Часть 2

Я не сразу понял, что что-то пошло не так. У племени воды опасность звучит иначе. Не треском ветвей, не резким криком птиц, как в лесу. Здесь тревога приходит с тишиной — слишком ровной, слишком пустой. Вода замирает первой. Потом воздух. Я заметил это, когда лагуна вдруг стала гладкой, как стекло. Кири была впереди. Она плыла легко, уверенно, почти не разрезая воду - как будто море приняло её раньше, чем она успела попросить. Я держался чуть в стороне, больше наблюдая, чем участвуя. Так было всегда: я следил, чтобы она была в поле зрения. Не потому что она нуждалась во мне. Потому что я нуждался знать, что с ней всё в порядке. Первый звук был неправильным. Резкий. Металлический. Чужой. - Кири! - я крикнул раньше, чем понял, откуда пришла угроза. Всплеск. Крик. Боль - даже на расстоянии она ощущалась, как удар под рёбра. Небесные люди. Я ненавидел это слово. Оно звучало слишком красиво для того, чем они были. Их машины рвали воздух, оставляя за собой мутные следы, и вода отзывалась дрожью, будто её ранили вместе с нами. Я нырнул. В такие моменты тело вспоминает быстрее головы. Руки, лёгкие, сердце - всё работает на автомате. Я нашёл её у кромки воды, там, где кораллы переходили в камень. Кири сидела, опершись на ладони, стараясь не смотреть на свою ногу. Кровь стекала медленно, почти лениво, растворяясь в солёной воде. - Эй, - сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Смотри на меня. Она посмотрела. В её глазах не было паники. Только злость - тихая, сосредоточенная. - Я в порядке, - сказала она. Ложь. Но из лучших побуждений. Я опустился рядом, вытащил всё, что было нужно. Человеческие вещи всегда казались здесь неуместными, но именно они сейчас были единственным, что имело значение. Я работал быстро, но осторожно. Промывал рану, убирал кровь, проверял, насколько всё плохо. Кири вздрогнула, когда я коснулся кожи. - Прости, - сказал я. - Всё нормально, - ответила она. - Я рада, что ты со мной. Это было сказано просто. Как факт. Но меня накрыло сильнее, чем любой страх. Когда я приподнял её ногу, чтобы перевязать рану, свет вокруг изменился. Я заметил это не сразу. Сначала подумал, что это отражение воды. Потом- что глаза устали. Но свет не исчез. Он собирался в одном месте, становился чётче, мягче, осмысленнее. На её стопе - чуть выше изгиба, там, где кожа тонкая и чувствительная - проступал узор. Звезда. Маленькая. Синяя. Совершенно такая же, как у меня. Мир сузился до одной точки. Я перестал слышать воду. Перестал чувствовать собственное дыхание. Осталась только эта звезда - живая, тёплая, настоящая. Она не вспыхивала резко. Она **дышала**. Медленно. Спокойно. В ритме, который я знал слишком хорошо. Мои руки дрогнули. Я вспомнил свои собственные звёздочки. Как они иногда казались ярче — без причины. Как я никогда не придавал этому значения. Как смеялся над собой, когда мысль о предназначении вообще приходила в голову. Людям не дают меток. Так говорили легенды. Но легенды никогда не говорили, что делать, если они ошиблись. - Паук? Что-то не так? - тихо позвала Кири. Я понял, что замер слишком надолго. - Всё нормально, - сказал я быстрее, чем подумал. - Просто… рана глубже, чем кажется. Я продолжил перевязку, заставляя себя смотреть только на кровь, бинты, кожу. На всё, кроме звезды. Но она была там. Я чувствовал её, как чувствуют взгляд, даже когда не смотрят прямо. Знак не исчез. Он не пытался скрыться. Будто знал, что момент пришёл. Когда я закончил, Кири осторожно опустила ногу в воду. Свет на мгновение стал мягче, спокойнее. Как будто звезда успокоилась. - Спасибо, - сказала она. - Ты всегда знаешь, что делать. Я не ответил. Потому что впервые в жизни я не знал. --- Позже, когда опасность отступила и ночь окончательно опустилась на лагуну, я сидел один. Вода тихо плескалась у берега. Где-то далеко переговаривались меткайина. Мир снова стал цельным - как будто ничего не произошло. А внутри меня всё было разрушено. Если это знак - значит, я был слеп. Если это случайность - значит, Эйва жестоко шутит. Я думал о Кири. О том, что она могла знать с самого начала. О том, что она могла скрывать. О том, что у неё, возможно, уже есть предназначенный - и я только что увидел его знак по ошибке. Я посмотрел на свою ногу. Звёзды светились. Не ярко. Не вызывающе. Спокойно. Как будто они ждали, когда я наконец пойму.