Глава 14. Умчи меня

      Они сидели во французской кофейне неподалёку от отеля. Юкино пришлось добавить в кофе четыре ложки сахара, чтобы его можно было хоть как-то пить. Бариста объяснил ей, что в Европе и Франции пьют без сахара, смакуя нотки кофейных зёрен, которые нельзя ощутить в сладкой версии. Она выслушала, кивнула, а когда он отошёл, добавила ещё сахара. Акира одобрительно усмехнулся.       Сегодня было последнее утро их токийских каникул. Завтрак, после которого пора будет возвращаться в Ито. Тем более, что мама звонила всё чаще, и Юкино подозревала, что обман вот-вот раскроется.       — Смотри, как тебе?       Акира, сидевший напротив за круглым столиком, повернул к ней телефон и пролистал несколько картинок на сайте — фотографии купален, номеров и зон отдыха. В отличие от большинства горячих источников, оформленных в традиционном японском стиле, здесь всё было в духе аниме. Разные купальни были декорированы под разные тайтлы: «Наруто», «Хеллсинг», «Покемон».       — Ого! Прикольно.       — Мы сегодня выселяемся, так что можем рвануть туда.       Юкино нахмурилась.       — В смысле? Неделя кончилась, мы едем домой.       — Серьёзно? — Акира усмехнулся. — Между аниме-купальнями и своим школьным захолустьем ты выбираешь школу?       — Уже это обсуждали. — Внутри по каплям нарастала злость, но Юкино её скрывала. — Я не понимаю, почему ты не можешь подождать несколько месяцев, пока я доучусь? От экзаменов зависит моё будущее.       Он мотнул головой.       — Только если ты живёшь по шаблону, который тебе навязывают. Ю-тян, как ты не понимаешь, что офисная работа или стойка регистрации в отеле — это всё не для тебя?       — Чтобы стать художницей, мне тоже нужно образование!       — Ты уже художница. Тебе нужно выкладываться в интернете, набирать подписчиков. В вузе тебя посадят по двадцать часов в сутки рисовать одно и то же за мольбертом. Ты это дело возненавидишь.       — Неправда.       Он пожал плечами с видом: «Можешь не соглашаться, но я прав». Юкино выпрямилась на стуле и сжала пальцами столешницу.       — Думаешь, ты самый умный? Ты не имеешь права решать за меня!       — Твоя мать имеет? — парировал он.       Его телефон, лежавший на столе, по-прежнему показывал яркие картинки горячих источников. Юкино пролистала интернет-страницу до цены.       — Чтобы мы могли себе такое позволить, нужно зарабатывать и... — Она запнулась и сурово посмотрела на Акиру. — Откуда у тебя вообще деньги берутся? Все эти развлечения и рестораны, куда ты меня водил... Откуда, если ты не работаешь? И те краски…       Этот вопрос её давно мучил, но она отмахивалась от него, а теперь наконец он вырвался. Акира недобро ухмыльнулся.       — Разве это важно? Суть в том, что я не должен прогибаться под начальника. Я свободен и могу себе позволить всё это.       — Да, но как? Ты пользуешься собачьим обликом для этого? Или это фокусы, типа платишь иллюзорными деньгами?       Он лишь таинственно и самодовольно улыбался.       — Я не собираюсь жить на ворованные деньги.       — Юкино, никто не пострадал. Я... — Он перешёл на шёпот. — Я взял деньги из машины инкассации. Они банковские, а значит всё равно что ничьи. Обычным людям никакого вреда!       — Так это был ты?! Ради подарка?! Да ты в своём уме?! — она ругала его полушепотом, чтобы окружающие поменьше на них двоих оборачивались, но всё равно чувствовала на себе взгляды. — Всё, хватит! Либо ты немедленно везёшь меня домой, либо я поеду сама на поезде.       Желваки на его щеках дёрнулись. Взгляд стал металлическим с жёлтым блеском.       — Мы не можем туда вернуться.       — Это ещё почему?       Акира вздохнул, прикрыв на пару секунд глаза, и заговорил тихим, блёклым голосом, смотря в стол.       — Когда мы столкнулись с Юки-Онной, мне пришлось посреди дня обратиться. Это создаёт очень сильный, незаметный след. Запах, можно сказать. Мой отец его точно учуял. Скорее всего, он уже в Ито.       Юкино приподняла бровь.       — И что с того? Ты не можешь всю жизнь бегать от отца. Не знаю, что там между вами произошло, но вам совершенно точно нужно встретиться и обсудить это.       Он покачал головой.       — Ты не понимаешь.       — Слушай, я не верю, что твой отец такой уж плохой человек. В конце концов, он воспитывал тебя. И да, местами ты тот ещё проходимец, но в глубине души ты добрый человек. И знаешь, если бы мой отец был жив, я бы простила ему всё. И я бы обязательно постаралась помирить их с мамой и вернуть его в семью. Твой отец наверняка тоже ищет тебя просто, чтобы помириться. И поэтому ты... тем более должен поехать со мной в Ито. А не сбегать.       — Он опасен, Юкино, — полушёпотом сказал Акира.       — Как будто ты нет.       Он вздрогнул от этих слов.       — Хватит делать вид, что ты заботишься обо мне. Я должна вернуться к семье и закончить школу, чтобы жить нормальную жизнь. А ты меня совращаешь, спаиваешь и пытаешься превратить в преступницу. Ещё и притворяешься, что это для моего блага. Хватит! Ты просто не хочешь менять собственную жизнь. Хочешь кататься дальше по городам и весям и таскать меня с собой, чтобы контролировать своего зверя. Очень удобно устроился, конечно, я понимаю, но так не пойдёт. Если я тебе нужна, тебе придётся идти на уступки и менять что-то в своей жизни ради меня. Если, конечно, ты правда меня любишь, а не просто нашёл удобный амулет для самоконтроля и утех.       Она замолчала и нахмурилась, сама удивляясь столь бурному потоку ярости, который из неё выплеснулся. Но всё сказанное было правдой. Брать слов назад она не хотела и извиняться тоже.       Акира сверлил её взглядом, плотно сжав зубы. Ничего не говоря, он поднялся с места, положил на столик купюру и двинулся к выходу из кафе. Уже в дверях он резко обернулся к Юкино.       — Ну? Ты едешь? — бросил он, не скрывая злости.       — Куда?       — В Ито, куда!       Несколько секунд Юкино молчала. Недовольные посетители кофейни перешёптывались, поглядывая на них двоих.       Юкино набросила куртку и стремительно подошла к нему.       — Ну если ты так любезен.              Эта поездка на мотоцикле отличалась от всех предыдущих. Ни пьянящей свободы, ни жара от возможности прижаться к Акире. Формально всё было как прежде: она сидела за ним и держалась за его корпус, обнимая со спины, а он мчал по магистралям. Но восприятие Юкино изменилось. Она чувствовала пронизывающий ветер и неудобное сиденье мотоцикла, а в голове снова и снова повторялся их разговор и возникали новые аргументы. Казалось бы, она и так победила, переубедила его, но ощущение почему-то было обратное: будто она проиграла.       Её мучило то, как резко оборвался диалог. Недосказанность не сулила ничего хорошего. И несмотря на то, что Акира был так близко, что она могла бы потянуться и поцеловать его в шею, между ними встала стена. Обсудить сейчас то, что осталось несказанным, казалось невозможным.       Они приближались к развилке. Широкая автомагистраль вела на полуостров Идзу, к Ито. Съезд — к горам. Юкино ощутила, как плечи Акиры напряглись под курткой. В её воображении вспыхнул образ: Акира резко поворачивает руль, мотоцикл улетает на съезд. Протестующие крики Юкино тонут в ветре. Они мчатся в неизвестность. Затормозив, Акира зажимает Юкино рот, стаскивает её с мотоцикла и валит в жухлую зимнюю траву, а сам оказывается сверху. Его глаза горят жёлтым, от его тела исходит жар.       Парадоксальным образом эта фантазия не напугала Юкино, а наоборот, взбудоражила.       Ради всего святого, как же ей на самом деле не хотелось домой!       Но мотоцикл просвистел мимо поворота по магистрали. В сторону Ито. В сторону правильной жизни.       Когда Акира остановился, Юкино ещё несколько секунд продолжала сидеть на мотоцикле, но затем слезла, действуя, будто сомнамбула. Она посмотрела на спутника, но тот не снимал шлем. Отстранился и идти на контакт не желал.       — Давай поговорим, — попросила Юкино, чувствуя, как внутри разворачивается пропасть.       — Всё уже сказано, — прозвучало глухо из-за шлема. — Ты права. Я лишь порчу твою жизнь и подвергаю тебя опасности. Если я люблю тебя, то должен уехать.       — Но как же твой зверь?! Я нужна тебе!       — Я ведь как-то до тебя справлялся.       Он снова завёл мотоцикл.       — Акира, стой!       — Прощай, Юкино. И береги себя.       Мотор взревел, и мотоцикл ринулся прочь по чёрному серпантину. Не в силах поверить в происходящее, Юкино смотрела вслед, ожидая, что Акира обернётся, затормозит, поедет обратно. Вместо этого он просто исчез за углом, оставив её одну на развилке, где лесная тропа ответвлялась от асфальтированной дороги. Позади неё был лес. Впереди океан, окрашенный сумрачным закатом. Но она не ощущала ни запахов, ни красок этой природы. Всё казалось серым и неживым. Каждый вдох давался ей с трудом, и мышцы стягивали рёбра, превращая их в тесную клетку. Хотелось не просто кричать, а выть, точно зверь. Но перехватывало горло.       Юкино сама не поняла, как добралась до дома. Ноги просто принесли её, следуя привычному маршруту.       Где-то посередине дороги она остановилась из-за нестерпимой тоски и обняла дерево, будто подушку. Прижалась к жёсткой коре и тихонько завыла. Простояв так минуту или две, она нашла в себе силы двинуться дальше.       Дома, вопреки обыкновению, её сразу встретила мама. Юкино не прятала слёзы, понимая, что это бессмысленно. Ей было почти всё равно, что мама скажет. Казалось, больнее всё равно уже быть не может. Но обвинений не последовало. Мама вздохнула, её плечи приподнялись и опустились, и силуэт стал мягким.       Она молчала, лишь покачивала головой, но в её взгляде было куда больше сострадания, чем осуждения. Она словно говорила: «Мы все проходим через это, дорогая. Я понимаю тебя». Громко всхлипнув, Юкино не выдержала — бросилась к ней и заключила в объятия. Прижалась к мягкой груди и разрыдалась. Она не помнила, когда в последний раз так обнимала маму. Наверное, в далёком детстве, ещё до школы. Тёплые руки легли ей на спину, и она ощутила себя, будто в колыбели. Под защитой материнского божества, которое укроет от любых бед.       Длиться слишком долго это не могло. Через несколько минут они уже сидели на кухне, соблюдая привычную дистанцию.       — Ну рассказывай, — вздохнув, сказала мама. — У бабушки ты, конечно, не была.       Юкино виновато покачала головой. Она пустилась в сбивчивый, путаный рассказ.       — …Я думала, он хороший. Он и есть хороший, но он уехал. Я не знаю, как мне теперь быть без него. Я никогда не встречу никого похожего. Он был единственный, мама, понимаешь, единственный! И он уехал, и... Я не могла поехать с ним, но он не захотел остаться. И теперь... Мне так больно, мамочка!       Кейко вздохнула. Грусть на её лице казалась вековой грустью всех женщин.       — Я понимаю, милая. В такие моменты кажется, будто сердце разбилось и режет изнутри острыми краями. Но поверь мне: время лечит. Мало-помалу тебе станет легче. Да, сейчас тебе кажется, что это великая и единственная любовь, но… — Она едва ощутимо коснулась руки Юкино. — Всё пройдёт. Мужчины уходят, и нужно быть достаточно сильной, чтобы жить без них.              ꩜ Изнанка ꩜       Кёга взрыхлил носком ботинка снег и хмыкнул. Он стоял ровно в той точке, откуда не так давно до него долетел запах сына. Здесь всё ещё ощущались незримые следы трансформации инугами, но мальчишка успел скрыться.       Почему он вечно убегает? Разве не ясно, что, отказываясь от собственной природы, он обрекает себя на жалкое беззубое существование? Кёга дал ему шанс возвыситься над людьми, стать истинным хищником, а этот неблагодарный щенок только знает, что тявкать в ответ! Весь пошёл в мамашу…       И всё же Кёга не желал выбирать другого наследника. Он сделал Акиру частью стаи, провёл ритуал, а потому должен воспитать волка именно из него. Хватит одного убийства. Когда мальчик почувствует вкус собственной власти над чужими жизнями, он перестанет цепляться за мамашкины сопливые ценности. Дух инугами наполнит его силой и свободой.       От этих мыслей собственные духи внутри Кёги заворчали и зашевелились, требуя охоты. Мужчина приложил руки к груди, выражая этим жестом единение со стаей.       — Отыщем его, — прошептал он. — Он должен был оставить следы. Ближайший город — Ито… Начнём оттуда. Заодно там же поживимся плотью.       Рычание внутри немного притихло. Инугами согласились с его планом.