Глава 16. Инугами

      Вой и рычание складывались в эхо голосов. Сначала Юкино могла различить лишь эмоции — шквал звериной ярости и негодования. Но чем ближе она подходила, тем больше ощущала смыслы за неясными звуками.       «Щ-щенок! Молокосос! Ты не зверь, пока не попробуешь крови!»       «Точно. И не собираюсь им становиться».       «Глупенький слабый волчонок. Совсем как твоя бестолковая мамаша».       «Не смей!»       «Х-ха! Я порву эту девку так же, как её, и полакомлюсь всласть молоденьким мясом».       «Я тебе не позволю!»       «Волчонку не тягаться с матёрым зверем».       Юкино подбиралась всё ближе. Веточки хрустели под её подошвами, лёгкие горели от жаркого дыхания. Боль от укуса разлилась до плеча и стала гудящим пульсирующим фоном.       С каждым шагом, с каждой звериной репликой Юкино утверждалась в своей уверенности: она всё делает правильно. Нельзя бросить Акиру сейчас, когда он сражается за свою человечность и за её, Юкино, жизнь. Сбежать будет малодушной подлостью.       Она вырвалась на поляну и замерла между стволов. Пятна жёлтого света от звериных глаз метались по стволам, так что казалось, что здесь пожар. Два огромных инугами мазками черноты летали по поляне, отскакивая от деревьев, сплетаясь в жуткий ревущий клубок, разлетаясь и бросаясь друг на друга снова. Красные брызги пятнали мох под ними.       Юкино затаила дыхание. Кто из них Акира? Как ей понять? Два зверя казались неотличимыми, тем более когда носились с такой скоростью.       Если ей удастся понять, кто из них враг, Юкино знала, что делать. По пути сюда она снова встретила великое древо, окружённое верёвкой симэнава. Должно быть, ками этого древа прислушался к ней и был благосклонен. А может, ей просто повезло.       Юкино коснулась здоровой рукой симэнавы и ощутила её шершавую плетёную поверхность. Идея снизошла на неё озарением. Полной уверенности, конечно, не было, но оставалось лишь довериться интуиции. Юкино срезала верёвку канцелярским ножиком, который носила в пенале, чтобы затачивать карандаши.       Тонкий конец симэнавы она завязала петелькой, с трудом пользуясь раненой рукой. В эту петельку продела широкий конец и протянула насквозь, формируя лассо.       Теперь, стоя на краю поляны, она сжимала это лассо в руках. Может быть, это опять самонадеянная глупость. Может быть, третья попытка сразиться с ёкаем вновь обернётся поражением и в этот раз финальным. Но, глухая к этим опасениям, Юкино была полна решимости. Симэнава должна ослабить инугами, заставить духа уступить место человеку — вернуть его облик. В этом Юкино почти не сомневалась. Что её беспокоило, так это собственная способность воспользоваться лассо. Даже с двумя здоровыми руками это требует немалой ловкости. Что уж говорить про её текущее состояние.       «Слабак! Ничтожество! Непослушный безмозглый сопляк!»       «Ненавижу тебя! Уб!.. убью!»       «Х-ха! Убьёшь?! Кишка тонка, щенок!»       Юкино видела, что один из ёкаев явно побеждает. Ему удалось прижать второго к земле, ударить когтистой лапой. Второй вырвался, отпрыгнул, но получить преимущества не смог. Первый снова нагнал его и мощным ударом отбросил в дерево. С тихим скулением второй повалился на землю. Одним прыжком первый снова оказался над ним и лапой наступил на шею.       «Давай-ка я научу тебя послушанию, волчонок».       Теперь сомнения Юкино отпали. Где Акира, а где его отец, стало ясно. Стиснув скрученную кольцом симэнаву, она бросилась к зверям. Их хриплое рычание складывалось для неё в череду взаимных оскорблений, полных ядовитой ненависти. Страшно подумать, как отношения внутри семьи могут быть настолько отвратительными. Но нельзя сейчас отвлекаться на эти мысли.       Юкино замерла за спиной инугами-отца, дожидаясь момента. Слишком увлечённый наказанием сына, он не замечал её, хотя наверняка мог ощутить запах её крови и слышать шаги. Впрочем, он ведь не считал её угрозой.       Он опустил голову ниже, скалясь и рыча. Неужели он собирался впиться Акире в шею?       Голова пса оказалась на уровне рук Юкино, и та швырнула петлю, одновременно разжав раненую руку. Мигом позже дёрнула за верёвку, затягивая лассо.       Рычание сменилось кашлем.       Под её изумлённым взглядом огромный чёрный пёс, пойманный петлёй, сквозь марево чёрного дыма обратился массивным мужчиной. Прямоугольное лицо с вертикальными штрихами морщин было искажено яростью. Мужчина схватил верёвку и выдернул её из руки Юкино, содрав ей кожу. Она вскрикнула, ошпаренная его взглядом. Столько презрения и ненависти просто не уместились бы в человеческих глазах. Но это был взгляд демона, которого она насильно заставила обернуться в человека. Он и раньше не собирался щадить её. Теперь же она, похоже, стала его приоритетом номер один. Его взгляд обещал терзания и смерть. Попятившись, Юкино оступилась и рухнула на спину.       Кёга-старший поднял руки и потянул петлю в разные стороны. Ему ничего не стоило освободиться. Он будто нарочно не торопился, сверля Юкино убийственным взглядом и облизывая пухлые губы.       Если бы он успел, пиши пропало. Но прежде чем демон стянул петлю, огромная чёрная лапа ударила по голове и сбила его за землю.       — Сучонок!.. — рыкнул он.       Акира бросился сверху и навалился на отца, погребя его под собой. Под огромным псом тело мужчины было не заметить.       Юкино дрожала на земле, вновь пытаясь прийти в себя от ужаса. Ей хотелось расплакаться и чтобы всё это кончилось. Оказаться вдруг в тёплой постели или за миской рамена. В объятьях Акиры-человека, который скажет, что ей просто приснился кошмар и ничего этого не было.       Но ночной лес вокруг не исчезал. Он был правдой, с которой Юкино оставалось только смириться. Собравшись силами, она поднялась на ноги. Но стоять оказалось тяжело, и она привалилась к ближайшему дереву.       Акиру окуталось чёрным дымком, и он принял человеческий облик. Его отец неподвижно лежал на земле — мёртвый или без сознания, непонятно. Акира плотнее затянул петлю на его шее и завязал узлом. Обернулся к Юкино, и несколько секунд они безмолвно смотрели друг другу в глаза.       Жёлтый огонь медленно потухал, уступая место темно-карим радужкам. Одновременно с этим тускнела и вся поляна. Его глаза были главным источником света.       Но даже в темноте Юкино видела, сколько тревоги и благодарности написано на лице Акиры. Нужно было сказать ему что-то, но язык будто прилип к нёбу, а мысли замедлились.       Акира коротко кивнул ей и вернулся к верёвке. Он перевернул отца на живот и стянул симэнавой ему руки за спиной. Попытался связать и ноги, но на них длины уже не хватило. Поднявшись, он некоторое время смотрел на тело отца. Плечи часто вздымались от дыхания. Луна доброжелательно выглянула из-за туч и давала немного света, благодаря которым Юкино могла всё это видеть.       Наконец Акира расплёл широкий конец верёвки и, подтащив отца к молодому дереву, привязал его к нему. Удовлетворившись этим, он подошёл к Юкино. Глубокие тени под глазами выдавали его усталость. Он потянулся к Юкино рукой и только тут заметил её рану. Выругался шёпотом.       — Ну зачем ты?.. — он сипло выдохнул, не закончив фразу.       — А ты бы справился без меня? — парировала Юкино.       Он облизнул губы. Его взгляд немного смягчился.       — В одиночку у меня не было шансов, — признал он. — Я взгляну?       Юкино кивнула и протянула ему раненую руку. Перевязка давно пропиталась кровью.       Миллион вопросов, которые они могли бы задать друг другу, были точно звёзды, которые таят по рассвету. «Ты убил ту девушку?» Юкино и так знала, что нет. «Зачем ты пошла ночью в рощу?» Акира и так знал, что она не могла оставаться в мире людей. Может быть, позже они обсудят это подробнее. Но сейчас между ними витало невысказанное взаимопонимание. Даже «спасибо» говорить казалось излишним. Что скажет одно слово, когда речь идёт о спасении жизни? Взгляды и прикосновения выражали то, что слишком трудно передать словами. Может быть, позже Юкино сделает для Акиры рисунки, в которых постарается передать весь спектр своей благодарности. Позже.       С величайшей осторожностью он поворачивал её руку в своих, осматривая кустарную перевязку.       Только сейчас Юкино подумала: «А я точно смогу рисовать после этого?» Мороз пробежал по спине. Правая рука. Её главный инструмент. Нельзя было рисковать ею. Впрочем, разве она могла подумать, что зверь окажется неуязвим к стали?..       — Есть чем срезать? — спросил Акира, кивнув на чулочную повязку.       — Да, но… — Юкино замялась. — Лучше пусть поменяют врачи.       — Доверься мне.       Он сказал это сурово, а не игриво. Велел, а не попросил. Конечно, Юкино хотелось ответов и объяснений, но его уверенность подкупила её. Он звучал как человек, точно знающий, что делать, тогда как она ни малейшей уверенности сейчас не испытывала.       — Нож в сумке, — сказала она.       Достав его, Акира ловко срезал окровавленную повязку и аккуратно снял, но Юкино всё равно зажмурилась от боли. Затем она ощутила горячее влажное прикосновение. Открыв глаза, ничего не увидела. Ровно в этот момент тучи снова наплыли на луну и спрятали мир от глаз. Оставалось только догадываться, что происходит.       Язык. Он зализывал ей раны. От прикосновений пощипывало, но острота боли спадала. Кроме того мурашки возбуждения бежали по пояснице.       Не смея шевельнуться, Юкино отдалась этим ощущениям. В конце концов, это далеко не самое странное, что между ними происходило.       Мало-помалу глаза привыкли ко тьме или луна проглянула — так или иначе Юкино начала видеть склонённую голову Акиры и то, как она методично двигалась вдоль её предплечья. Язык казался слишком широким и горячим для человека. Но это её совершенно не беспокоило. Рука больше не болела, и хотелось ощутить эти касания выше — чтобы Акира поднялся к плечу, затем к шее и наконец к губам.       Будто прочитав её мысли, Акира поднял на неё полувопросительный взгляд. Тёмные глаза блеснули исподлобья томно и многообещающе. Юкино ощутила собственную улыбку — уголки губ поднимались сами собой. Несколько минут назад казалось, что они оба без сил, но теперь открылось второе дыхание. Как будто они оживили друг друга. Страсть тлела на кончиках пальцев.       Юкино успела подумать: «Можно ли делать это в священной роще?..»       В этот же миг раздался едкий хриплый смех. Вздрогнув, Юкино и Акира обернулись. Оба умудрились забыть, что они не одни на поляне.       Отец Акиры пришёл в себя. Именно его глаза освещали лесное пространство.       — Вот что ты выбрал? — прохрипел он. — Лизать бабе между ног? Вместо того, чтобы стать нормальным мужиком! — он скривился. — Ничтожество!       Юкино с тревогой посмотрела на Акиру. Не знала, как тот отреагирует. За маской сдержанного презрения она увидела гнев.       — Я знаю достаточно твоих врагов, папа, — ответил он сухо, подойдя к отцу. — Тех, кто с радостью порвёт тебя на кусочки. Так что помалкивай лучше.       Мужчина снова едко расхохотался.       — Сам даже убить меня не в состоянии? Всё чужими руками? Сучку свою тоже дружкам отдашь, чтобы трахали?       Акира стиснул кулаки и с размаху дал отцу по челюсти, но тот продолжил смеяться, хотя с губы и потекла струйка крови.       — Беззубый щенок! Всё, что ты умеешь, — это убегать, поджав хвост!       Юкино не знала, должна ли она вмешаться. Прежняя Юкино, конечно, воскликнула бы, что бить связанного, беззащитного человека — это чудовищная жестокость. Но отец Акиры сам едва не убил их обоих, а сейчас откровенно провоцирует сына. Зачем? Впрочем, имеют ли вообще смысл попытки понять это чудовище?       И всё же ей было больно видеть, насколько Акиру задевают слова отца. Конечно, за себя ей тоже было обидно, и то, что Акира вступился, было по-своему приятно. Но она бы пережила брошенные оскорбления. По Акире, очевидно, они били куда больнее. Не удивительно, ведь и мишенью был он. И Юкино просто хотелось, чтобы этот ублюдок перестал донимать её парня.       Она поймала Акиру за локоть и встретила его разъярённый взгляд.       — Пойдём.       — Беги-беги, подкаблучник! — подначил старший Кёга. — Ныряй под юбку и драпай, как всегда!       Оскал исказил лицо Акиры, сделав его похожим на маску о́ни.       — Он тебя специально провоцирует, — мягко проговорила Юкино, поглаживая окаменевшую руку Акиры.       — Он должен умереть! — зарычал тот.       Кёга снова расхохотался.       — Но ты слабак и никогда не убьёшь меня, так?       Освободив руку от Юкино, Акира ударил его снова и с хрустом сломал нос. Юкино зажмурилась. Кёга застонал и на какое-то время умолк.       Стараясь не смотреть на окровавленное лицо мужчины, Юкино снова вцепилась в одежду Акиры.       — Пойдём отсюда, пожалуйста!       — Он найдёт нас снова! — в отчаянии воскликнул Акира. — Но если я убью его, то стану таким же!       Юкино замерла, потрясённая новой крупицей знания.       — Я смогу?.. — прошептала она, адресуя вопрос самой себе.       Акира уставился на неё изумлённо.       Мысль зрела в голове Юкино кровавым бутоном.       Потянув Акиру за рукав, она отвела его чуть дальше от отца.       — Акира, помнишь книгу, которая пропала у Изуми?       — Причём здесь это?       — Я тебе соврала. Это я взяла её.       — Думаешь, единичное воровство делает тебя убийцей? — фыркнул он.       — Не в том дело! В той книге… там был описан ритуал, как я могу вылечить Химавари. Ритуал, требующий жертвы. Из-за него Изуми не хотела, чтобы я видела книгу…       Акира нахмурился, наконец слушая её серьёзно.       — Если ты позволишь… Мне кажется, что твой отец… — она замялась, боясь собственных слов. Неужели она правда готова пойти на это?       Акира взял её за руки и проникновенно заглянул в глаза.       — Что за ритуал?       Она закусила губу и на миг отвела взгляд. Надо было рассказать ему всё раньше!       — Если дух инугами запечатать в амулет, то он будет хранить и оберегать того, кто его носит. Стоять между Химавари и её проклятьем. У меня с собой всё необходимое…       Акира отпустил её руки и отпрянул. Его брови изогнулись, начертив на лице что-то похожее на страх.       — Вот зачем ты был ей нужен, — прохрипел Кёга. — Посадить тебя на цепь!       — Неправда! — воскликнула Юкино. — Я давно решила, что не стану жертвовать тобой!       — Она шла сегодня за тобой, волчонок. Всё кричала мне: «Акира!», когда я её кусал. Подленькая мышка! Охотилась на тебя, как на пушного зверя, чтобы сшить сестре шарф!       Акира молчал, опустив и взгляд, и руки. Его как будто покинули все силы. Сердце Юкино болезненно сжималось.       — Всё не так, — прошептала она. — У меня уже был шанс пленить твоего инугами. — Она шагнула к Акире и взяла его руку. — Ты спал рядом со мной и был беззащитен. Если бы я хотела, то напала бы тогда.       Он поднял на неё напряжённый взгляд.       — Ты смотрела, как я сплю, и думала об этом?       — Да, — ответила она честно. — И твёрдо решила: никогда.       — Но сегодня… если бы я оказался убийцей, я был бы уже не я. — Его глаза странно сверкнули.       Юкино молчала, не зная, что ответить на это. Оправдываться и объяснять, что она просто взяла в храме любые обереги, что она предполагала, что монстром может быть не Акира… Всё это казалось ненужным. В сведённых бровях Акиры она увидела твёрдость, и новые аргументы как будто не требовались.       — Я не стану его защищать, — сказал он. — Тебе нужна помощь в ритуале?       Юкино закрыла глаза, вспоминая детали. Старалась не слушать гневное пыхтение, доносившееся от связанного Кёги. То, что ей предстоит сделать, аморально, несмотря на все оправдания. Наверное, после этого она уже не будет прежней. Но это единственный способ спасти двух людей, которых она любит. Нужно быть сильной и отринуть мягкость и жалость.       — Я никогда не делала ничего подобного… — прошептала она. — На бумаге всё просто, но на деле… Подстрахуй меня, если что-то пойдёт не так.       Акира кивнул и ободряюще коснулся её локтя.       Достав из сумки маленькую деревянную стрелу хамая, купленную в храме, Юкино шагнула к Кёге. Мужчина дёргался в путах из симэнавы, но освободиться не мог. На шее вокруг верёвки уже виднелся красный след. Юкино вдруг бросилось в глаза внешнее сходство Кёги с сыном: одинаковая форма лица и глаз, низкие густые брови. Даже в их мимике, как часто бывает у родственников, было что-то похожее. Столкнувшись с его взглядом, Юкино ощутила дурноту и слабость. Несмотря ни на что, он ведь живой человек. Разве можно взять и?..       Рука со стрелой, занесённая для удара, задрожала и начала безвольно опускаться. Оскал на лице Кёги тут же стал шире, обращаясь в ухмылку.       Юкино ощутила тёплое прикосновение к пальцам. Это Акира мягко забрал древко стрелы и сжал сам. Волосы упали ему на лицо, наполовину загородив его.       — Стой, — пролепетала Юкино. — Ты ведь сказал, что…       — Стану зверем? Может и так. Но этот урод прав. Хватит убегать.       — Неужели мой сын наконец отрастил яйца? — прорычал Кёга.       Взгляд Акиры полыхнул янтарно-жёлтым. Его гнев ярче костра озарил поляну. Он осмотрел конец стрелы, схватил нож и несколькими быстрыми движениями заострил её, превращая в настоящее оружие.       — Ритуал указывает, куда бить? — спросил он не своим голосом.       — Сердце…       Юкино прошибла дрожь.       «Он этого и добивается!..» — вдруг осознала она, бросив взгляд на Кёгу и увидев, что тот смотрит на сына с бешеным нетерпением, почти похожим на вожделение: влажные губы, сощуренные глаза.       Она перехватила стремительный удар, заставила Акиру остановиться. В первый миг ей показалось, что он отбросит её, как помеху. Но пока что ярость не настолько его ослепила.       — Не нужно, — сказала она, удерживая его руку. — Не иди у него на поводу. Не становись как он.       — Но твоя сестра!       — Я справлюсь сама. Я должна.       Пересилив себя, Акира позволил ей забрать обратно стрелу. Юкино закрыла глаза и начала обратный отсчёт: от десяти до одного. Когда она откроет глаза, то будет уже не прежней собой, а той, кто способен нанести смертельный удар.       Последнее, что она увидела, прежде чем остриё хамаи вонзилось в плоть — это звериный взгляд Кёги, полный ненависти и голода. В следующий миг его тело содрогнулось под её ударом, и вместе с кровью из него брызнуло нечто невидимое, но явно вибрирующее в воздухе. Сущность инугами.       Было лишь несколько секунд, чтобы поймать её и заключить в амулет.       Юкино успела выхватить бумажку и начертить на ней первый знак. Но стоило ей вдохнуть солоноватый воздух, как руки вдруг одеревенели. В солнечное сплетение, точно кол, вонзилось нечто чужеродное, заставив её согнуться пополам и сдавленно охнуть. Нечто толкалось внутри неё — угловатое, буйное и клыкастое, расчищая себе пространство внутри её тела и души. Зрение и слух Юкино начали распадаться на фрагменты, зато нюх обострился. Мир вокруг, оказывается, состоял из сотни запахов: влажная земля, кора и сок деревьев, фекалии мелких зверушек, железистая кровь.       Она ощутила, как собственный рот против воли растягивается в оскале. Лицо Акиры, которое она видела в одном из осколков зрения, побледнело и исказилось ужасом.       — Нет!.. — прошептали его губы, но Юкино не услышала.       Её окружал лишь вой, будто собралась стая волков. Вой сложился в слова. Они раздались внутри неё жуткой многоголосицей, и её рот открывался им в такт:       — Вернись в стаю, волчонок. Твоя судьба — быть одним из нас. Услышь свой голод и вкуси плоть.       Собственные руки начали действовать вопреки воле Юкино. Резко дёрнули молнию пуховика, выскользнули из рукавов. Холодный воздух тут же схватил Юкино за лопатки. Она пыталась сопротивляться, но чувствовала себя лишь маленькой бабочкой, которую несёт мощный ветер. Сколько сил ни вкладывай в махи крыльев, это не изменит траекторию твоего движения. Ей хотелось кричать от ужаса, но голосовые связки не слушались. Стая духов захватила её тело и использовала для своих нужд.       Один за другим Юкино стягивала с себя слои одежды. Кофточка и лифчик упали на землю вслед за пуховиком. Мороз щипал голую кожу, покрывая её мурашками, но инугами, похоже, не чувствовали страданий тела, которым управляли.       — Ну же! — произнесли губы Юкино одновременно с тем, как дюжина псов провыла эти слова в её разуме.       Будто замороженный, Акира смотрел на неё. Голодное вожделение и ужас смешивались в его взгляде.       Юкино наклонилась и зачерпнула пальцами кровь из раны на груди мёртвого Кёги. Влажное прикосновение к груди, к соскам, почти обожгло. Мгновение чужого украденного тепла, а затем холод, и без того жгучий, начал жалить, будто осиный яд. Растопыренные ладони Юкино легли ей на груди и начали сжимать их, больно расплющивая и заставляя плоть округло выступать между пальцев.       — Возьми меня! Съешь! Разорви на кусочки! — томно срывалось с губ Юкино.       Взгляд Акиры стал будто затуманенным, рот приоткрылся.       Как уже бывало прежде, Юкино ощутила парализующее смирение. Если она не может ничего сделать, то зачем бороться? Остаётся лишь принять жуткую судьбу. Её правая рука отпустила измученную грудь, сложила пальцы пистолетом и запустила их глубоко в рот, заставив Юкино почувствовать солёный вкус крови. Язык жадно слизывал её, хотя Юкино вовсе этого не хотелось.       Внезапно Акира рванул к ней. Юкино хотела зажмуриться, но веки ей не подчинялись. Горячая хватка его рук легла ей на запястья и дёрнула их в стороны. Инугами внутри не придали её телу физической силы, поэтому Акира легко совладал с их сопротивлением.       — Да!.. — прошептали духи её ртом. — Трахни меня! Сожри меня!       Юкино видела, как движутся губы Акиры. Он что-то говорил, но она не слышала звуков и не могла разобрать по губам. В его глазах, застилая другие эмоции, стояли слёзы.       Так он не поддался?.. Это грязное соблазнение не купило его, и он устоял? Эта мысль придала Юкино надежды и сил. Сквозь внутренние завывания она начала слышать отголоски внешнего мира.       — …борись! Они не завершили ритуал, они ещё не обладают тобой до конца! Ты не их вместилище, Юкино! Ты это ты! — он тряхнул её и посмотрел в глаза. — Если ты сейчас сдашься, то не сможешь больше рисовать, слышишь?! Всё, что ты создаёшь, исчезнет вместе с тобой!       На мгновение Юкино перехватила контроль над телом и глотнула воздуха. Инугами вцепились в неё с новой силой.       Череда образов пролетела перед внутренним взором. Пейзажи и фантасмагории из её скетчбуков. Кадры из любимых аниме. Акира прав: она не имеет права бросить и предать всё это.       Сосредоточившись, Юкино представила, что духи псов внутри неё — это просто сгустки краски. Взмахнув мысленной кистью, она направила их к краям холста. Они сопротивлялись, обволакивали кисть, тянулись обратно к центру. Но Юкино уверенными движениями сметала их, и чёрные брызги разлетались по сторонам.       Последний инугами особенно ловко ускользал от её кисти, метался туда-сюда, пятная чёрными следами холст её души.       — Кёга? — мысленно прошептала она и увидела, как пятна краски расплылись в жестокий оскал. — Кёга-сан, я раскаиваюсь за то, как поступила с вами. Если бы был другой способ спасти Акиру и Химавари… Мне жаль.       Оскал обратился в высокую фигуру получеловека-полуволка.       — Мне жаль, что вы долгие годы были одержимы этими духами, — продолжила Юкино, вглядываясь в темноту свирепых глаз. — Жаль, что они заставили вас быть жестоким с вашим сыном. Ведь вы по-своему любили его, не так ли? Вы хотели, чтобы он был сильным и принял свой дар.       На холсте теперь стояли две фигурки, нарисованные тушью: маленькая Юкино в школьной форме и гигант Кёга в наброшенной на плечи волчьей шкуре.       Юкино поклонилась отцу своего возлюбленного.       — Кёга-сан, мы оба пытались убить друг друга, но значит ли это, что мы навеки должны остаться врагами? Я люблю вашего сына и готова позаботиться о нём, как хорошая жена. И я прошу вас позаботиться о моей сестре. Оберегать её от болезни и проклятья. Что скажете, Кёга-сан?       Нарисованный мужчина вздохнул, отчего шкура на его плечах приподнялась и опустилась.       — Ты сильнее, чем выглядишь, девочка. Возможно, с такой спутницей мой сын действительно наконец станет из волчонка зрелым волком. Или, возможно, однажды он растерзает тебя и пойдёт по моему пути. Что до твоей сестры… Что ж, я признаю своё поражение и твою победу. Я буду служить твоей семье, покуда ты верна Акире и твоё сердце принадлежит ему.       Контуры чернильных фигур мягко расплылись, и Юкино вновь оказалась на холодной предрассветной поляне. Контроль над телом вернулся к ней, а мороз с новой силой вцепился в плечи и грудь. Акира продолжал удерживать её с разведёнными запястьями, буравя умоляющим взглядом.       — Всё… — прошептала она. — Я, кажется, справилась…       Недоверие и радость смешались в его взгляде. Помедлив секунду, Акира отпустил её и, быстро скинув куртку, укутал Юкино в неё, делясь своим теплом. Её зубы стучали, и только сейчас она смогла глубоко вдохнуть.       — Амулет… — произнесла она, — нужно закончить.       Акира подобрал с земли разлетевшиеся бумажки и протянул Юкино.       — Как ты? — спросил он голосом слабым до шёпота.       У Юкино пока не было ответа. Требовалось время, чтобы всё случившееся хоть как-то улеглось в её разуме — тогда она сможет говорить об этом.       Она взяла дрожащей рукой тонкие полоски бумаги и написала на них оставшиеся знаки, затем сложила их вместе и на секунду спрятала в ладонях, как то предписывала книга. Когда она снова открыла ладони, на них лежала маленькая фигурка оригами — белый волк и красными иероглифами по бокам.       — Удалось? — прошептал Акира.       Юкино, сглотнув, отдала бумажного зверя ему, а сама подобрала с земли промёрзшую одежду и начала поспешно одеваться. Все её чувства были в этот момент где-то далеко. Может, она и правда немного умерла, когда стала убийцей? Разум был занят лишь практическими вопросами. Как им вернуться в Ито? Что делать с трупом? Не является ли амулет ловушкой?       Одевшись снова в пуховик, она отдала Акире его куртку и забрала оригами.       — Думаешь, это поможет Химавари? — спросила она, сжав в побелевших пальцах бумажную фигурку. На тело, привязанное к стволу, она старалась не смотреть, но боковым зрением всё же видела, как безвольно оно поникло, как свешивается мёртвая голова.       Тёплая рука Акиры легла ей на плечо. Она слышала тяжёлое учащённое дыхание.       — Должно, — сказал он с долей сомнения в голосе. — Ты всё сделала правильно.       — Нельзя рисковать Химавари.       — Если бы отец мог навредить тебе через амулет, он бы уже это сделал, — задумчиво сказал Акира, рассматривая покрасневшие символы на бумаге. — Нет, пока всё безопасно. Главное, чтобы знаки оставались целы.       Они встретились взглядами, и впервые Юкино показалось, что она полностью понимает Акиру. Его фальшивую уверенность, за которой стоял неизменный страх, его готовность играть с огнём и не надеяться на завтра.       Он жил в мире богов и духов, где не существует доказуемой науки или стабильного дохода, где порой сами природа и время могут играть с тобой, как с добычей. Ты будто лист во власти случайности и стихий. Обычные люди на самом деле тоже, но они прячутся в пузырях фальшивой уверенности в завтрашнем дне, а Акира встречает ветра неизвестности, стоя к ним лицом. И отныне Юкино тоже.