Лень

Воздух в комнате вдруг стал вязким, словно кисель. Звуки исчезли, а свет свечей превратился в тусклое серое марево. К кровати медленно, почти не касаясь пола, приблизился Бельфегор — Князь Лени. Он не был разгневанным или похотливым. Его лицо выражало глубокую, вековую усталость, а глаза казались двумя колодцами бездонного сна. Он посмотрел на Вики, и в этом взгляде не было ни капли жалости — только желание закончить работу и погрузиться в небытие. — Ты так устала, Вики… — его голос прозвучал прямо в её мозгу, убаюкивая, стирая остатки боли. — Зачем бороться? Зачем кричать? Просто отдайся мне. Прими мой дар покоя, и всё это закончится. Вики хотела выплюнуть ему в лицо проклятия, но её язык был словно из ваты. Архидемон (её собственная тень), который до этого держал её жестко, теперь сам расслабился, навалившись на Вики своей тяжелой, темной массой. Его руки безвольно упали вдоль её тела, но его вес продолжал прижимать её к матрасу. — Завершай, — выдохнул Архидемон. — Она готова к великому сну. Бельфегор вошел в нее не как захватчик, а как наползающий туман. Его присутствие не несло боли, оно несло пустоту. Вики, чье тело было истерзано жаром, холодом и неистовым расширением предыдущих шести сил, внезапно почувствовала, как её сознание начинает обволакивать серая пелена. — Довольно… — прошептал Бельфегор, и этот шепот стал единственным звуком в её лишенном чувств мире. — Слишком много криков, слишком много борьбы. Твой разум — это помеха. Спи, Вики. Найди свой покой в моей бездне. Он приложил ладонь к её влажному лбу, и в тот же миг веки Вики отяжелели. Сопротивление, которое она оказывала последние часы, просто испарилось. Её мышцы обмякли, голова безвольно откинулась на подушки, а глаза закрылись. Это был принудительный, глубокий сон — дар, который был не менее жестоким, чем пытки Гнева, ведь он лишал её последней защиты: осознания себя. Только когда Вики полностью погрузилась в беспамятство, Бельфегор приступил к делу. Он двигался в её спящем теле медленно, почти лениво, вливая в её лоно энергию вечного застоя. Его сила была подобна тяжелой ртути; она обволакивала бушующие внутри нее энергии Гордыни, Гнева и Похоти, утихомиривая их и заставляя осесть, словно пыль в заброшенном склепе. Это было странное и жуткое зрелище: неподвижная, бледная Вики, похожая на мраморное изваяние, и Бельфегор, завершающий запечатывание в полной тишине. Каждый его толчок был направлен на то, чтобы окончательно закрепить семена всех грехов в её матке. Вики не чувствовала, как её плоть в последний раз растягивается до предела, принимая седьмой дар; она лишь тихо, почти неслышно дышала во сне, пока её тело превращалось в совершенный инкубатор. Когда он наконец закончил, его холодная сущность заполнила последние пустоты в её переполненном чреве. Печать на животе Вики вспыхнула мертвенно-серым светом, а затем окончательно почернела, становясь неподвижной и глубокой, как сама бездна. Бельфегор медленно отстранился, глядя на её безмятежное, спящее лицо. — Теперь ты — тишина, — произнес он, растворяясь в тенях комнаты. Вики осталась лежать в глубоком сне, полностью наполненная смесью семи демонических ипостасей. В этой тишине её собственный Архидемон окончательно слился с её тенью, довольно прошептав в глубинах её подсознания: — Спи. Мы получили всё, что нам было нужно. Теперь мы будем расти.