занавеска, отделявшая нишу от основного зала, шевельнулась, и официантка внесла блюдо с шариками такояки. Сладкий соус блестел на них аппетитными спиральками. Акира настоял, чтобы Юкино немедленно попробовала, пока такояки еще горячие, и она вынуждена была признать, что они и правда объеденье. Начинка из соленых креветок здорово сочеталась со сладковатым тестом.       — Кстати, я всё забывала спросить! — Юкино взяла палочками последний шарик, но помедлила, прежде чем класть в рот. — Про соль. Если она вредит таким, как ты, то как же ты ешь соленую еду?       Акира рассмеялся.       — Ем с удовольствием. Магией обладает только просыпанная соль, причем просыпанная с намерением защититься от духа. Когда ты бросила ее в Юки-Онну, соль подействовала слабо, именно потому что ты нападала, а не защищалась. Если мы будем жить вместе и ты случайно просыпешь соль, она может немного обжечь меня, но сильно не навредит. Хотя, конечно, лучше не просыпай, — он усмехнулся. — Ну а если просто солить еду, то вообще никаких проблем.       Юкино задумчиво кивнула и с наслаждением запустила в рот такояки. Когда последние капельки соуса растаяли на языке, она поняла, что пора возвращаться к печальной и серьезной теме.       — Ладно. Ты хочешь задержаться тут. Но насколько? — спросила она. — Когда ты сможешь вернуться в Ито?       Акира вздохнул. Его рука чуть отодвинулась от Юкино.       — Давай пробудем в Токио неделю? — предложил он. — Этого наверняка будет достаточно.       Золотые искорки в его глазах мерцали и перемигивались, а на губах играла улыбка. Юкино сверлила его взглядом, стараясь сохранять хладнокровие и трезвость ума.       — Мне нужно в школу. Экзамены совсем скоро! И что я скажу маме, если останусь?       — Что ты болеешь у бабушки, конечно, — ни на секунду не задумавшись, подсказал он. — А уроки… ты ведь сама говорила, что в начале января лишь повторение для дурачков, которые всё позабыли. Солнышко, ты ничего не потеряешь, пропустив одну неделю. Наоборот приобретёшь! В Токио столько всего можно посмотреть! И кстати! — он хитро сощурился, готовясь, похоже, выложить главный козырь. — Сейчас проходит выставка в студии Гибли. Черновики и наброски самого Миядзаки.       — Не может быть! — Юкино прижала ладони ко рту, резко выпрямившись в кресле.       Акира смотрел на неё со спокойным довольством победителя. Он повернул к ней экран телефона и показал сайт выставки.       — Но пообещай… — пробормотала Юкино, пытаясь не сдаться совсем уж без боя. — Пообещай, что ровно через неделю мы точно поедем в Ито.       — Слово самурая, — он низко кивнул ей через стол, но в глазах продолжал плясать шаловливые звёздочки. — Прошу тебя, Юкино, расслабься. На тебя столько всего навалилось! Дай себе одну недельку просто отдохнуть и насладись этим сумасшедшим городом. Ладно?       Она рассмеялась и пообещала:       — Я постараюсь.              ꩜ Изнанка ꩜       О, этот запах, что пронёсся над вершинами гор и защекотал ноздри! Его ни с чем невозможно спутать. Запах собрата. Запах потомка. Волчонок-предатель, волчонок-беглец. Его шерсть пахнет палёным пергаментом, его следы — отпечатки когтей на скалах. Мальчишке долго удавалось скрываться, но рано или поздно он был обречён вернуться к семье и покориться воле инугами. И вот — время пришло.       Кёга отложил надкусанный кусок полусырой говядины, облизнул губы и поднялся на ноги. Голод отступил, став чем-то несущественным. Запахи еды теперь только мешали. С прикрытыми глазами, двигаясь наполовину наощупь, Кёга вышел на улицу и, запрокинув голову, жадно втянул воздух. Ручеёк запаха был точно красная лента на ветру. Он тянулся на юго-восток, в сторону полуострова Идзу.       — Скоро мы увидимся, дорогой сын, — прошептал Кёга, не открывая глаз. — И я наконец научу тебя, что значит быть мужчиной.