4

Гонка в Лас-Вегасе была адом. Не в смысле результата — четвёртое место после квалификации на седьмом было неплохо. Ад — это давление. Миллионы глаз, каждое действие под микроскопом, бесконечные дебриты, встречи с инженерами, улыбки спонсорам. Вечный карнавал, где ты одновременно и главная звезда, и заложник. Именно поэтому Ландо сбежал. Недалеко. Всего лишь в маленькую кондитерскую на одной из узких улочек за портом, известную только местным и тем немногим из паддока, кто ценил тишину больше, чем гламур. Он заказал два эспрессо и круассан, собираясь просто пялиться в стену следующие полчаса, но судьба (или чёрное чувство юмора) распорядилась иначе. Дверь открылась с легким звонком колокольчика, и вошла она. Агата. Он не видел её больше года. Не со времён того дурацкого, пышного благотворительного гала в Милане, где они провели весь вечер, смеясь в тени балкона над чопорностью светской толпы. Тогда он был просто Ландо из Формулы 1, а она — Агата, подруга сестры одного из партнёров «Макларена», умная, ироничная и на удивление не впечатлённая всем этим цирком. Они обменялись номерами. Переписывались пару недель, но его график — это чёрная дыра, а её жизнь, как он понял, была не менее насыщенной. Контакт сошёл на нет. И вот она здесь. В простых джинсах, белой футболке и с сумкой через плечо. Волосы, собранные в небрежный пучок, несколько выбившихся прядей. Она выглядела... реальной. Настоящей посреди этой вычурной театральной декорации Монако. Ландо почувствовал, как уголки его губ сами собой потянулись вверх. — Неужели мои шпионы выдали тебя? — раздался его голос, прежде чем он успел подумать. Агата вздрогнула и обернулась. В её карих глазах мелькнуло удивление, а затем — тёплая, узнающая улыбка. — Ландо? Боже, вот неожиданность. Какие шпионы? — Ну, как же. Ты появляешься в моём секретном убежище в самый нужный момент, когда мне нужно спасаться от безумия. Это не может быть совпадением, — он жестом пригласил её к своему столику у окна. — Твоё убежище? — она подошла, скинула сумку. — Прости, что разрушаю твою теорию заговора, но я здесь каждое лето. Моя тётя владеет этой кондитерской. Я помогаю ей с бухгалтерией, когда приезжаю. — Что ж, — Ландо фехтовальщиком откинул воображаемую шпагу, — значит, я на твоей территории. Прошу пощады. Эспрессо в счёт извинений? Агата рассмеялась и кивнула, садясь напротив. — Сдаёшься слишком легко для гонщика. Но эспрессо принимаю. Несколько минут они болтали ни о чём. О Монако, о погоде, о вкусе круассанов (по её экспертому мнению, они были лучшими в городе, и он был готов с этим согласиться). Лёгкость, с которой они когда-то общались, вернулась почти мгновенно. Но Ландо заметил тень под её глазами, лёгкую напряжённость в плечах. — Так, — начал он, отпивая кофе. — Признавайся. Ты не только из-за бухгалтерии. У тебя вид человека, который либо только что сдал сложный экзамен, либо убежал от чего-то. Или от кого-то. Агата подняла на него взгляд, удивлённая его проницательностью. — Это так заметно? — Для меня да. Я, знаешь ли, эксперт по бегству. Профессионал, можно сказать. Со скоростью выше 300 км/ч. Она покрутила ложку в пустой чашке. — От семьи, если точнее. От... ожиданий. Мой отец решил, что моя карьера искусствоведа это милая хобби, и что пора «остепениться» и заняться чем-то серьёзным. Вроде управления частью его бизнеса или, на худой конец, «удачного» замужества с сыном его партнёра. Сказал, что я «разбрасываюсь своим потенциалом». Ландо скривился. — Ох. Классика. «Мы знаем, как тебе лучше». Знакомый мотив. Только у меня вместо отца примерно половина журналистов, интернет-экспертов и иногда даже команда в особо весёлые дни. — И что ты делаешь, когда это давление становится слишком сильным? — спросила Агата с интересом. — Сажусь в машину и гоняю. Или играю в гольф. Или туплю в стримы. А иногда... иногда я просто уезжаю. Физически. Вот как сейчас. Нахожу дыру в расписании и сбегаю, чтобы побыть просто человеком, а не «Ландо Норрисом, пилотом Формулы-1». — И помогает? — На время. Потом всё возвращается. Но эти моменты... они как пит-стоп. Дают передышку, свежие шины, чтобы ехать дальше. Он помолчал, глядя на неё. — А ты? Куда ты сбегаешь? — Сюда, — просто сказала Агата. — Я сбегаю сюда. Запах миндаля и кофе, шум порта вдалеке, тётя, которая вечно ворчит на поставщиков... Это напоминает мне, кто я есть на самом деле. Без всех этих титулов и ожиданий. — Значит, мы оба сегодня на пит-стопе, — улыбнулся Ландо. — Похоже на то. Они замолчали, и тишина между ними была комфортной, наполненной пониманием. За окном проходила группа туристов с громким смехом. — Знаешь, — начал Ландо, немного нерешительно. — Завтра гонка. Адреналин, концентрация, результат... Всё это важно. Но иногда, после финиша, особенно если всё прошло... неидеально, бывает очень пусто. Все обсуждают стратегию, время круга, а ты просто хочешь поговорить о чём-то нормальном. О том, какие тут, оказывается, вкусные круассаны. Агата смотрела на него внимательно, и в её взгляде не было ни капли жалости, только понимание. — Это и есть цена, да? За скорость, за славу. — Да, — он кивнул. — И иногда кажется, что платить её не с кем. Все либо тоже в этой системе, либо смотрят на тебя как на инопланетянина. — Я не считаю тебя инопланетянином, Ландо, — тихо сказала Агата. — Я считаю тебя парнем, который очень любит свою работу, но иногда забывает, где находится аварийный выход. Он рассмеялся, и это был искренний, лёгкий смех. — Ты права. Как всегда. На гала ты тоже сразу раскусила, что я терпеть не могу все эти церемонии. — Потому что ты ёрзал на стуле, как на школьной линейке. Это было довольно очевидно. Ландо взглянул на часы на телефоне. Время побега истекало. Через двадцать минут у него начинался брифинг. Реальность настойчиво стучалась в дверь. — Мне пора, — с сожалением произнёс он. — Брифинг команды. Иначе мои инженеры объявят мне бойкот. — Конечно. Спасибо за кофе и... за передышку. Он встал, поправляя бейсболку. — Слушай, Агата... — он запнулся, что было для него редкостью. — Может, дашь номер ещё раз? Тот старый, наверное, затерялся где-то среди моих сообщений спонсорам. Она улыбнулась, достала телефон. — Только если ты будешь им пользоваться не только для того, чтобы жаловаться на скучные гала-ужины. — Обещаю, — он сказал это с неподдельной серьёзностью. — Я могу писать и о других важных вещах. Например, о погоде в Сильверстоуне. Или о том, как меня в очередной раз обошёл на старте какой-нибудь наглый соперник. — Договорились, — она продиктовала ему номер. Ландо стоял в дверях кондитерской, чувствуя странное смешение эмоций. Гонка завтра. Давление. Ожидания. Но теперь в его голове, среди всей этой суеты, было тихое, тёплое место. Место с запахом кофе и миндаля и с понимающей улыбкой. — Удачи завтра, — сказала Агата, всё ещё сидя за столиком. — Гоняй осторожно. Но выигрывающе. — Постараюсь, — он ответил, подмигнул ей. — А ты... держись. И помни про аварийный выход. Он всегда есть.