6. Крепость паранойи и красные нити.

Логово Мюррея Баумана не было пещерой в привычном смысле. Это был техно-магический кротовый лабиринт, выдолбленный прямо в толще холма. Проход от двери вёл в просторное помещение, больше похожее на командный центр безумного учёного, который готовится к концу света. Собственно, Мюррей, судя по всему, готовился именно к этому. Помещение было завалено до самого свода. Повсюду стояли стеллажи с папками, ящиками с микрофильмами (Рейвен видела такие только в архивах Амвора), полки ломились от кристаллических накопителей информации и старых, потрепанных книг. Стены были увешаны картами – картами Ноктэрии, Амбриэля, нейтральной полосы, но поверх них были наклеены, нарисованы и приколоты булавками сотни других карт, схем, графиков и фотографий, соединённых между собой паутиной красных, синих и чёрных нитей. В центре комнаты, как паук в центре своей сети, стоял огромный стол, заваленный бумагами, а над ним на кронштейнах висели несколько мерцающих экранов, на которых бежали непонятные строки символов и данные. Воздух гудел от тихого жужжания вентиляторов и щелканья реле. И пахло. Пахло кофе, пригоревшей изоляцией, пылью и той особой, электрической статикой, которая бывает рядом с мощными кристаллическими батареями. – Не стойте как вкопанные, проходите, устраивайтесь, – бросил Мюррей, уже склонившись над одним из экранов и что-то бормоча себе под нос. – Аргайл, заткни свою дыру, я слышу, как у тебя в желудке бурлит тот перец, который ты называешь едой. На кухне есть консервы. Бери какие хочешь, только не трогай зелёные с полосой – это для крайнего случая, там, кажется, уже пятнадцать лет срок годности вышел. – Аргайл, привыкший к манерам Баумана, только махнул рукой и направился вглубь лабиринта, видимо, к кухне. Бартоломью сел на ящик у входа, положив топор на колени, и принялся осматриваться с видом профессионального охранника, оценивающего угрозы. Лилит подошла к одной из стен с картами, её острый взгляд сразу же начал выхватывать знакомые названия и имена. Рейвен же помогла Оди присесть на единственный свободный стул у стола. Девочка выглядела совершенно разбитой, её веки слипались. – Ей нужно поспать, – сказала Рейвен, обращаясь к Мюррею. – По-настоящему. – Тот оторвался от экрана, снял очки и протёр их подолом свитера. – Спать? Сейчас? Когда заговор плетётся в самых верхах, а к нам в двери, возможно, уже стучатся зеркальные головорезы с оружием, стирающим реальность? – Он фыркнул. – Ладно. Ладно. Вторая комната слева. Там нары. И одеяла. Чистые, в смысле. Я их кипятил. Для гостей. Хотя не ожидал таких… юных гостей. – Его взгляд скользнул по Оди, задержался на числе «011» на её запястье, и в его глазах мелькнула искра того самого фанатичного интереса. – Номер одиннадцать. Интересно. Очень интересно. – Рейвен повела Оди в указанную комнату. Это была крошечная каморка с двухъярусными нарами. Она уложила девочку на нижнюю, накрыла одеялом. Оди уже почти не сопротивлялась, её сознание отключалось от переутомления. – Спи, – тихо сказала Рейвен. – Здесь, кажется, безопасно. Насколько это вообще возможно. – Оди что-то пробормотала невнятное и почти сразу погрузилась в глубокий, тяжёлый сон. Рейвен постояла ещё мгновение, глядя на её бледное, исхудавшее лицо, потом вернулась в главный зал. Мюррей уже общался с Лилит, тыча пальцем в одну из самых густо оплетённых нитями частей своей карты. – …вот видите? Все нити сходятся здесь. «Лаборатория Хоукинс». Фиктивная контора по исследованию лей-геологии, зарегистрированная в Амбриэле. Но финансирование, – он перевёл палец на клубок красных нитей, – идёт через подставные фирмы в Ноктэрии. И кто стоит за этими фирмами? Один из кланов «Просвещённых». Дом Вектора. Мелкий, но амбициозный род. Они всегда были близки к исследованиям граничной магии. И, как я выяснил, у них есть родственник в Цитаделе. Младший советник по науке. Очень удобно. – – А доктор Бреннер? – спросила Лилит. – Ах, Бреннер! – Мюррей схватил со стола папку и швырнул её на стол перед ней. – Мартин Бреннер. Бывший архимаг Амбриэля, специалист по очистительным ритуалам и… подавлению тёмной магии. Пять лет назад пропал во время исследовательской экспедиции к Стене. Официально – погиб. Неофициально… – он понизил голос до драматического шёпота, – его завербовали. Или он сам перешёл. Чтобы продолжить свои «исследования» уже на нашей стороне. Или, вернее, в серой зоне между сторонами. Его лаборатория – это независимая ячейка. «Просвещённые» дают деньги и прикрытие, амбриэльские фанатики поставляют… сырьё. Вроде вашей спящей красавицы. – Он кивнул в сторону комнаты, где была Оди. – Сырьё? – холодно переспросила Лилит. – Дети, – без обиняков сказал Мюррей. – Дети с аномальными способностями, рождённые в Амбриэле от родителей, подвергшихся случайному или намеренному воздействию тёмной магии через Стену. Мутанты. Изгои. Их забирали «для лечения» или просто похищали. Бреннер ставил на них опыты, пытаясь создать управляемого пси-оператора. Идеального солдата. Или идеальный ключ. Ваша Одиннадцать, судя по её номеру, была одним из первых и, видимо, самых удачных образцов. – Рейвен слушала, и её тошнило. Она думала о серых халатах, безвкусной каше, красном желе на Новый год. Оди была не человеком, а образцом. Экспериментом. – А что они хотели сделать с ней в овраге? – спросила она, заставляя свой голос звучать твёрдо. Мюррей посмотрел на неё, будто только что заметил. – А, юная Найтшейд. Дар теней, верно? Вижу по ауре. Интересный оттенок, кстати. Не чистый мрак, есть примесь… пепла. – Он махнул рукой, отбрасывая лирику. – В овраге? Они проводили полевые испытания. Овраг Забвенных Шепотов – это один из «шрамов», место, где лей-линии, удерживающие реальность, особенно тонки. Бреннер, а точнее, его покровители из «Просвещённых», хотели использовать силу Оди, чтобы не просто открыть канал к Древнему, а… точечно ослабить печать в самом уязвимом месте. Создать управляемый разрыв. Дверцу. Чтобы можно было выборочно доставать оттуда… ну, скажем так, инструменты. Энергию. Знания. Не будить Древнего целиком, это самоубийственно, а подкармливаться его снами. Рискованно, но если контролировать источник силы… – Он показал на белую сумку у Рейвен. – Тот кристалл, что у вас, он и был регулятором. И антенной. Своего рода приглашением. Эшенвуд был оператором на месте. А тот, кто сбежал… скорее всего, куратор от «Просвещённых», который должен был доложить об успехе. Ваше появление всё испортило. За что вам, несомненно, огромное спасибо от всего мыслящего человечества и не-человечества. Хотя сейчас, наверное, не время для благодарностей. – – Почему? – спросил Бартоломью со своего ящика. – Потому что, – Мюррей взял со стола указку и ткнул ею в другой участок карты, где была нарисована стилизованная Чёрная Цитадель, от которой тянулись синие нити, – ваш дружок-куратор уже доложил. И не просто доложил, а обвинил вас, Найтшейдов, в срыве важнейшей операции по укреплению обороны Ноктэрии. Мол, вы, одураченные амбриэльской шпионкой, – он кивнул на комнату с Оди, – устроили диверсию, убили верного архимага Эшенвуда и похитили стратегический артефакт. Красиво, лаконично, в духе времени. – Лилит побледнела, но её голос не дрогнул. – У Векны хватит ума не верить этому на слово. – – У Векны, – перебил её Мюррей, – сейчас свои проблемы. «Просвещённые» не дремлют. Они давно готовят почву, сея сомнения в его силах. Пробуждение Древних – отличный повод сказать: «Смотрите, Повелитель не может обеспечить безопасность! Нужны новые, жёсткие методы!». А вы, мои дорогие, стали идеальными козлами отпущения. Ваша семья, кстати, уже изолирована. Под домашним арестом в Амворе. Формально – для их же безопасности. На самом деле – чтобы не мешали. – У Рейвен перехватило дыхание. Родители… они в ловушке. И всё из-за них. – Что нам делать? – выдохнула она. Мюррей снова надел очки, и его взгляд стал острым, как бритва. – Бороться. С помощью информации. У меня есть данные. Факты. Финансовые потоки, отчёты о «несчастных случаях» в Лаборатории, списки пропавших детей, записи переговоров через Разломы. Но этого мало. Нужно живое доказательство. Она. – Он снова указал в сторону Оди. – И нужен свидетель изнутри. Кто-то из «Просвещённых», кто готов сотрудничать. Или кто-то из Лаборатории. – – Кали, – неожиданно сказала Лилит. – Простите? – нахмурился Мюррей. – Кали Прасад. Номер восемь. Она сбежала из Лаборатории раньше Оди. Стала наёмницей. Она знает изнутри и Бреннера, и, возможно, связи с «Просвещёнными». Если мы найдём её… – – Если мы найдём её, – мрачно закончил Бартоломью, – она, с большей вероятностью, зарежет нас и продаст наши головы тому, кто больше заплатит. Я слышал о ней. Без принципов. Озлобившаяся. Опасная. – – Но она – сестра Оди по несчастью, – настаивала Лилит. – Не по крови, но по лаборатории. Это может что-то значить. Или нет. Но это единственная зацепка. У тебя есть данные о её местонахождении, Бауман? – Мюррей задумался, потирая подбородок. – Кали… Да. У меня проскакивала информация. Наёмница, специализация – иллюзии и убийства. В последнее время её видели в приграничном городишке Глубоководье. Это вон там, – он ткнул указкой в точку на карте Ноктэрии, недалеко от Пустоши Вздохов. – Воровское гнездо. Управляется местным боссом, неким Григорием. Там можно заказать что угодно и кого угодно. Вполне подходящее место для такой дамы. Но попасть туда незамеченными… с вашими-то лицами, которые теперь, извините, на каждом столбе… это будет непросто. – – У меня есть идея, – раздался голос Аргайла. Он вернулся с кухни, жуя какой-то батончик. – У меня в фургоне есть кое-какие… прибамбасы. Для маскировки. Плащи с капюшонами, искажающие ауру. Не идеально, но для быстрого визита в такое место сойдёт. А ещё у меня там есть старый знакомый, который может нас провести. Он возит… особые грузы в Глубоководье. Знает все ходы и выходы. – – Кто? – спросила Лилит. – Зовут его Стив. Стив Харрингтон. Парень своеобразный, но надёжный в своём роде. Полукровка. Мать – суккуб, отец – амбриэльский торговец, который сбежал сюда. Стив вырос между мирами, ни там, ни тут свой. Работает на подхвате: то груз перевезёт, то кого-то вытащит из передряги. И у него есть… талант к импровизации. И к бите с шипами. – План, который начал вырисовываться, был безумным. Ехать в самое воровское логово на краю Ноктэрии, искать там опасную наёмницу-предательницу в надежде, что в ней проснутся сестринские чувства, и при этом умудриться не попасться ни местным бандитам, ни охотникам за головами, ни патрулям Цитадели. – Альтернатива? – спросила Рейвен, уже зная ответ. – Сидеть здесь, пока «Просвещённые» не найдут это место, что, учитыя уровень их ресурсов, вопрос времени, – честно сказал Мюррей. – Или пытаться прорваться к Векне через пол-Ноктэрии, уворачиваясь от всех, кто хочет вас убить или сдать. Перспективы, как говорится, туманны. – Решение, по сути, не было решением. Это был выбор меньшего из зол. Или более отчаянного. Они провели в логове Баумана весь день и следующую ночь. Оди отсыпалась, набираясь сил. Мюррей натаскивал их на теорию: показывал схемы связей «Просвещённых», рассказывал о ключевых фигурах в Доме Вектора, о предполагаемых целях их ритуалов. Рейвен слушала, и всё это казалось ей огромной, чудовищной паутиной, в центре которой они оказались маленькими мухами. Лилит изучала карты Глубоководья, которые нашёл Мюррей. Это было поселение, построенное в развалинах древней крепости у подножия гор. Основное занятие – контрабанда, чёрный рынок, нелегальные магические услуги. Управлял всем некий Григорий, бывший офицер пограничных легионов, ушедший в криминал. Закон там был один – сила и деньги. Вечером, когда Оди наконец вышла из комнаты, выглядя немного менее похожей на призрак, Мюррей усадил её за стол и начал расспрашивать о Лаборатории, о Бреннере, о других детях. Оди отвечала односложно, с трудом, иногда закрывая глаза, будто вспоминая боль. Но кое-какая информация всплыла. Да, она помнила Кали. Номер восемь. Она была старше, дерзкая, часто наказывалась. Она сбежала, когда Оди было лет десять. Помнила, как Кали сказала ей: «Не давай им сломать тебя». Больше она её не видела. – Она пыталась защищать других, – тихо сказала Оди. – Пока могла. Потом… её сломали. Или она притворилась сломанной. А потом ушла. – – Хорошо, – сказал Мюррей, делая пометки. – Значит, в ней ещё есть что-то человеческое. Есть за что зацепиться. – На следующее утро, едва забрезжил рассвет, они были готовы к выходу. Аргайл принёс из фургона плащи – невзрачные, серо-коричневые, но с вышитыми по капюшонам и подолу знаками, которые должны были искажать магический «отпечаток» владельца. Он также дал им всем по амулету – маленькому чёрному камню в проволочной оплете. – От сглаза и простого сканирования, – пояснил он. – Не спасёт от пристального внимания архимага, но от рядового стража или уличного сканера должно помочь. – Оди тоже получила плащ и капюшон, который почти полностью скрывал её лицо и белые волосы. Она молча надела всё это, и её фигура сразу же стала менее заметной, будто растворилась в полумраке пещеры. – А ты? – спросил Бартоломью Мюррея. – Остаёшься? – – Конечно остаюсь, – фыркнул Бауман. – Кто-то же должен сводить концы с концами, пока вы там рискуете своими шкурами. Я буду мониторить эфир, следить за передвижениями патрулей и, если что, постараюсь вас предупредить. У Аргайла есть портативный кристаллический передатчик. Дальность связи небольшая, но на нейтралке и в приграничье должно работать. – Он сунул Аргайлу устройство, похожее на плоскую чёрную плитку с рубиновой кнопкой. – Один сигнал – всё чисто. Два – опасность. Три – бегите, не оглядываясь. Понятно? – – Понятно, капитан, – усмехнулся Аргайл, пряча передатчик во внутренний карман. Прощание было коротким. Мюррей проводил их до двери, его взгляд был серьёзным. – Удачи. И помните – в Глубоководье доверять нельзя никому. Даже этому Стиву. Особенно этому Стиву. Он, может, и неплохой парень, но у него своя шкура на кону. И не лезьте в драку, если можно её избежать. Ваша задача – найти Кали, поговорить и убраться. Быстро и тихо. – Они вышли в холодный утренний воздух. Дверь со скрипом закрылась за ними, и снова щёлкнули многочисленные замки. Путь к месту встречи со Стивом занял несколько часов. Аргайл вёл их окольными тропами, избегая даже намёков на основные дороги. Наконец они вышли к одиноко стоящему, полуразрушенному каменному мосту через узкую, но бурную речку. Под мостом, в тени, уже ждал тот самый Стив. Увидев его, Рейвен на мгновение опешила. Она ожидала увидеть угрюмого, покрытого шрамами головореза. Вместо этого перед ними стоял парень лет восемнадцати, одетый в потрёпанную, но чистую куртку, простые штаны и высокие ботинки. Волосы были аккуратно уложены (что в этих краях уже было подвигом), а в руках он держал не оружие, а… зазубренную, тяжёлую дубину, которую он небрежно перекидывал с руки на руку. Его лицо было открытым, с умными, немного усталыми глазами, в которых, однако, светилась искорка дерзости. – Аргайл, – кивнул он. – Привёл цыплят. Ну что, полетаем? – Его взгляд скользнул по Лилит, Рейвен, задержался на закутанной фигурке Оди и на брутальной фигуре Бартоломью. – Ого. Разношёрстная компания. Найтшейды, если не вру. И… что-то светленькое. Интересно. – – Стив, без лишних вопросов, – предупредил Аргайл. – Задача проста: провести нас в Глубоководье, к Григорию. Нам нужно найти одну наёмницу. Кали. Восьмой номер. – Стив присвистнул. – Кали? Вы знаете, на что подписываетесь? Эта дама… она не из тех, с кем можно просто поболтать за чашечкой чая. В прошлом месяце она зарезала трёх головорезов Григория, потому что они «смотрели на неё неправильно». Григорий даже пискнуть не посмел – она ему ещё нужна. – – Нам нужно поговорить с ней, – твёрдо сказала Лилит. – Это важно. – Стив пожал плечами. – Ваше дело. Я просто проводник. Дорога будет не самой приятной. Придётся идти через старые дренажные тоннели под поселением. Там… своеобразная публика. Но зато никаких проверок на въезде. Готовы? – Они кивнули. – Тогда пошли. И совет: если в тоннелях кто-то к вам обратится… не отвечайте. Просто идите. И держите свои магические штучки при себе. Там водятся твари, которые питаются случайной магией. – Тоннели под Глубоководьем были тем, что Стив скромно назвал «не самой приятной дорогой». На самом деле это был ад. Влажный, зловонный, кишащий теневой жизнью ад. Стены покрывала слизь и плесень, светившиеся бледно-зелёным светом. Под ногами хлюпало и скрипело под слоем неопознанной грязи. В воздухе висел тяжёлый запах затхлости, разложения и чего-то ещё – резкого, химического, напоминающего о промышленных отходах. И здесь действительно была публика. Бледные, худые существа, больше похожие на призраков, чем на людей или демонов, сидели в нишах или ползали по трубам. Некоторые что-то жевали, не отрывая пустых глаз от проходящей группы. Другие бормотали себе под нос обрывки заклинаний или просто бессвязные слова. Иногда из темноты доносились всхлипы или смех. Рейвен шла, стараясь дышать ртом и не смотреть по сторонам. Она чувствовала, как её собственная, теневая магия беспокойно шевелится внутри, привлекая внимание этих подземных падальщиков. Оди жалось к ней, её плечо дрожало под плащом. – Недалеко, – ободряюще сказал Стив, идущий впереди с поднятой дубиной. Он, казалось, совершенно не боялся этого места. – Ещё пара поворотов. – Именно на одном из таких поворотов их и поджидала проблема. Из бокового ответвления, откуда пахло особенно сильно, вывалилась фигура. Это был не бродяга. Это было что-то вроде мутанта – огромное, бесформенное, с множеством щупалец вместо рук и безликой массой вместо головы. Оно издавало булькающий, чавкающий звук и явно было настроено недружелюбно. А ещё оно перекрывало узкий проход. – Чёрт, – пробормотал Стив. – Слизнекорень. Редко сюда забирается. Видимо, почуял что-то вкусненькое. – Он бросил взгляд на Оди. – Светлую энергию, наверное. Они её обожают. Как деликатес. – Слизнекорень медленно пополз на них, его щупальца протягиваясь вперёд. Бартоломью шагнул вперёд, поднимая топор. – Отойди, гадина! – Но тварь была не из пугливых. Одно из щупалец рванулось в сторону Оди с неожиданной скоростью. Рейвен, не раздумывая, рванулась вперёд, пытаясь заслонить её. В тот же миг Лилит прошептала короткое, отрывистое заклинание – глиф оглушения. Фиолетовая вспышка ударила в тварь, заставив её замереть и зачавкать громче от боли и ярости. Но этого было мало. Слизнекорень уже оправлялся. И тут Оди, которую все до сих пор считали беспомощной, сделала шаг вперёд. Она сбросила капюшон, и её лицо исказилось от концентрации. Она подняла руку и… просто толкнула воздух перед собой. Невидимый удар силы, грубый, неотточенный, но невероятно мощный, ударил в слизнекорня. Тварь с громким, влажным хлопком отлетела в стену, расплющилась о камень и затихла, медленно сползая вниз в виде бесформенной, дёргающейся массы. В тоннеле воцарилась тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием всех присутствующих и тихим шипением умирающего слизнекорня. Оди опустила руку, и из её носа снова потекла кровь. Она пошатнулась, и Рейвен её подхватила. – Я… я не хотела, чтобы он тебя тронул, – прошептала Оди, глядя на Рейвен своими огромными глазами. Стив смотрел на неё с неподдельным удивлением и уважением. – Ну ты даёшь, светлячок. Без всяких глифов и заклинаний. Чистая сила воли. Круто. – – И очень заметно, – мрачно добавил Аргайл, озираясь. – Такие фокусы наверняка почувствовали наверху. Надо быстрее выбираться. – Они почти побежали, оставив позади зловонные тоннели. Ещё несколько поворотов, крутой подъём по железной скрипучей лестнице, и Стив отодвинул тяжёлую решётку, заваленную мусором. Они вышли в узкий, грязный переулок между двумя высокими, покосившимися домами. Воздух здесь был свежее, но пах дымом, жареным мясом и дешёвым зельем. Они были в Глубоководье. Поселение представляло собой хаотичное нагромождение построек из тёмного дерева, камня и ржавого железа. Узкие улочки петляли, уходя то вверх, то вниз, и везде толпился народ – демогорганы, суккубы, маги с мрачными лицами, контрабандисты, проститутки, торговцы сомнительным товаром. Глаза здесь смотрели оценивающе, с хищным интересом. Чужаков, даже закутанных в плащи, здесь не любили. – Держитесь ближе, – тихо сказал Стив, снова надевая маску беззаботного парня, но его глаза внимательно сканировали толпу. – Григорий обычно сидит в таверне «Ржавый якорь». Это вон там, на площади. Кали… её можно найти либо у него, либо в её логове на окраине. Но лучше сначала к Григорию. Он, как паук, всё чувствует. Если мы пойдём к Кали в обход него, это сочтут за неуважение. А с Григорием лучше не ссориться. – Они двинулись через толпу, стараясь не привлекать внимания. Рейвен чувствовала на себе десятки взглядов. Её рука инстинктивно сжала амулет-перо под одеждой. Лилит шла рядом, её поза была непринуждённой, но Рейвен знала, что сестра готова к бою в любую секунду. Таверна «Ржавый якорь» была таким же мрачным местом, как и всё вокруг: низкие, закопчённые потолки, грубо сколоченные столы, тусклое освещение от светящихся грибов в железных клетках. Воздух был густым от дыма, запаха алкоголя и пота. В дальнем углу, за самым большим столом, восседал Григорий. Бывший офицер и не пытался скрывать своё прошлое. Он был огромным демогорганом, но явно не чистых кровей – его рога были обломанными, а в одном жёлтом глазу горел холодный, расчётливый интеллект, нехарактерный для его сородичей. Он был одет в добротную, но поношенную офицерскую куртку с оторванными знаками отличия. Перед ним стояла кружка, а вокруг стола сидели несколько крепких ребят, явно его охрана. Стив, не смущаясь, подошёл прямо к столу. – Григорий. Есть минутка для старого друга? И его… компаньонов. – Григорий медленно поднял на него взгляд. – Харрингтон. – Его голос был низким, хриплым, как скрип ржавых петель. – Дружба – это хорошо. Но бизнес – лучше. У тебя бизнес, парень? Или просто привёл ко мне новых клиентов? – Его глаз обвёл группу, задержавшись на Лилит и на закутанной фигурке Оди. – Клиенты выглядят… нервно. – – Дело деликатное, – сказал Стив, опуская голос. – Нам нужна встреча с Кали. Восьмой. Без лишних глаз и ушей. – Григорий налил себе ещё выпить, не спеша. – Кали… она сейчас на задании. Вернётся к вечеру. И она не любит, когда её беспокоят. Особенно незнакомцы. Особенно те, кто пахнет… благородством и неприятностями. – Он явно учуял происхождение Найтшейдов. – Что вы ей нужно? – – Поговорить, – сказала Лилит, выступая вперёд. Её голос звучал спокойно и властно, заставляя охранников насторожиться. – О старых временах. О Лаборатории. – На лице Григория промелькнула тень интереса. Лаборатория Бреннера была для него источником ценных кадров и, возможно, доходов. – Лаборатория, говоришь? – Он протянул слово. – Ну что ж… за интересную информацию я всегда готов помочь. Особенно если эта информация… подтверждённая. – Его взгляд снова упёрся в Оди. – Например, живым доказательством. – Лилит замерла. Рейвен почувствовала, как по спине пробежал холодок. Они попали в ловушку. Григорий понял, кто такая Оди, и теперь рассматривал её как товар. Возможно, даже более ценный, чем простая встреча с Кали. Стив понял это тоже. Он напрягся, его пальцы сжали рукоять дубины. – Григорий, давай без этого. Они под моей защитой. – – В моём городе, Харрингтон, есть только моя защита, – мягко, но очень твёрдо сказал Григорий. Его охранники тихо встали. – И я решаю, что представляет ценность. Девочка остаётся здесь. Как гарантия вашей… искренности. А вы идёте и ждёте, когда Кали вернётся. Потом поговорим. Все вместе. Как цивилизованные люди. – Ситуация висела на волоске. Лилит оценивала шансы. Охранников – пятеро, плюс сам Григорий, явно не слабак. Бартоломью мог бы справиться с парой, Стив – ещё с одним… но в тесной таверне, полной посторонних, любой конфликт привлечёт внимание всего города. И тогда бежать будет некуда. И тогда Оди снова сделала неожиданное. Она откинула капюшон, показывая своё бледное лицо и белые волосы. Но она смотрела не на Григория. Она смотрела куда-то за его спину, в тень у стены. И её губы шевельнулись, произнося беззвучное слово. Из тени, прямо за спиной Григория, материализовалась женская фигура. Она возникла так тихо и внезапно, что даже охранники вздрогнули. Это была молодая женщина в тёмной, практичной одежде, с короткими тёмными волосами и холодными, пронзительными глазами. В её руках были два длинных, тонких кинжала, но она держала их расслабленно. – Григорий, – сказала она голосом, в котором звучала сталь и лёд. – Ты знаешь, я не люблю, когда трогают моих. Даже бывших. Особенно – её. – Это была Кали. Номер восемь. И она смотрела прямо на Оди, и в её глазах, таких же холодных, мелькнула едва уловимая, но настоящая вспышка чего-то, что не было равнодушием. В таверне воцарилась гробовая тишина. Григорий медленно повернул голову, не вставая с места. – Кали. Ты рано. – – Я почувствовала, – коротко бросила она, не отводя взгляда от Оди. – Почти за милю. Её силу. Нашу силу. Так что, отпусти их, Григорий. Всех. И забудь, что видел её. Это не твоя добыча. Это… моё дело. – Григорий несколько секунд смотрел на неё, оценивая. Кали была его самым ценным и самым опасным активом. Перечить ей было себе дороже. Он развёл руками в фальшивом жесте добродушия. – Конечно, Кали. Конечно. Я же просто предлагал гостеприимство. Никаких проблем. Ваши друзья свободны. И ты, конечно, свободна вести с ними свои… дела. – Кали кивнула, но её взгляд не смягчился. – Хорошо. А теперь все – выходим. Тихо. – Она бросила взгляд на группу, и её глаза встретились с глазами Лилит. – Вы хотели поговорить? Так пойдёмте поговорим. Но только не здесь. Здесь слишком много ушей. И слишком много алчных глаз. – Не дожидаясь ответа, она развернулась и растворилась в тени у стены, как и появилась. Но её последний взгляд, брошенный через плечо, ясно говорил: «Идите за мной». Они вышли из таверны под тяжёлым взглядом Григория и его людей. Стив выдохнул с облегчением. – Ну, вы знаете, как произвести впечатление. Сначала светлячок разносит слизнекорня, потом её давно потерянная сестра-убийца встаёт горой. Интересный день. – Но шутить было некогда. Кали уже ждала их в переулке, прислонившись к стене. Она смотрела на Оди, и теперь, без посторонних глаз, её выражение было не таким ледяным. В нём была боль, усталость и… признание. – Одиннадцать, – тихо сказала она. – Я думала, ты давно мёртва. Или стала такой же пустой куклой, как они хотели. – Оди смотрела на неё, и в её глазах не было страха. Было узнавание. – Восемь, – прошептала она. – Ты ушла. Ты сказала не давать им сломать себя. – – И ты не дала, – констатировала Кали, и уголок её рта дрогнул, будто пытаясь сложиться в улыбку. – Вижу. Хорошо. А теперь скажите мне, – она перевела взгляд на Лилит, – что вам от меня нужно. И почему вы вляпались в такую глубокую историю, что даже Григорий заинтересовался. Говорите быстро. У нас не так много времени, пока он не передумает и не решит, что одна Кали всё-таки не стоит такого ценного экземпляра. – Они стояли в грязном переулке Глубоководья, окружённые враждебным городом, с двумя спасёнными сестрами по несчастью из кошмарной Лаборатории, с врагами по пятам и с единственной нитью, ведущей к разгадке заговора, который угрожал всему миру. Разговор только начинался. И времени, как и сказала Кали, было очень мало.