7. Отсрочка в подземелье.

Прозвище «Глубоководье» оказалось на редкость точным. Городишко не столько стоял на поверхности, сколько втискивался во все мыслимые щели между скалами и старыми руинами, проваливался в карстовые воронки и нависал над чёрными, бездонными трещинами. Воздух здесь был спёртым, влажным и вечно пронизанным дрожью от близости подземных рек и грохочущих где́-то внизу водопадов. Кали вела их не по главным, шумным улицам, а по каким-то едва заметным тропкам, лестницам-серпантинам, вырубленным прямо в скале, и, в конце концов, втянула в узкий проход за водостоком, который оказался замаскированной дверью. Внутри пахло сыростью, старым камнем и… керосином. Кали чиркнула зажигалкой (самой обычной, железной, безо всякой магии), и пламя осветило небольшое помещение. Это была не пещера и не комната, а нечто среднее: часть какого-то древнего подземного хода, заваленную камнями с одной стороны и превращённую в жильё. Стены были завешаны грубыми тканями, заглушавшими эхо, на полу лежали потрёпанные ковры и подушки. В углу стояла походная кровать, рядом – ящик, служивший столом, заваленный бумагами, оружием и странными безделушками: амбриэльскими монетами, обломками кристаллов, пучками сухих трав. Это было логово, а не дом. Место, где спят, но не живут. – Садитесь, где сможете, – бросила Кали, туша зажигалку и включая тусклую, мерцающую лампу на столе. Её свет был жёлтым и резким, совсем не похожим на мягкое свечение призрачных огней или кристаллов. – Здесь нас не найдут. Григорий знает, что это моё место, и пока я ему нужна – не сунется. – Рейвен, Лилит, Бартоломью и Аргайл расселись на подушках. Оди осталась стоять посреди комнаты, словно не решаясь сделать шаг. Она смотрела на Кали, а та смотрела на неё. Тишина между ними была густой, тяжёлой, полной невысказанных лет ужаса и боли. – Ты выросла, – наконец сказала Кали, и её голос потерял стальные нотки, став просто усталым. – Ты тоже, – прошептала Оди. – Выживание способствует этому, – парировала Кали, но беззлобно. Она отвернулась и взяла со стола глиняный кувшин, наливая воду в несколько не слишком чистых кружек. – Пейте. Вода здесь чистая, из глубинной скважины. Без всякой магии. – Они молча выпили. Вода была ледяной и на удивление вкусной. – Так, – Кали поставила свою кружку на ящик и облокотилась на стену, скрестив руки на груди. Её взгляд был теперь целиком на Лилит. – Вы – Найтшейд. Старшая. Лилит. Я слышала. Гордая, холодная, перспективная. А ты, – она кивнула на Рейвен, – младшая. Рейвен. Та, что с тенями и воронами. Информация стоит дорого, но я умею её добывать. Так что вы меня немного опередили. Я знаю, кто вы. И догадываюсь, почему пришли. Но расскажите всё сами. С самого начала. – Лилит начала. Сдержанно, чётко, опуская эмоции, но не упуская деталей. Совет у Векны, Пустошь, овраг, предатель Эшенвуд, ритуал, спасение Оди, белый кристалл, преследование, Байерсы, Мюррей Бауман и его теории о «Просвещённых». Кали слушала, не перебивая, её лицо было каменной маской. Только когда зашла речь о Лаборатории и докторе Бреннере, её пальцы слегка сжали собственные локти. Когда Лилит закончила, в подземелье снова воцарилась тишина, нарушаемая только далёким гулом воды. – «Просвещённые», – наконец произнесла Кали, и в её голосе звучало отвращение. – Кучка малодушных аристократов, которые боятся собственной тени и мечтают стать богами, разбудив тех, кто сильнее их в миллион раз. Идиоты. Но опасные идиоты. – – Ты знаешь о них? – спросила Рейвен. – Знаю? – Кали коротко, безрадостно рассмеялась. – Я работала на них. Косвенно. Через подставных лиц. Они – одни из моих лучших… клиентов. Платили хорошо за «тихое» устранение проблем. Обычно это были учёные-маги, которые начинали задавать слишком много вопросов о финансировании, или курьеры, которые теряли грузы с материалами из Лаборатории. Я не спрашивала, что за материалы. Мне платили не за вопросы. – – А за Бреннера? – тихо спросила Оди. Кали взглянула на неё, и в её глазах на мгновение вспыхнула такая первобытная ненависть, что Рейвен невольно отшатнулась. – За Бреннера я бы взялась бесплатно, – ледяным тоном сказала она. – Но он слишком хорошо защищён. И слишком ценен для них. Он – их главный ремесленник. Тот, кто создаёт для них инструменты. Вроде тебя. И вроде этого. – Она кивнула на сумку у Рейвен, где лежал белый кристалл. – Ты знаешь, как он работает? – спросил Аргайл. – Принцип? Да. Это резонатор. Он усиливает пси-сигнал и направляет его в конкретную точку лей-сети. Бреннер создал их, используя чертежи амбриэльских инженеров и нашу, тёмную магию для «заземления». Кристалл работает в паре с оператором – тем, чья сила служит источником. – Она снова посмотрела на Оди. – С тобой. Они использовали тебя как батарейку и наводку. Эшенвуд был просто кнопкой. – – А кто был заказчиком ритуала в овраге? – вклинилась Лилит. – Конкретное имя. – Кали задумалась. – Имена «Просвещённых» – тайна за семью печатями. Они общаются через посредников, используют шифры, маскировку. Но… я слышала одно имя в связи с финансированием Лаборатории и поставками «сырья». Лорд Вектор. Мелкий, но амбициозный род. Глава дома – Кассиан Вектор. Он как раз и занимается в Цитаделе вопросами науки и пограничной магии. Идеальная позиция для курирования такого проекта. – Кассиан Вектор. Имя, которое они уже слышали от Мюррея. Теперь оно звучало ещё более зловеще. – И он тот, кто объявил нас предателями? – спросила Рейвен. – Скорее всего. Если Эшенвуд был его человеком, а ритуал провалился из-за вас… да, он постарается свалить всё на вас, чтобы прикрыть свою деятельность. А заодно заполучить Оди и кристалл обратно. – Кали вздохнула и провела рукой по лицу. В тусклом свете лампы она выглядела не опасной наёмницей, а просто уставшей, измотанной женщиной, которой едва ли было больше двадцати. – Вы вляпались в большое, жирное дерьмо, девочки. И теперь я, по старой памяти, – она кивнула на Оди, – вляпалась вместе с вами. Потому что если они найдут её, то рано или поздно выйдут и на меня. А я не собираюсь снова становиться чьим-то экспериментом. – – Значит, ты с нами? – прямо спросила Лилит. – «С вами» – громко сказано, – фыркнула Кали. – Но против них – да. Пока наши цели совпадают. Вам нужно свалить Вектора и очистить ваши имена. Мне – выжить и, возможно, нанести ответный удар Бреннеру. Для этого нам нужны доказательства. Неубиваемые. – – У Баумана есть бумаги, схемы… – начал Аргайл. – Бумаги можно сжечь, объявить фальшивками, – перебила Кали. – Нужен свидетель. Или артефакт, который нельзя игнорировать. Например, сам кристалл, доставленный прямо Векне, вместе с живым свидетелем его применения. Или… кто-то из самих «Просвещённых», готовый говорить. – – И как мы доставим кристалл Векне, если нас объявили предателями и за нами охотятся? – мрачно спросил Бартоломью. – Просто постучимся в ворота Цитадели? «Здрасьте, мы те, кого вы ищете, вот ваш кристалл, пожалуйста, реабилитируйте»? – – Нужен посредник, – сказала Кали. – Кто-то, кому Векна доверяет, несмотря ни на что. И кто сможет нас выслушать, не вызывая стражу. – Все взгляды невольно обратились к Лилит. Она нахмурилась. – Родители… но они под домашним арестом, если верить Бауману. Другие влиятельные семьи… все могут быть замешаны или боятся связываться. – – Есть ещё один вариант, – неожиданно сказала Оди. Все снова посмотрели на неё. – В Лаборатории… иногда приходили проверки. Не из «Просвещённых». Из Цитадели. Но другие. Более… прямые. Один человек. Его все боялись, даже Бреннер. Его называли просто «Смотритель». – Кали насторожилась. – Смотритель? Описывай. – – Высокий. Очень прямой. Волосы седые, короткие. Лицо… жёсткое. Как из камня. Глаза… пустые. Но видели всё. Он смотрел на нас, на оборудование, и всё записывал в блокнот. Никогда не говорил ни слова лишнего. Бреннер после его визитов всегда был на взводе. – Кали и Лилит обменялись взглядом. Похоже, они одновременно подумали об одном и том же. – Сэмюэл О’Доннел, – произнесла Кали. – Глава Инквизиции Теней. Прямой подчинённый Векны. Его «смотрящие» – это глаза и уши Повелителя во всех тёмных уголках Ноктэрии. Если он посещал Лабораторию… значит, Векна что-то подозревал. Или хотел контролировать. – – И если он следил за Бреннером, – подхватила Лилит, – то у него могли накопиться свои досье. И он мог не быть в восторге от «Просвещённых», вмешивающихся в его юрисдикцию. Инквизиция не любит конкурентов. – – Это рискованно, – покачал головой Аргайл. – О’Доннел – не тот, к кому можно прийти с исповедью. Он тот, кто сам приходит и вырывает правду клещами. В прямом смысле. – – Но это шанс, – настаивала Лилит. – Если мы сможем достучаться до него, минуя Вектора и его людей… Он может быть нашим путём к Векне. – План, который начал вырисовываться, был тоньше паутины и опаснее ходьбы по лезвию бритвы. Нужно было связаться с главой Инквизиции Теней, человеком, известным своей беспощадностью и паранойей, и убедить его, что они не предатели, а жертвы более масштабного заговора. И всё это – находясь в розыске. – Для начала нужно выбраться из Глубоководья, – констатировал Бартоломью. – А Григорий теперь наверняка удвоил наблюдение. Он не отдаст так легко потенциальный куш. И Кали… извини, но твоя защита, видимо, имеет пределы. – – Пределы есть у всего, – согласилась Кали. – Но у меня есть ещё одна карта. Запасной выход. Он ведёт не наверх, а вниз. В старые, затопленные уровни. Там есть проход к подземной реке. По ней можно выбраться за пределы поселения. Но путь не для слабонервных. И не для тех, кто боится темноты и того, что в ней живёт. – Рейвен почувствовала, как у неё похолодело внутри. Подземные реки Ноктэрии славились не только красотой, но и обитателями. Слепые рыбы с зубами как бритвы, полуразумные слизни, питающиеся страхом, и, по слухам, духи утопленников, которые могли затянуть неосторожного путника в ледяную пучину. – Альтернатива? – спросила она, уже зная ответ. – Штурмовать главные ворота под прицелом головорезов Григория и, возможно, уже поджидающих нас охотников в зеркальных масках, – сухо сказала Кали. – Выбирайте. – Выбора, опять же, не было. Они решили двигаться с наступлением темноты, которая в подземном городе наступала не по солнцу, а по часам, когда гасили основные светильники на улицах. До этого у них было несколько часов. Кали занялась проверкой оружия и сбором скудных припасов. Бартоломью прилёг вздремнуть, мгновенно провалившись в демогорганьий сон с характерным посапыванием. Аргайл ушёл «прощупать обстановку» на улице под видом пьяного контрабандиста – его актёрские данные, похоже, были на высоте. Лилит села в угол, закрыла глаза и погрузилась в медитацию, восстанавливая силы после долгого перехода и готовясь к новым испытаниям. Её лицо в полумраке казалось вырезанным из мрамора – спокойным и невероятно далёким. Рейвен же осталась с Оди. Девочка сидела на краю походной кровати, сжимая в руках камень от Уилла, и смотрела в одну точку на каменном полу. – О чём думаешь? – тихо спросила Рейвен, опускаясь рядом. Оди медленно перевела на неё взгляд. – О том, что я никогда не была свободна. Сначала – стены Лаборатории. Потом – овраг, алтарь. Потом – бегство. Потом – страх, что найдут. И сейчас… опять бегство. Только теперь в темноту, под землю. – Она сделала пауку. – Это и есть свобода? Вечный страх и бегство? – Вопрос был настолько взрослым и горьким, что Рейвен на мгновение растерялась. Она думала о своём детстве в Амворе. О страхах, да – об амбриэльских рыцарях под кроватью, о строгих уроках, о давлении фамилии. Но там была и безопасность. Тёплая комната, книги, вороны за окном, даже надоедливая забота Лилит. У Оди этого не было никогда. – Нет, – наконец сказала Рейвен. – Свобода – это когда ты сам выбираешь, куда идти. Даже если все пути ведут в пропасть. Ты сейчас здесь не потому, что тебя приковали к алтарю или заперли в клетке. Ты здесь, потому что мы с Лилит выбрали спасти тебя, а ты выбрала идти с нами. Это уже что-то. – Оди задумалась, перекатывая камень в ладони. – А ты? Ты сама выбрала идти на Пустошь? Или тебя заставили? – Рейвен усмехнулась. – В каком-то смысле заставили. Приказ Векны – не шутки. Но… знаешь, если бы мне дали выбор – сидеть в Амворе, гадать, что происходит, и беспокоиться за родителей, или делать хоть что-то, чтобы всё исправить… я бы всё равно пошла. Потому что сидеть и ждать, когда мир рухнет тебе на голову – это хуже любой тёмной подземной реки. По крайней мере, в реке ты плывёшь. Ты что-то делаешь. – Оди кивнула, и в её глазах мелькнуло слабое понимание. – Плыть… это лучше, чем тонуть на месте. – – Вот именно, – Рейвен похлопала её по плечу, стараясь, чтобы жест получился бодрым. – А ещё свобода – это вот это. – Она указала на кружки на ящике, на грубые подушки, на саму Кали, которая точила кинжал в углу. – Никто не командует, что пить, где сидеть. Непривычно, страшно, но… своё. – В этот момент в логово вернулся Аргайл. Его лицо было серьёзным. – Новости. Не очень. Патруль Цитадели действительно появился на окраине. Небольшой отряд. Ведут себя тихо, расспрашивают о «группе с демогорганом и двумя девицами». Григорий, сука, уже выставил своих людей по всем выходам из нижнего яруса. Он явно хочет отжать добычу у официальных властей. А ещё… – он посмотрел на Кали, – по слухам, к нему приходил гонец. От Вектора. Официальное предложение: большая награда за поимку беглянок и «утерю артефакта». Живыми. Особенно подчёркивали – живыми. – – Значит, они хотят нас целыми, чтобы устроить показательный суд или допросить, – заключила Лилит, открыв глаза. В них не было страха, только холодный расчёт. – Это меняет дело. Григорий теперь будет стараться взять нас живыми, а не завалить на месте. Это даёт нам небольшое преимущество. Он будет осторожнее. – – Но и ловить будет тщательнее, – парировал Аргайл. – И времени у нас меньше. Если патруль Цитадели уже здесь, значит, Вектор дал им наводку. Скотя сюда подойдёт больше людей. Нам нужно уходить. Сейчас. – Кали встала, засунув кинжалы в ножны на бёдрах. – Согласна. Собирайтесь. Запасной выход здесь. – Она подошла к дальней стене, отодвинула половину потрёпанного ковра и нажала на несколько камней в определённой последовательности. Часть каменной кладки с глухим скрежетом отъехала в сторону, открывая чёрный, пахнущий сыростью и плесенью провал. Оттуда потянуло ледяным, влажным воздухом. – Лестница крутая. Идём гуськом. Я первая. За мной – светлячок, – она кивнула на Оди. – Потом вы, – Найтшейды. Потом Аргайл. Демогорган – замыкающий. Если что-то пойдёт не так – кричите. Но постарайтесь, чтобы не пошло. – Одна за другой, они пролезли в чёрный проём. Рейвен шла за Оди, чувствуя, как холодный камень лестницы обжигает ладони. Спуск казался бесконечным. Воздух становился всё холоднее и влажнее, в нём появился явственный запах стоячей воды и чего-то гнилого. Где-то внизу слышалось мерное, глухое бульканье. Наконец лестница закончилась. Они стояли на узкой, скользкой каменной полке перед чёрной, неподвижной гладью подземного озера. Вода не отражала слабый свет светящегося мха на стенах – она поглощала его, как поглотитель. Воздух над водой дрожал от холода. – Река – там, – Кали указала на тёмный проход слева, откуда доносился более сильный звук текущей воды. – Но чтобы до неё добраться, нужно пересечь это озеро. Здесь есть лодка. Старая. Надеюсь, ещё на плаву. – Она прошла вдоль полки к груде тёмного, трухлявого дерева. Это и была «лодка» – долблёная колода, почерневшая от времени, с единственной веслом-шестом. Кали толкнула её в воду. Колода закачалась, но не пошла ко дну. – Всё, – сказала она. – Садимся. По двое за раз. Осторожно, не шевелитесь резко. – Первыми переправились Кали и Оди. Лодка скрипела и протекала, но держалась. Потом Кали вернулась за Лилит и Рейвен. Переправа через чёрное, бездонное озеро была, пожалуй, самым жутким моментом в жизни Рейвен. Она сидела неподвижно, чувствуя, как холодная вода сочится сквозь щели и заливает её ботинки. Где-то в глубине, прямо под ними, что-то большое и тёмное медленно проплыло, заставив воду едва заметно колыхнуться. Рейвен зажмурилась, стараясь не думать об этом. Наконец они были на другом берегу – такой же узкой каменной полке перед проходом, откуда доносился шум реки. Кали уже помогала Аргайлу и Бартоломью с последним рейсом. Когда все собрались, она толкнула колоду обратно в озеро. – Чтобы не оставлять следов, – пояснила она. – Теперь вперёд. И постарайтесь не шуметь. Звук по воде идёт далеко. – Проход оказался недлинным и вывел их на берег подземной реки. Она была неширокой, но стремительной, её тёмные воды с рокотом неслись куда-то в непроглядную темноту, пенились у острых камней. Воздух здесь гудел от её гула, и было уже не так холодно. – Вниз по течению, – сказала Кали, перекрикивая шум. – Примерно через полчаса будет выход на поверхность – пещера в каньоне за Глубоководьем. Оттуда уже можно будет уйти в предгорья. – Они двинулись вдоль берега, перескакивая с камня на камень, цепляясь за выступы на мокрых стенах. Рейвен шла, чувствуя, как усталость накатывает новой волной. Казалось, они уже неделю не спали и не останавливались. Она посмотрела на Лилит. Та шла впереди, её фигура в плаще была упрямым тёмным силуэтом на фоне чёрной воды. Она ни на что не жаловалась. Никогда. «Настоящая Найтшейд», – подумала Рейвен с горьковатой гордостью и завистью одновременно. Именно в этот момент всё пошло не так. Сначала просто послышался далёкий, не вписывающийся в гул реки звук. Металлический скрежет. Потом – приглушённый крик. И он шёл не спереди, а сзади. Рейвен обернулась. Аргайл и Бартоломью, шедшие позади всех, замерли, вглядываясь в темноту туннеля, откуда они пришли. Из темноты выплывали силуэты. Не головорезов Григория. Эти были другими – подтянутыми, молчаливыми, в тёмной, облегающей одежде. И на лицах у них поблёскивали зеркальные маски. Охотники. Они нашли их. Они шли по воде? По стенам? Неважно. Они были здесь. – Бегите! – рявкнул Бартоломью, разворачиваясь и замахиваясь топором. – Я их задержу! – – Не дури! – крикнула Кали, но было уже поздно. Первый охотник поднял своё устройство. Раздался тот самый сухой, жужжащий звук. Бартоломью отпрыгнул, и выстрел разорвал камень у его ног, оставив дымящуюся дыру. – Вперёд, вдоль реки! – скомандовала Лилит, хватая за руку Рейвен и Оди. – Не оглядываться! – Они бросились бежать, спотыкаясь о камни. Сзади гремели выстрелы, слышался рёв Бартоломью, звон металла. Аргайл бежал рядом, время от времени оборачиваясь и стреляя из какого-то небольшого арбалета, который он достал неизвестно откуда. Кали бежала впереди, как тень, её кинжалы были уже в руках. Она не оглядывалась, но её тело было напряжено, готовое в любой момент развернуться и атаковать. Выстрел просвистел над самым ухом Рейвен. Она вскрикнула и пригнулась. Ещё один выстрел ударил в воду рядом, и вода на мгновение вскипела странным, не природным пузырём, а потом исчезла, оставив после себя… пустоту. Дыру в самой реальности, которая тут же начала затягиваться с шипящим звуком. – Они слишком близко! – крикнул Аргайл. – Дальше так не убежим! – Впереди река делала резкий поворот. За поворотом светился слабый, сероватый просвет – выход из пещеры. Они были почти у цели. И тут Кали остановилась. Резко. Она развернулась лицом к преследователям. Её глаза в полумраке горели холодным, решительным светом. – Бегите к выходу, – сказала она тихо, но так, что было слышно сквозь гул реки. – Я их задержу. Ненадолго. Но хватит. – – Кали, нет! – выдохнула Оди, пытаясь вырваться из руки Лилит. – Восемь… – начала она. – Одиннадцать, – перебила её Кали, и на её губах на миг мелькнула что-то вроде улыбки. – Помнишь, что я тебе сказала? Не давай им сломать себя. Теперь иди. И не оглядывайся. – И она развернулась к приближающимся охотникам. Её фигура на мгновение дрогнула, исказилась… и вокруг неё начало множиться отражение. Не её сама, а иллюзии. Десятки Кали, каждая с кинжалами, встали на пути у охотников, создавая хаос и неразбериху. Настоящая Кали метнулась в сторону, к стене, сливаясь с тенями. – Бежим! – жёстко сказала Лилит, почти волоча за собой Оди. Они рванули к свету. Последнее, что увидела Рейвен, обернувшись на пороге пещеры, – это вспышки выстрелов, рвущие призрачные фигуры иллюзий, и одинокую, тёмную фигуру настоящей Кали, которая бросилась на ближайшего охотника, её кинжалы сверкнули в слабом свете, прежде чем всё скрылось за поворотом скалы. И потом они выбежали на поверхность. В холодный, свежий воздух предрассветных предгорий. Вдали, за спиной, ещё слышались отголоски боя, но они быстро стихли, заглушённые шумом реки и ветром. Они стояли, тяжело дыша, у входа в пещеру, заросшую колючим кустарником. Ни Бартоломью, ни Кали с ними не было. Оди упала на колени, судорожно глотая воздух, её плечи тряслись от беззвучных рыданий. Аргайл прислонился к скале, вытирая кровь с рассечённой гранатом щеки. Лилит стояла, сжав кулаки, её лицо было бледным и скованным. Рейвен смотрела на вход в пещеру, на чёрную дыру, ведущую в подземелье, где они оставили двоих, кто рискнул собой, чтобы они могли убежать. Она чувствовала не боль, не страх, а странную, леденящую пустоту. Онемение. Они вырвались. Но цена… – Мы не можем оставаться здесь, – голос Лилит прозвучал хрипло. – Они могут выйти следом. Или найти другой выход. Нужно идти. – – Куда? – просто спросил Аргайл. Лилит посмотрела на восток, где небо начинало светлеть. – К Инквизитору. К О’Доннелу. Теперь у нас нет выбора. Это единственный путь. И мы идём туда не только за спасением. Мы идём за ними. За всеми, кого мы потеряли. И за теми, кто ещё может быть потерян. – Она протянула руку к Оди. Девочка, стиснув зубы, перестала трястись и взяла её. Она встала. Её лицо было мокрым от слёз, но глаза горели не детским страхом, а взрослой, жёсткой решимостью. Они снова пошли. Вчетвером. Оставляя позади Глубоководье, подземную реку, и две жертвы, принесённые на алтаре их бегства. Рассвет заставал их на каменистой тропе, ведущей вглубь предгорий Хребтов Стенаний. Впереди был долгий, опасный путь к цитадели Инквизиции Теней, месту, куда даже архидемоны предпочитали не соваться без крайней необходимости. Рейвен шла, глядя под ноги, и думала о Кали. О её последней улыбке. О том, что она назвала Оди «сестрой». В этом проклятом, разбитом мире, где всё делилось на свет и тьму, на своих и чужих, оказалось, что самое прочное родство рождается не в крови, а в общей боли и в готовности пожертвовать собой. Она посмотрела на спину Лилит. На хрупкую фигуру Оди. На усталое, но непоколебимое лицо Аргайла. Они были её семьёй сейчас. Странной, собранной на скорую руку, израненной семьёй. Но семьёй. И ради них, и ради тех, кого оставили позади, она была готова идти хоть к самому дьяволу. Или, в данном случае, к его главному инквизитору. Что, в общем-то, было почти одно и то же.