Милосердие Архидемона

Прошло несколько дней. Вики просыпается в своих покоях. Она чувствует себя иначе — сильнее, но в то же время обремененной темным присутствием внутри. Её преподавательская деятельность в Академии должна продолжаться, но теперь каждый шаг дается ей с трудом из-за веса ребенка, растущего сверхъестественно быстро. После того как Бельфегор запечатал последний грех, Вики погрузилась в тяжелое, беспробудное забытье, которое длилось ровно семь суток. Её тело, превращенное в живой алтарь, не просто отдыхало — оно переплавлялось. Проснувшись, она обнаружила, что её прошлая жизнь преподавательницы в Академии осталась в прошлом, разбитая вдребезги собственной сущностью. Архидемон, её тень, которая теперь снова стала частью её сознания, больше не позволял ей даже думать о лекциях или студентах. Для него она перестала быть личностью и стала «драгоценным сосудом», который нужно беречь в золотой клетке. Её жизнь превратилась в интимную и болезненную изоляцию в роскошных покоях под надзором собственной тени. Каждое утро начиналось с того, что она чувствовала невероятную тяжесть: ребенок рос с неестественной скоростью, высасывая магию прямо из её сосудов. Её живот, на котором черная печать пульсировала каждым из семи грехов, стал заметно округлым и твердым, как камень. Она жила в состоянии постоянной энергетической передозировки — то её бросало в жар от огня Абаддона, то окутывало ледяным холодом Левиафана, то накатывала такая лень, что она часами не могла поднять даже руку. Архидемон стал её единственным собеседником и тюремщиком. Он заставлял её употреблять особые зелья, чтобы поддерживать рост плода, и часто сам ласкал её живот, прислушиваясь к тому, как внутри бьется сердце существа, которое уже сейчас было могущественнее любого высшего демона. Вики чувствовала себя пленницей собственного тела; она часто стояла у окна, глядя на башни Академии, но знала, что стоит ей сделать шаг к дверям, как тень силой вернет её на кровать. Её преподавательская мантия пылилась в шкафу, а взамен она носила лишь тонкий шовк, который не сдавливал её живот. Князья Ада не забыли о ней: она чувствовала их взгляды сквозь печать, зная, что каждый из них ждет момента, когда она снова станет «готовой» для их визитов, ведь инициация была лишь началом их длительного права на нее. Прошло всего две недели с момента инициации, но для Вики они показались вечностью. Её тело менялось с пугающей скоростью: живот стал еще тяжелее, а кожа на нем была натянута словно пергамент, сквозь который временами проступало зловещее черное сияние печати. Архидемон держал её в строгой изоляции, позволяя лишь медленные прогулки по террасе под присмотром теней. Едва тяжелые двери покоев распахнулись под властным напором Люцифера, воздух в комнате мгновенно превратился в раскаленный свинец. Князь Гордыни сделал лишь один шаг внутрь, его глаза уже горели холодным золотом, а взгляд был нацелен на Вики, которая тяжело сидела в кресле, обнимая свой живот. Он не успел произнести ни слова, не успел даже протянуть руку в её сторону. Из самой глубины комнаты, прямо из тени Вики, вырвался вихрь абсолютной тьмы. Архидемон материализовался мгновенно, преградив путь Властелину Ада. Это не было просто проявлением магии — это была первобытная защита владельца. Сущность Вики выросла до самого потолка, расправив крылья из живой темноты, которые полностью отгородили Вики от взгляда Люцифера. — Назад, — голос Архидемона прозвучал словно грохот обвала в бездне. — Ты переступил порог без приглашения, Князь. Люцифер замер, его лицо исказилось от обиды и удивления. Он попытался надавить своей аурой, но Архидемон даже не шелохнулся. Напротив, темная сущность сделала резкий выпад вперед, прижимая Люцифера к самым дверям. Когтистая рука Архидемона остановилась в миллиметре от горла Князя, а вокруг них закружилась магия такой силы, что пол начал плавиться. — Ей нужен покой, — процедила сущность, и в этом голосе слышалась вибрация самой Вики, её усталость и её гнев. — Твой след уже внутри. Больше ты не получишь ни дюйма её плоти, пока я не дозволю. Прочь. Люцифер, который никогда в жизни не слышал подобного тона от подчиненных, на мгновение потерял дар речи. Он видел, что Архидемон не блефует — он готов разорвать пространство и время, чтобы защитить «сосуд» и плод. Сила сущности Вики сейчас подпитывалась не только её магией, но и мощью ребенка, растущего внутри. — Ты защищаешь её так, будто она — твоя собственность, — холодно выплюнул Люцифер, отступая на шаг в коридор. — Но не забывай, чьего ребенка она носит. — Она носит своего ребенка, — отрезал Архидемон. — А ты здесь больше не желанный гость. Двери с грохотом захлопнулись прямо перед лицом Люцифера, а магические засовы со щелчком запечатали вход. Архидемон медленно обернулся к Вики. Его фигура начала уменьшаться, становясь более человечной, но глаза всё еще горели темным огнем. Вики смотрела на свою тень широко раскрытыми глазами. Она впервые увидела, как её собственная сущность заставила отступить самого Сатану. Она почувствовала странное, почти физическое облегчение — впервые за это время она была в безопасности. — Ты… ты выгнал его, — прошептала она, прижимая ладони к животу, где ребенок вдруг затих, почувствовав спокойствие матери. Архидемон подошел и молча опустился у её ног. Его рука, которая только что была готова убить Князя, теперь осторожно, почти невесомо легла на её колено. — Я — это ты, Вики. И я не дозволю им разорвать нас на части. Ты будешь преподавать, жить и расти так, как захочешь ты… под моей защитой. Вики сидела в кресле, тяжело дыша, и смотрела на свою тень. Облегчение от того, что Люцифер ушел, быстро сменилось горечью и отвращением. Она вспомнила ту ночь, когда её собственная сущность — этот самый Архидемон — держал её руки, пока князья один за другим входили в неё. — Тебе плохо? — голос Архидемона прозвучал в её голове мягко, но Вики вздрогнула. — Не смей… не смей прикасаться ко мне так, будто ты мой защитник, — прохрипела она, отталкивая его руку от своего колена. — Ты позволил этому случиться. Ты сам поставил эту печать. Ты помогал им разрывать меня на части. А теперь ты строишь из себя героя? Ты — монстр, который просто не хочет делиться добычей. Архидемон ничего не ответил, лишь его глаза на мгновение вспыхнули печальным, темным блеском. Он растворился в воздухе, вернувшись в её тень, оставляя Вики наедине с её болью и ощущением полного предательства собственного «Я».