19. Нож у горла.

День в доме Уиллеров был расписан по минутам, и Рейвен постепенно училась вписываться в его ритм. Её ноги, благодаря уходу Карен и её собственному упрямству, заживали быстрее, чем ожидалось. Уже через неделю она могла осторожно ходить по дому, опираясь на палку, которую смастерил Майк. Она стала «кузиной Рейвен», дочерью дальнего родственника Теда из провинциального Эмбервилля, приехавшей поправить здоровье после тяжёлой зимней лихорадки. История была водянистой, но для соседей, видевших лишь бледную, замкнутую девочку у окна, её сходила. Карен научила её базовым манерам, Нэнси ворчаливо отдала пару своих старых, но чистых платьев – простых, серых, ничем не примечательных. Рейвен носила их, чувствуя себя переодетой шпионкой в самом сердце вражеского лагеря. Майк стал её гидом и союзником. По вечерам, когда Тед засиживался в управлении, а Карен укладывала Холли, они тихо беседовали наверху, в его комнате, заваленной книгами, схемами и странными деталями от разобранных коммуникационных устройств. Он показывал ей грубые карты местности, рассказывал о распорядке патрулей, о слабых местах в ограждениях. Он был умен, стратегически мыслил, и Рейвен ловила себя на мысли, что его серьёзность напоминает ей Лилит, а его тихая, упрямая преданность делу – Джонатана. Нэнси присматривалась к ней всё пристальнее. Однажды вечером, когда Майк ушёл с отцом, она зашла в комнату Рейвен и, не церемонясь, села на край кровати. – Ты неплохо справляешься, – сказала Нэнси без предисловий. Её глаза, острые и оценивающие, сканировали Рейвен. – Но ты слишком тихая. Слишком наблюдательная. Дети из Эмбервилля обычно болтают без умолку о столичных диковинках. Ты же молчишь, как могила. И смотришь так, будто запоминаешь расположение каждой ложки в буфете. – Рейвен замерла, чувствуя, как под платьем выступает холодный пот. Нэнси улыбнулась, но улыбка не дошла до глаз. – Расслабься. Я не выдам тебя. Если бы хотела, уже давно отвела бы к лейтенанту Харгроуву. – При имени «Харгроув» она поморщилась, будто почувствовала неприятный запах. – Просто хочу понять, на что подписался мой брат. И на что рискуем мы все. – – Майк сказал, вы не согласны с методами… ваших военных, – осторожно начала Рейвен. – «Не согласны» – мягко сказано, – фыркнула Нэнси. – Мы видим, что творится. Облаву на мирных собирателей грибов по подозрению в «тени магии». Семьи, разлучённые потому, что у ребёнка проявился дар к рисованию, который сочли «аномалией». И эту крепость, твой бывший дом… там не перековывают, Рейвен. Там ломают. И то, что ты вырвалась оттуда… – она посмотрела на неё с новым уважением, – это уже о многом говорит. Майк верит, что ты можешь быть… ключом. К чему-то большему. Я пока не вижу в тебе ключей, но вижу, что ты не врёшь, когда говоришь о предательстве. А я научилась различать ложь. Моя работа. – После этого разговора Нэнси словно приняла её в круг. Она стала делиться слухами, которые ловила в канцелярии: о странных перемещениях войск, о возросшей активности «чистильщиков» – элитных отрядов, подчиняющихся не напрямую военным, а какой-то тайной канцелярии. Их возглавлял тот самый лейтенант Билли Харгроув – молодой, беспощадный фанатик, о котором с опаской говорили даже закалённые ветераны. – У него какая-то… своя повестка, – говорила Нэнси, понизив голос. – Он не просто выполняет приказы. Он ведёт какую-то свою охоту. И отец говорит, что в последнее время его интерес сместился именно к нашему участку границы. После твоего побега и тех диверсий. – Тем временем, через Майка и его попытки настроиться на «эфир» – как он называл фоновый шум магии и мыслей у Стены – стали просачиваться обрывки информации о её друзьях. Смутные образы, перехваченные обрывки мыслей Уилла, который, казалось, был самым громким «передатчиком». Майк видел во сне (или в видении) заснеженную пещеру, костёр, лица – измученные, но решительные. Он видел Лилит, точащую кинжал, её лицо было худым и острым, как лезвие. Видел Стива, который, хромая, пытался делать упражнения для руки. Видел, как Кали и Аргайл что-то чертят на земле, обсуждая план. Они были близко. Очень близко. И они не уходили. Они выжидали. Искали способ прорваться или связаться. Рейвен рвалась к ним. Каждый день в чужом доме, в чужой одежде, с чужими молитвами на языке (которые она так и не выучила, ограничиваясь молчаливым кивком во время семейных трапез) был для неё пыткой. Но она держалась. Потому что Майк и Нэнси работали над планом. План был рискованным до безумия. Используя доступ Майка к коммуникациям и знание Нэнси о расписаниях, они должны были создать узкое окно – несколько часов, когда патрули на небольшом, глухом участке Стены будут отозваны на ложную тревогу. В это окно Рейвен должна была выйти к условленному месту – старой, полуразрушенной мельнице на самой границе нейтральной полосы. Туда же, если всё получится, должны были подойти её друзья, ведомые Уиллом, который, как надеялись, почувствует её близость. – Это авантюра, – в десятый раз сказал Тед Уиллер, когда они тайно собрались в подвале дома. Его лицо было суровым. – Мы рискуем всем. Если Харгроув что-то заподозрит… – – Он уже что-то подозревает, папа, – тихо сказала Нэнси. – Он задаёт слишком много вопросов о наших «родственниках из Эмбервилля». Он чует кровь. Если мы не выведем Рейвен сейчас, он найдёт её здесь. И тогда нам всем конец. – – Я могу настроить ретранслятор так, что сигнал тревоги придёт с южного сектора, – сказал Майк, его пальцы нервно перебирали деталь от какого-то прибора. – У меня есть доступ к журналам. Я смогу стереть следы. Ненадолго. – Тед смотрел то на своего сына, то на дочь, то на бледную, но твёрдую Рейвен. Он видел в их глазах не детское упрямство, а взрослую решимость. И он, человек порядка, понимал, что иногда порядок нужно нарушать, чтобы сохранить что-то более важное. – Хорошо, – наконец выдохнул он. – Завтра ночью. Но слушайте внимательно: если что-то пойдёт не так, вы бросаете всё и уходите. Всё. Поняли? Мы не герои. Мы выживаем. – Ночь перед операцией была бессонной. Рейвен лежала, уставившись в потолок, и мысленно проигрывала каждый шаг. Встреча. Радость. И потом – бегство. Куда? Обратно в Ноктэрию, где за ними охотятся свои же? Или глубже в Амбриэль, где они будут врагами для всех? Её размышления прервал тихий стук в окно. Не в дверь, а именно в окно её комнаты на первом этаже. Она осторожно подошла, отодвинула занавеску. На подоконнике, прижавшись к стеклу, сидел ворон. Не тот, что прежде. Другой. И в его глазах горел не просто птичий ум, а знакомый, человеческий огонёк страха и срочности. Он клювом стукнул в стекло ещё раз, настойчиво. Рейвен распахнула окно. Холодный воздух ворвался в комнату. Ворон не улетел. Он смотрел на неё, и вдруг в её сознание, минуя слова, ворвался срочный, искажённый паникой образ: Лилит, прижавшаяся к скале, её лицо в грязи, за ней – движущиеся тени в униформе, но не обычных стражников. Что-то более быстрое, более зловещее. И чувство – леденящее, знакомое по крепости чувство подавленной магии, исходящее от одного из преследователей. Охотника. Затем другой образ: Кали, с окровавленным плечом, отступающая, отчаянно отбивающаяся от двух нападающих. Аргайл, лежащий неподвижно в снегу. И Стив, пытающийся прикрыть собой Оди и Уилла, его лицо искажено болью и яростью. И последнее – лицо. Мужское. Молодое. Светлые, почти белые волосы, собранные в беспорядочный хвост. Красивое, но искажённое жестокой, фанатичной экзальтацией. И глаза… в них горел тот же холодный, нечеловеческий свет, что был в глазах Заяна, но смешанный с дикой, хищной радостью. Билли Харгроув. И он смотрел прямо сквозь образ, будто видел её, Рейвен, наблюдающую. Ворон издал хриплый крик и взметнулся в ночь, оставив Рейвен стоять у окна с ледяным ужасом в жилах. Они попали в засаду. Прямо сейчас. Их план разрушен. Их ловят. Без раздумий, на автомате, она натянула поверх ночной рубашки платье и тёплую куртку Нэнси, накинула капюшон. Она не могла ждать до завтра. Они умирали сейчас. Она выскользнула из комнаты, прошла на цыпочках мимо двери спальни Уиллеров, к лестнице на второй этаж. Она ворвалась в комнату Майка, не стуча. Он спал, но проснулся мгновенно, увидев её лицо при лунном свете. – Что случилось? – – Они нашли их, – выдохнула она, голос срывался. – Засада. Харгроув. Он ведёт охоту. Сейчас. У мельницы или рядом. Они ранены. – Майк вскочил с кровати, его сонливость как рукой сняло. – Нэнси! – прошипел он, выскакивая в коридор. Через минуту они втроем – Майк, Нэнси и Рейвен – уже были в подвале. Нэнси, бледная, но собранная, быстро натягивала тёплые штаны и куртку поверх ночной сорочки. – Папа не должен знать. Он попытается нас остановить или пойдёт с нами, – быстро говорила она, проверяя небольшой, но острый кинжал, который всегда прятала под матрасом. – У нас есть может час, пока тревога не поднята по всей линии. Майк, ты можешь отключить сигнализацию на запасных воротах у сарая? Там проход через старый дренажный тоннель к лесу. – – Думаю, да, – кивнул Майк, его пальцы уже лихорадочно работали над портативным устройством, которое он называл «глушилкой». – Тогда пошли. Рейвен, ты знаешь, где это? – – Ворон показал… направление, – сказала Рейвен. Она всё ещё чувствовала эхо того панического образа. Он вёл на северо-восток, к старой каменоломне, что была в паре километров от мельницы. Логично – идеальное место для засады. Они выскользнули из дома, как тени. Ночь была морозной и беззвёздной. Майк провёл их к заднему сараю, к неприметному люку в полу. Тоннель оказался низким, сырым и вонючим, но он вёл под стену частокола, окружавшего деревню, прямо в лес. Бежали они молча, изо всех сил. Рейвен, несмотря на боль в ногах, не отставала. Адреналин и страх за своих гнали её вперёд. Майк и Нэнси бежали рядом, их дыхание рваными клубами таяло в темноте. Они достигли каменоломни минут через двадцать бешеного бега. Это была глубокая чаша, вырытая в склоне холма, с грудами битого камня и полуразрушенными бараками для рабочих. И сейчас она была освещена не огнём костра, а холодным, белым светом магических кристаллов, закреплённых на шестах. В центре чаши, окружённые со всех сторон, стояли её друзья. Вернее, не стояли – они были прижаты друг к другу спинами, образуя последний круг обороны. Лилит держала в руках два коротких кинжала, её лицо было покрыто кровью и грязью, но глаза горели неукротимым огнём. Перед ней лежало тело Бартоломью – огромный демогорган дышал хрипло, из его бока торчало несколько стрел. Кали, прижав руку к окровавленному плечу, стояла рядом, её взгляд метался, выискивая слабину в кольце. Аргайл был на ногах, но держался за бок, его лицо было белым от боли. Джойс и Джонатан прикрывали собой Уилла и Оди. Стив… Стив стоял перед ними всех, держа в здоровой руке окровавленную дубину (где он её взял?!), его лицо было разбито в кровь, но он улыбался той самой безумной, вызывающей улыбкой. А вокруг них, в идеальном боевом порядке, стояли люди. Не обычные стражники. «Чистильщики». В лёгких, почти чёрных доспехах, без опознавательных знаков. Их было человек двенадцать. И они не атаковали. Они ждали. На груде камней, чуть выше всех, сидел он. Билли Харгроув. Он был без шлема, его светлые волосы развевались на холодном ветру. В руках он не держал оружия. Он просто сидел и смотрел, как кошка смотрит на мышей в своей ловушке. На его лице играла улыбка – широкая, безумная, полная чистого, незамутнённого восторга. – Прекрасная работа, – сказал он, и его голос, бархатный и спокойный, странно контрастировал с обстановкой. – Просто прекрасная. Я чувствовал ваше приближение за милю. Такой… шум. Отчаяние. Страх. И эта маленькая искорка надежды. Вкусно. – Лилит плюнула в его сторону, смешав кровь со слюной. – Хвастаться легко, когда у тебя целый отряд, палач. – – О, это не просто отряд, дорогая, – мягко возразил Билли. – Это инструменты. А я – дирижёр. И сегодня мы сыграем для вас финальную симфонию. После того, как вы нам расскажете, куда делась девочка. Та самая, что так мило убежала от моего коллеги Заяна. – – Иди к черту, – прохрипел Стив. Билли рассмеялся. Это был искренний, весёлый смех. – Прямиком! Я уже там бывал, знаешь ли. И вернулся. С подарками. – Он медленно поднял руку, и пространство вокруг его пальцев затрепетало, будто воздух над раскалёнными камнями. – Видите ли, я тоже кое-что могу. Меня… просветили. – И тогда Рейвен, наблюдающая с края каменоломни из-за груды валунов вместе с Майком и Нэнси, почувствовала это. Волну чужеродной, подавляющей силы. Не тёмной. Не светлой в привычном понимании. Это была грубая, необузданная воля, искривлённая и усиленная чем-то извне. Билли не просто был фанатиком. Он был оружием. Живым оружием «Просвещённых», и его сила была направлена на подавление, на слом. Он направил руку в сторону их круга. И Уилл, стоявший в центре, вдруг вскрикнул, схватился за голову и рухнул на колени. Оди закричала, пытаясь его поддержать, но её собственное лицо исказилось от боли – она чувствовала эхо этой атаки. – Прекрати! – закричала Джойс, бросаясь вперёд, но один из «чистильщиков» отбросил её прикладом арбалета. Билли улыбался, наблюдая, как страдают дети. – Видишь? Не нужно никого бить. Просто… надавить. На самые больные места. У каждого они есть. – Это было слишком. Рейвен не выдержала. Она выскочила из укрытия. – Хватит! – крикнула она, и её голос, звонкий и юный, прорезал воздух каменоломни. – Я здесь! Оставь их! – Всё замерло. Все головы повернулись к ней. Лилит ахнула, и в её глазах вспыхнула дикая смесь облегчения и ужаса. Стив просто выругался, громко и смачно. Билли медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по ней, и его улыбка стала ещё шире, ещё безумнее. – А вот и наша потерянная овечка вернулась в стадо. И не одна, я смотрю. – Его глаза перешли на Майка и Нэнси, которые, стиснув зубы, вышли следом за Рейвен. – Уиллеры. Как мило. Семейный подряд предателей. – – Мы не предатели, Харгроув, – холодно сказала Нэнси, поднимая свой кинжал. – Мы просто не монстры. – – О, милая Нэнси, – прошептал Билли, и в его голосе вдруг прозвучала какая-то странная, извращённая нежность. – Все мы в душе монстры. Просто некоторые из нас это принимают. И используют. – Он спрыгнул с камней и медленно пошёл к ним, расхаживая перед своей линией «чистильщиков». Его силуэт казался неестественно лёгким, быстрым. – Ну что ж, отлично. Все в сборе. Девочка-ключ, её демоническая свита и… местные симпатизанты. Идеально для чистого, аккуратного завершения дела. – Он остановился и посмотрел прямо на Рейвен. – Знаешь, я почувствовал тебя, как только ты переступила границу моего поля. Твоя магия… она странная. Тихая. Но в ней есть потенциал. Правда, извращённый. Но «Просвещённые» знают, как выпрямить даже самые кривые ветви. – Он снова поднял руку, но теперь не для атаки на Уилла. Он направил её в сторону Рейвен. Она почувствовала, как невидимая, липкая паутина чужой воли начинает опутывать её, давить на сознание. Он пытался войти к ней в голову. Узнать. Сломать. И тогда что-то внутри неё взбунтовалось. Не тени. Не страх. Инстинкт самосохранения, смешанный с яростью за своих. Она не думала. Она просто оттолкнула. Всей силой своей воли, всем накопленным за дни страха и гнева. Воздух между ними дрогнул. Билли вздрогнул, и на его лице мелькнуло искреннее удивление, будто его лягнула муха, которую он считал мёртвой. – Интересно, – пробормотал он, и в его глазах вспыхнул ещё более жадный интерес. – Очень интересно. С тобой придётся поработать лично. – Он сделал шаг вперёд, но в этот момент раздался резкий, механический щелчок. Это был Майк. Он навёл на Билли своё устройство – «глушилку», но настроенную не на сигналы, а, судя по гудящему кристаллу в его центре, на что-то иное. Возможно, на саму магическую основу способностей Билли. Билли замер, его брови поползли вверх. – Мальчик-техник? Пытаешься играть со взрослыми игрушками? Мило. – Он щёлкнул пальцами. Один из «чистильщиков», стоявший ближе всех к Майку, молниеносно рванулся вперёд. Нэнси бросилась между ними, её кинжал блеснул, но «чистильщик» был быстрее. Он парировал удар рукоятью своего меча и сильным толчком отправил Нэнси на землю. Вторым движением он выбил устройство из рук Майка, и оно разлетелось на куски о камни. Третий удар – приклад в живот – сложил Майка пополам. – НЕТ! – закричала Рейвен, бросаясь к ним, но двое других «чистильщиков» схватили её с двух сторон, их хватка была железной. Хаос, который последовал, был коротким и жестоким. Увидев, как бьют Майка и Нэнси, Стив с рёвом бросился вперёд, но его скрутили трое. Лилит и Кали попытались контратаковать, но «чистильщики» работали как один слаженный механизм, без эмоций, без ошибок. Их было слишком много, они были слишком подготовлены, и у них был Билли, который одним взмахом руки мог парализовать волю, вызвать головокружение, заставить оружие выскользнуть из пальцев. Через минуту всё было кончено. Вся их группа – измученная, раненная, – лежала на земле или стояла на коленях, прижатая к холодному камню лезвиями мечей и наведёнными арбалетами. Бартоломью стонал. Уилл плакал, прижавшись к Оди. Джойс пыталась дотянуться до Джонатана, у которого из рассеченной брови текла кровь. Аргайл был без сознания. Стива и Лилит держали, скрутив руки за спину. Кали, истекая кровью, всё ещё пыталась вырваться, но её прижали к земле. Майк и Нэнси лежали рядом, Майк согнувшись от боли в животе, Нэнси – с рассечённой губой. Билли Харгроув медленно прошёл по кругу, осматривая свой улов. Его лицо сияло удовлетворением. – Идеально, – произнёс он тихо. – Все главные игроки в одном месте. Две половинки Ключа. – Он кивнул на Оди и Рейвен. – Носитель пророчеств. – Взгляд на Уилла. – Мастер теней. – На Кали. – Контрабандист, травница, картограф… и даже местные диссиденты. Чистка будет образцовой. А информация, которую мы извлечём из вас… – он остановился перед Лилит, склонился к её лицу, – особенно из тебя, Найтшейд… она приведёт нас прямиком к сердцу вашего дома. И к вашим дорогим родителям. – Лилит плюнула ему прямо в лицо. Билли даже не отшатнулся. Он просто вытер слюну с кровью рукавом и улыбнулся. – Дух. Мне нравится. Его будет интересно ломать. – Он выпрямился и обвёл всех взглядом. – Встать. Связать. Готовить к транспортировке. Мы отправляемся в Цитадель Просветления. У нас много работы. – «Чистильщики» принялись за дело быстро и эффективно. Руки связали за спиной верёвками, пропитанными чем-то, что глушило магию – Рейвен почувствовала, как её связь с тенями оборвалась, будто перерезали нерв. На глаза некоторым, в том числе Лилит и Кали, надели плотные повязки. На ноги – кандалы, соединённые короткой цепью. Рейвен, в последний раз оглядевшись, встретилась взглядом с Майком. Он лежал, но смотрел на неё. И в его взгляде не было страха или обвинения. Было только сожаление и какая-то твёрдая решимость. Он беззвучно шевельнул губами: «Прости». Она покачала головой. Не его вина. Они попытались. И проиграли. Потому что противник был сильнее, хитрее и обладал ресурсами, о которых они даже не догадывались. Билли подошёл к ней вплотную, наклонился так, что его губы почти коснулись её уха. – Не грусти, маленькая птичка, – прошептал он сладким, ядовитым шёпотом. – Тебе предстоит великая честь. Ты станешь частью чего-то большего. Как и твоя рыжая подружка. Как и все вы. Мы очистим этот мир от скверны хаоса. И начнём… с вас. – Его слова повисли в ледяном воздухе каменоломни. Грубые руки подхватили Рейвен, поставили на ноги и толкнули вперёд, в колонну таких же побеждённых, связанных, обречённых. Первая часть их бегства завершилась не на пороге свободы, а в цепких лапах самого страшного врага. Они прошли через погони, ледники, тюрьмы и чужие дома, чтобы в конце концов собраться всем составом здесь, в каменной ловушке, под безумным взглядом фанатика, который считал себя орудием высшей воли. Конвоируемые «чистильщиками», они потянулись из каменоломни в предрассветную тьму. Впереди была Цитадель Просветления, Лаборатория Бреннера и все ужасы, о которых они так боялись. Их надежда была разбита. Их силы сломлены. Но они были вместе. Все. И пока они были вместе, даже в цепях, даже на краю гибели, оставалась крошечная, едва теплящаяся искра. Искра того, что, возможно, однажды, эта связь окажется сильнее любых цепей, любых «просвещённых» и любых древних пророчеств. Но это была уже история для следующей части. А пока что тьма сгущалась, и колонна пленников, спотыкаясь, уходила в неё, оставляя позади лишь следы на снегу да тяжёлое, горькое эхо поражения.