Глава XIX. Зов ада

Дождий 2, 1118 год IV эры (II новая эра) Королевская Магическая Академия, город Берсель,

что в Королевстве Вифанция

Прошёл месяц с тех пор, как Хэлл взялся тренировать самых слабых учеников своего курса. Месяц, который незаметно перекроил привычный уклад жизни маленькой, но упорной группы. Тренировки были изматывающими до дрожи в коленях и тумана в голове. Они проходили на арене, стук деревянных клинков, сдавленные выкрики заклинаний и тихий, ровный голос Хэлла, поправлявшего, объяснявшего, подгонявшего. Хоть Хэллу и было поручено тренировать Махиру Вейл и Хираку Рен, к ним присоединился Кай Эберхард. Он был с ними, чтобы стать сильнее, чтобы защищать слабых, его рыцарские качества кричали об этом. Спаянными общим потом, усталостью и первыми, ещё робкими победами, ребята были не просто однокурсниками, а товарищами. Через двадцать дней Хэлл ввёл в программу фехтование. Не просто удары по манекенам, а принцип. «Оружие — лучший проводник для колющих и режущих заклинаний, — объяснял он, ловко переворачивая в руках обычный тренировочный меч. — Контроль выше, атака сильнее. А главное — с клинком в руке вы перестаёте быть просто магом. Вы становитесь бойцом, способным ответить на любой вызов». Махиру и Хираку ловили каждое слово. Они учились вкладывать ману в деревянные клинки, чувствуя, как магическая энергия наполняет удар неестественной тяжестью и резкостью. Прогресс был налицо. Их движения, когда-то неуверенные и робкие, обрели чёткость. Страх перед соприкосновением сменился расчётом. В то время как Кай, уже с самого начала отлично управлялся с мечом, так как у него был личный тренер с семи лет. Итог подвела сегодняшняя, двойная пара по фехтованию. Инструктор, суровый ветеран со шрамом на лице, проверял каждого. Когда очередь дошла до Махиру и Хираку, аудитория затихла. Ожидали очередного позорного зрелища. Вместо этого увидели слаженную, техничную работу. Махиру, с её огненными волосами, собранными в тугой хвост, двигалась с неожиданной грацией, её удары были быстры и точны. Хираку, обычно ссутулившийся, держал строгую защиту, его парирования были жёсткими и своевременными. Инструктор, кивнув, выставил им высокий балл. На их лицах расцвели улыбки — редкие, сияющие, заработанные. А затем настал черёд Хэлла. Он вызвался на спарринг с самим инструктором. Аргументируя это тем, что тут нет достойных противников, поэтому боится их поранить. На самом деле Хэлл с легкостью мог сдерживаться, но так как он должен был доказать то, что он не просто так является бюджетником, ему пришлось бросить вызов инструктору. Бой длился почти десять минут. Это не была яростная схватка. Это был хладнокровный разбор. Хэлл, используя лишь различные усиления тела и тот же тренировочный меч, казалось, читал каждое движение противника. Он не атаковал первым. Он ждал, отступал на полшага, уводил клинок вскользь. А потом, в момент, когда инструктор, раздражённый пассивностью, пошёл в решительную атаку, Хэлл сделал одно стремительное движение — не удар, а точный, почти невесомый толчок своим клинком в основание чужого. Меч инструктора с неприятным дребезжанием вылетел из руки и, описав в воздухе дугу, воткнулся в землю у самых его ног. Наступила гробовая тишина. Инструктор посмотрел на свою пустую ладонь, затем на Хэлла. В его глазах не было злости, лишь холодное уважение и лёгкое недоумение. «Высший балл», — отрезал он, поднимая свой меч. — «Да уж, такого позора я еще не испытывал. Молодец, сумел порадовать старика». После двух пар их отпустили на обед. Четверка победителей — уставших, но окрылённых — брела в сторону столовой. Махиру что-то быстро и возбуждённо рассказывала Каю, размахивая руками. Хираку шёл рядом, молчаливый, но в его обычно мрачных глазах светилось тёплое, почти отеческое удовлетворение. Он лишь изредка поглядывал на Хэлла, и в этом взгляде, помимо благодарности, тлела знакомая, острая тень ревности — к лёгкости, с которой Хэлл общался с Махиру как на тренировках, так и в свободное от учебы время, к его непоколебимой уверенности, к тому, что он всегда был в центре. Хэлл шёл позади всех, отстранённый. Он разделял всеобщее ликование, но не подавал вида. Он был горд за своих подопечных. Он только что продемонстрировал академии нечто большее, чем просто талант. Он показал метод, результат, лидерство. И теперь ему предстояло сделать следующий шаг. Шаг, о котором он, поглощённый тренировками и ролью наставника, по иронии судьбы, почти забыл. Столовая гудела, как гигантский улей. Запах тушёных овощей, свежего хлеба и жареного мяса витал в воздухе, смешиваясь с гомоном сотен голосов. Хэлл с товарищами заняли свободный стол в углу. Разговоры вертелись вокруг утренней победы. Кай с аппетитом уничтожал свиную отбивную, время от времени вставляя самоуверенные замечания о том, как они «покажут себя» и на следующем экзамене. Махиру, раскрасневшаяся, делилась деталями своего боя, а Хираку молча кивал, украдкой наблюдая, как луч послеобеденного солнца играет в её огненных волосах. Хэлл ел мало и быстро. Его мысли были далеко от еды и болтовни. Он понял, что совсем забыл о создании фамильяра. Мысленно перебирая главы из учебника по магической биологии, вспоминая теорию призыва фамильяров. Существовало три основных пути: искусственное создание из подручного материала, приручение и магическое подчинение дикого существа и, наконец, истинный призыв — установление контракта с магическим существом. Последний способ был самым сложным, рискованным и… самым престижным и подходящим, чтобы набрать еще очков для директора академии, дабы больше не было сомнений у руководства, что те сделали правильный выбор, дав ему статус бюджетника. — На третью пару всем явиться на лугу за южным корпусом, — напомнила, проходя мимо их стола, строгая староста. — Профессор Кадзуши будет принимать зачёт по фамильярам. Не опаздывайте. Тревожный холодок пробежал по спине Хэлла. Эти слова лишний раз напомнили, что у него не было фамильяра. Ни искусственного, ни призванного. Ничего. Обед подошёл к концу слишком быстро. Вместе с потоком студентов они вышли на просторный зелёный луг, окаймлённый старыми вязами. Здесь уже собрался почти весь их курс. В центре, в окружении учеников, стояла профессор Котонэ Кадзуши. Её волосы были убраны в безупречный пучок, а лицо, обычно выражающее спокойную заинтересованность, сейчас было сосредоточенным и оценивающим. — Начнём, — раздался её голос. — По списку. Показывайте своих фамильяров, демонстрируйте базовый контроль. Напомню, балл зависит не от силы существа, а от устойчивости связи и вашего умения им управлять. Процессия началась. Большинство однокурсников выходило вперёд с неуклюжими творениями: деревянные големы, скреплённые магией и надеждой, каменные пауки, едва шевелящие конечностями, приручённые птицы или мелкие животные, сидящие на плечах. Были и те, кто, видимо, запомнил слова Хэлла о личном предмете для связи — одна девушка призвала фамильяра-элементаля из сплетённых собственных волос. Кадзуши кивала, делала пометки в свитке, иногда задавала короткие вопросы. Хираку вышел, стиснув зубы. Он потратил несколько дней, пытаясь создать что-то достойное. Из земли перед ним медленно поднялась фигура, напоминающая человека, но собранная из корней, веток и комьев глины. Голем сделал тяжёлый шаг, скрипя и осыпая землёй. Контроль был слабым, связь — натянутой, как струна. — Неплохо, но связь установлена плохо. Не хватает ни контроля, ни связи. Но то, что ты смог его сотворил — заслуживает похвалы. Удовлетворительно, — заключила Кадзуши. Хираку, красный от напряжения, вернулся в строй, избегая встретиться взглядом с Махиру. Затем очередь дошла до Махиру. — Махиру Вейл. Показывайте, — наказала куратор, и в её голосе прозвучала лёгкая, едва уловимая нотка скепсиса. Весь курс знал, кто была самой слабой. Преподаватель еще не знал, об ее успехах в фехтовании, в отличии от остальных учеников. Будь она в курсе, то поняла бы, что у ученицы не только увеличился запас маны, но и то, что она может тратить, в процентном соотношении, куда больше этой энергии, чем остальные. Махиру глубоко вздохнула, вышла на открытое место. Она зажмурилась на мгновение, собираясь с мыслями, затем протянула руку в сторону, ладонью к небу. Её голос, обычно тихий, прозвучал звонко и уверенно: — Рюко! Приди на мой зов! Воздух вокруг её пальцев затрепетал. Не яркая вспышка, а мягкое, тёплое сияние, из которого посыпались, словно конфетти, светящиеся частицы, похожие на лепестки сакуры. И в центре этого волшебного снегопада на зелёной траве материализовался кролик. Но не обычный. Он был размером с крупную кошку, а его шкурка отливала нежным перламутрово-розовым цветом. Самое невероятное — его уши. Они были непропорционально длинными и широкими, струившимися по земле, словно шёлковый шарф, их кончики лежали на полметра дальше его пушистого хвостика. Кролик тряхнул головой, и его гигантские уши взметнулись, как крылья, а в следующее мгновение он уже сидел на плече Махиру, уткнувшись холодным носиком в её щёку. По лугу пробежал вздох восхищения. Даже мисс Кадзуши брови поползли вверх. Махиру призывала не искусственного слугу и не приручала зверька. Она призвала магическое существо. Связь между ними ощущалась физически — тёплым, пульсирующим сиянием. — Превосходно, Махиру, — наконец произнесла Кадзуши, и в её глазах вспыхнул неподдельный интерес. — Истинный призыв. Связь чистая, сильная. Фамильяр обладает собственной магической природой. Высший балл. Махиру просияла. Она нежно погладила Рюко по голове, и кролик в ответ тыкнулся в её ладонь. Хираку смотрел на неё, и в его глазах смешались восторг, гордость и та самая, знакомая горечь — она снова ушла вперёд, в тот мир, куда он, кажется, не мог дотянуться. А затем профессор перевела взгляд. Её глаза остановились на Хэлле. Она изначально ожидала от парня многого, ее ожидания уже были завышены, поэтому он и был поставлен в конец списка. — Хэлл. Ваша очередь. Тишина на лугу стала абсолютной. Все обернулись. Ждали очередного чуда от того, кто только что унизил инструктора по фехтованию и вытянул двух аутсайдеров на высокие баллы. Хэлл почувствовал, как под взглядами десятков людей кровь приливает к лицу. Он медленно вышел вперёд, на то самое место, где только что сияла Махиру. Его взгляд упал на траву, затем поднялся на Кадзуши. — Я… — сначала нерешительно произнес он, но потом сразу же стал говорить уверенно, — Учитель, простите, но придется подождать. Я совсем забыл про создание фамильяра, так что мне придется зачитать долгое заклинание призыва прямо сейчас. Тишина взорвалась. Кто-то сдержанно хихикнул. Кай замер с открытым ртом. Хираку не выдержал и пробурчал так, чтобы слышали ближайшие: «Ну хоть где-то он не идеален…» — Тихо, — строго сказала Кадзуши, но её взгляд, изучающий и проницательный, не отрывался от Хэлла. — Объяснитесь. — Я был поглощён тренировками, подготовкой к фехтованию… — начал Хэлл, и его оправдание прозвучало на удивление искренне. — Думал только о том, как ребята сдадут зачёт. А о своём… просто вылетело из головы. Кадзуши секунду молча смотрела на него, словно взвешивая что-то. Потом её губы тронула едва заметная, почти одобрительная улыбка. —Все силы — подопечным, себе — ничего. Что ж, — она сделала паузу для драматизма. — Ничего. Подождем. Призывайте на глазах у всех. Будет поучительно. На лугу снова воцарилась тишина, но теперь в ней висело напряжённое, сладостное ожидание. Хираку сжал кулаки. Махиру смотрела на Хэлла с тревогой и надеждой. Кай прищурился. Хэлл закрыл глаза на долю секунды, отсекая все посторонние шумы, все взгляды. Он вспоминал заученное длинное заклинание призыва. Вспомнил суть — призыв того, кто откликнется на силу, на зов, на волю. Он поднял правую руку, ладонью к земле. Сконцентрировался. При призыве, самой маны тратится не так уж и много, но вот результат зависит от того, сколько ее у мага. Существо откликается на могущество мага. Проблема была не в том, чтобы дать достаточно маны. Проблема была в том, чтобы сдержать ее, чтобы существо не смогло почуять его истинную силу. Его задача была в том, чтобы призвать достаточно сильного фамильяра, но не слишком могущественного. Он направил в ладонь тщательно отмеренную, но всё равно огромную для первокурсника порцию энергии, стараясь удержать её в узде. Его пальцы затрепетали от напряжения. Парень надеялся на свой навык «Скрытость», если это не поможет, то его зов может запросто откликнуться и виверна, как это было у Алисы Аркхолд, призвавшая ледяную виверну перед выпуком из академии. Хэлл успел произнести всего одно слово, моля о чуде, собрав в это всю свою волю: — Призыв... Слово «призыв», произнесённое Хэллом, не прозвучало как заклинание. Оно прозвучало больше, как приказ, высеченный из камня. И мир откликнулся. Воздух перед его ладонью не засверкал и не вспыхнул. Он — затрещал. Будто невидимая ткань реальности натянулась до предела и начала рваться по швам. Из точки перед его пальцами хлынул не свет, а густой, обсидиановый мрак. Он не рассеивался, а клубился, как ядовитый туман, поднимаясь от земли на добрых полтора метра и растягиваясь вширь. В его чёрных глубинах что-то шевелилось, извивалось, росло. Все замерли. Смешки и шёпоты оборвались на полуслове. Даже профессор Кадзуши сделала шаг назад, её рука инстинктивно потянулась к свитку у пояса, будто к оружию. Чёрная мгла сгустилась, обрела форму и начала стремительно таять, словно её поглотило обратно в разлом. И на зелёной траве луга, где секунду назад бушевала тьма, осталось стоять Существо. Это был зверь. Зверь, чьи очертания говорили о волчьей крови — мощный корпус, длинные лапы, глубокая грудь. Но на этом сходство с любым земным хищником заканчивалось. Его шкура была цвета ночи без звёзд, матово-чёрной, поглощающей свет. Из плеч и вдоль хребта росли не клочья шерсти, а короткие, острые, похожие на обсидиан шипы. На голове, изгибаясь назад и чуть в стороны, торчали два чёрных, изящных, слегка витых рога. А глаза… глаза горели двумя угольками адского пламени — тлеющими, глубоко-красными зрачками в океане такой же красной склеры. Оно не рычало. Не скалило клыков. Оно просто стояло, окутанное едва видимым маревым сиянием лилового оттенка — демонической аурой, которая колебала воздух вокруг. И смотрело. Смотрело прямо на Хэлла. — А-а-адская… гончая? — голос учителя Кадзуши прозвучал тихо, сдавленно, с той самой, едва уловимой дрожью, что выдает не академический интерес, а первобытный, костный страх. Этого было достаточно. Луг взорвался тихим, но паническим хаосом. Полкласса отпрянуло, спотыкаясь и наступая друг другу на ноги. У кого-то вырвался сдавленный вопль. У кого-то на глазах навернулись слёзы. Они стояли, вкопанные в землю параличом ужаса, не в силах отвести взгляд от демонического волка. Даже Кай побледнел, его рука непроизвольно сжала эфес церемониального кинжала у пояса. Безупречная дисциплина академии рассыпалась в прах перед лицом мифа, сошедшего со страниц кошмарных легенд. Хэлл, казалось, был ошарашен не меньше всех. Он смотрел на гончую, а в голове у него билась одна мысль: «Я сдерживался. Я правда сдерживался. Неужели на это повлияла моя демоническая природа?! Кого же я призвал?!» Гончая медленно, с невозмутимым достоинством хищника, ступила вперёд. Её когти тихо скользнули по траве. Она подошла к Хэллу, остановилась в двух шагах и склонила голову с рогами в почтительном, но не покорном жесте. «Верно, хозяин», — донеслось до Хэлла. Но не через уши. Слово отпечаталось прямо в его сознании, низким, бархатистым голосом, в котором слышались и шёпот, и лёгкий скрежет. — «Я адская гончая». — Че-го? — Хэлл не смог сдержать удивление, его голос прозвучал громко в звенящей тишине. — Ты… говоришь? «И да, и нет», — мгновенно в голову пришел ответ. — «Это телепатия. Связь контракта. Вы мой хозяин, поэтому можете отвечать мне так же. Просто подумайте». Пока они обменивались этим диалогом, гончая обвела горящим взглядом застывших студентов. В её мысленном голосе, обращённом только к Хэллу, прозвучало холодное любопытство, смешанное с презрением: «Жалкие людишки. Дрожат, как листья. Можно я их съем?». Хэлл едва не дернулся. «Нет!» — мысль вырвалась резко, как удар кнута. — «Абсолютно нет». «Но почему? Они слабы. Они ничего не стоят», — парировал голос в голове, искренне не понимая. «Я сказал — нет!» — мысленно рявкнул Хэлл, вкладывая в «слова» всю силу приказа. — «И запомни: здесь, в этом мире, не трогай людей без моего прямого приказа. Ты здесь, чтобы служить мне, а не утолять свой аппетит. Поняла?» Внешне он стоял неподвижно, лишь его глаза сузились. Но для гончей этот безмолвный окрик прозвучал громче любого крика. Она слегка прижала уши, а кончик её пушистого, тоже усеянного мелкими шипами хвоста дёрнулся. «Как прикажете, хозяин», — мысль потекла покорнее, хотя и с лёгкой обидой. — «Буду… паинькой». Тем временем профессор Кадзуши, сделав над собой невероятное усилие, пришла в себя первой. Она выпрямилась, сглатывая ком в горле. Её взгляд перебегал от ужасающих рогов и пламенных глаз гончей к совершенно спокойному, даже слегка растерянному лицу Хэлла. — Не… не волнуйтесь, — наконец сказал Хэлл вслух, обращаясь ко всем. Его голос прозвучал странно громко в тишине. — Всё в порядке. Мы просто… общались. Мысленно. Он… она не причинит никому вреда. Фамильяры не могут ослушаться прямого приказа хозяина. Кадзуши медленно кивнула, не сводя глаз с гончей. — Так и есть. Закон магического контракта нерушим. Но, Хэлл… — она сделала паузу, подбирая слова. — За всю мою педагогическую практику, да и, пожалуй, за всю жизнь, я не видела, чтобы кто-то призывал существо из… таких слоёв реальности. Причём, не дочитав заклинание, ты призвал существо из ада ранга… — она оценивающе посмотрела на ауру гончей, — … как минимум E. Это не умение. Это явление. Она говорила ровно, но каждый чувствовал тяжесть её слов. Это был не упрёк. Это было констатирование факта, граничащего с невозможным. Хэлл не стал ничего объяснять. Он лишь опустил голову в молчаливом, смущённом согласии. Лучше пусть думают, что это «явление», чем начнут копать глубже. Постепенно, под прикрытием авторитета куратора и неподвижностью гончей, студенты начали приходить в себя. Паника отступила, сменившись шоком, а затем жгучим любопытством. Они пялились на Хэлла и его демонического фамильяра, шептались. — Хэлл… — тихо позвала Махиру. Она была бледна, но в её глазах, полных ужаса, уже пробивался луч чего-то иного — невероятного интереса. — Это… невероятно. Хираку стоял рядом с ней, молчаливый и мрачный. Он смотрел не на гончую, а на Хэлла. В его взгляде была уже не ревность, а нечто большее — осознание пропасти. Пропасти, которая всегда была между ними, но теперь обрела плоть, рога и горящие глаза. Профессор Кадзуши вздохнула, снова взяв в руки свиток. — Что ж. Зачёт, можно сказать, окончен. Хэлл — высший балл. И можешь спрятать своего фамильяра, чтобы не пугать… Не пугать ни учеников, ни учителей в академии. Остальным озвучу оценки позднее. Зачет окончен, пару считаю завершённой. Свободны. Адская гончая, не дождавшись приказа хозяина, а лишь почувствовав то, что Хэлл бы выполнил просьбу учителя, спряталась в его тени. Это действие удивило Хэлла. Куратор не стала ничего больше говорить. Просто бросила последний, долгий, изучающий взгляд на Хэлла и его молчаливого страж-зверя, прежде чем развернуться и уйти прочь, оставив студентов наедине со свежеприобретёнными кошмарами и легендами. Молчание, которое осталось после ухода профессора Кадзуши, было густым и тяжёлым, как смола. Студенты медленно, словно во сне, начали расходиться, смотря на Хэлл, словно на божество. Кто-то шёл, спотыкаясь, кто-то — плотными группами, перешёптываясь вполголоса. Весть о том, что Хэлл призвал адскую гончую, расползется по академии быстрее лесного пожара. Кай первый нарушил тишину вокруг их маленькой группы. Он свистнул, низко и почтительно. — Ну ты даёшь. Фехтование — это цветочки. А это… — он мотнул головой в сторону тени Хэлла. — Это уже из разряда «будет о чём внукам рассказать». Махиру, всё ещё бледная, сделала шаг вперёд. Её взгляд был прикован к Хэллу, полный смешанных чувств. — Ты… ты в порядке? — спросила она тихо. Хэлл кивнул. — Да. Просто… не ожидал. Вообще ничего не ожидал. — Зато теперь все будут тебя бояться, — пробурчал Хираку. В его голосе не было злобы, лишь усталое, почти обречённое признание факта. — И нас заодно. Спасибо, что хоть это чудище не съело никого. Я уже думал, что нам конец. — Она не съест никого, — твёрдо сказал Хэлл, и в его голосе прозвучала та самая сталь, что была слышна во время приказа гончей. — Никого. Это мой фамильяр, и он будет мне подчиняться. — В общем, — Хэлл вздохнул, сгоняя с лица остатки шока и собираясь с мыслями. — Зачёт сдан. Поздравляю всех. Махиру — твой кролик восхитителен. Хираку — голем держится, это главное. Молодцы! — А что теперь? — спросила Махиру, нежно поглаживая Рюко на своём плече. — Теперь, — Хэлл посмотрел на часы на башне перед входом на территорию академии, — у нас через двадцать минут следующая пара. История магии. Успеем дойти, если не будем торчать здесь, как вкопанные. Идея вернуться к обычной учёбе после такого казалась абсурдной, но именно поэтому она была так необходима. Нормальность. Рутина. То, что удерживает мир от сползания в хаос. — Идём, — просто сказал Хэлл и сделал шаг в сторону учебного корпуса. Шли они молча. Махиру и Хираку — чуть позади, обмениваясь красноречивыми взглядами. Кай — рядом с Хэллом. Они были островком в море отступающих, но не исчезающих взглядов. Шёпот учеников сопровождал их по всему пути. Слухи действительно распространились словно пожар. Хэлл игнорировал это. Его мысли были заняты другим. Он снова прокручивал момент призыва, пытаясь понять, неужели призыв игнорирует его навык, или все же у него получилось надурить его. Ранг E. Мана фамильяра, если верить учителю, колебалась где-то между двадцатью и пятьюдесятью тысячами единиц. «И это при том, что я пытался сдерживаться», — мысленно констатировал он. Его собственная, скрытая сила, казалась теперь ещё более чудовищной и… опасной. Пока они шли, в его сознании возник вопрос, адресованный молчаливому спутнику в его тени: «Ответь мне на вопрос: Сколько у тебя маны? Можешь дать точное число?» Ответ пришёл мгновенно, чётко, как отчёт солдата: «Тридцать тысяч ровно, хозяин. Существа моего вида и ранга рождаются с этим значением. Это наша база.» «Ровно? Не бывает погрешностей?» «Нет. Это закон. Для демонов и многих магических существ начальная сила определена видом. Дальше — рост зависит от нас. Опыт, поглощение, тренировки, эмоции — в зависимости от типа демона.» Информация укладывалась в голове Хэлла стройными рядами. Это объясняло многое. И заставляло задуматься о многом другом. Они подошли к массивным дубовым дверям аудитории истории магии. Внутри уже слышались голоса и скрип перьев. Ребята вошли в прохладный, пропахший старым пергаментом и пылью зал. Лекция должна была вот-вот начаться. Обыденность снова накрыла их, но теперь это была обыденность, в трещинах которой проглядывало пламя иного мира. Единственная радость для Хэлла была в том, что за сегодня он доказал, что достоин обучаться как бюджетник в академии, теперь на счет его умений не было ни малейшего сомнения, но все это омрачалось тем, что теперь он будет в вынужденном центре внимания. Последняя пара — «История магии» — прошла в гробовой, натянутой тишине. Преподаватель, суховатый старик с седыми бакенбардами, монотонно бубнил о доктринах раннего Дориканства и влияния церкви на изучение магии исцеления, но ни он, ни студенты не могли сосредоточиться. Взгляды то и дело скользили к Хэллу, сидевшему у окна, а от него — к пустому пространству у его ног, где, как все теперь знали, могла таиться демоническая тень. Хэлл делал вид, что конспектирует, но его мысли были далеки от религиозных расколов. Он чувствовал её. Лёгкое, почти невесомое давление на край сознания, холодок у щиколотки — присутствие гончей, невидимой, но неотлучной. Это было странно. Не страшно, а… непривычно. Как будто часть его собственной силы обрела форму и волю. Когда наконец прозвенел колокол, означающий конец занятий, Хэлл вышел одним из первых. Махиру, Хираку и Кай молча последовали за ним, будто не решаясь отпускать из виду источник внезапно вспыхнувшей в их жизни легенды. — Завтра тренировка? — спросила Махиру, догоняя его в коридоре. В её голосе звучала надежда, что даже после сегодняшнего кошмара их маленький мирок устоит. — Нет, — кивнул Хэлл. — Отдохните, вы заслужили. Продолжим… Думаю, через неделю. Кай хмыкнул. — После твоего сегодняшнего «выступления» даже как-то неловко будет так много пинать воздух. Хираку ничего не сказал, лишь кивнул на прощание и потянул Махиру в сторону женского крыла общежития. Его взгляд, брошенный через плечо, был красноречивее любых слов. Хэлл остался один. Вернее, не совсем один. Он прошёл по вечерним коридорам, мимо шепчущихся групп студентов, которые замолкали при его приближении, пересек внутренний двор, где первые фонари зажигали тусклый жёлтый свет, и наконец поднялся в свою комнату в мужском общежитии. Дверь с тихим щелчком закрылась за ним, отсекая внешний мир. Комната была такой же аскетичной, как и в день его заселения: две кровати, два стола, шкаф. Кай, видимо, задержался где-то ещё. Тишина. Хэлл сбросил академический плащ на спинку стула, потянулся, чувствуя, как усталость от сегодняшнего наваливается тяжёлым грузом. — Ладно, — сказал он в пустоту комнаты. — Выходи. Поговорим. Тень у его ног — та самая, что отбрасывал свет из окна, — дрогнула. Она не рассеялась, а, напротив, сгустилась, стала плотнее, объёмнее. Из её чёрных глубин, словно из тёмной воды, поднялась сначала морда с тлеющими глазами, затем плечи с шипами, рога, мощный корпус. Через мгновение адская гончая стояла посреди комнаты, материальная и несомненно реальная. Её чёрная шерсть поглощала свет, делая её похожей на дыру в самой реальности. «Хозяин», — прозвучало в его голове голосом гончей, полным почтительного ожидания. — Надо же тебя как-то называть, — начал Хэлл, садясь на край кровати. — «Гончая», «фамильяр» — как-то безлико. У тебя есть имя? Или демоны их не используют? В глазах гончей промелькнула искорка чего-то, похожего на удивление, а затем — на сдержанную радость. «Имя? Вы хотите дать мне имя, хозяин?» — Ну, да. Раз уж мы вместе, — Хэлл пожал плечами. — Или это как-то… не принято у вашего вида? «Напротив, хозяин. Имя — это великий дар, — мысль полилась быстрее, горячее. — Для магических существ имя меняет всё. Оно… снимает барьер. Тот самый, что ограничивает наш рост от рождения. Без имени мы достигаем потолка, определённого нашим видом и рангом. С именем… путь становится открытым. Как у людей, эльфов, зверолюдов. Мы можем расти, учиться, становиться сильнее. Это честь, которой удостаиваются единицы». Хэлл замер, обдумывая услышанное. Так вот почему профессор Кадзуши так напряглась. Он не просто призвал сильного фамильяра. Он призвал существо, которому мог даровать потенциал. Непредсказуемый, безграничный. Это было уже не «явление», а прямая угроза всему устоявшемуся порядку вещей, где сила была предопределена и измерима. — Понятно, — медленно сказал он. — Значит, ответственность двойная. И за твои действия, и за то, кем ты можешь стать. — Он прищурился, глядя на чёрного зверя с рогами. — Ты на волка больше смахиваешь, чем на пса. Адский волк? Нет, что-то не то… Гончая, адская… «Ньюд». Как тебе «Ньюд»? Гончая замерла. Казалось, даже тлеющие угольки её глаз погасли на мгновение. Потом от неё повеяло волной тёплого, лилового сияния. Не яркого, а глубокого, идущего изнутри. «Ньюд… — мысль прозвучала с непривычной мягкостью. — Теперь я — Ньюд. Благодарю вас, хозяин.» В тот же миг аура вокруг неё вспыхнула ярче, изменив оттенок с лилового на густой, бархатный багрянец. Она будто стала чуть больше, чуть реальнее, чуть… присутственнее. Дарование имени не было пустой формальностью. Это был магический акт, и он уже совершился. — Рад, что понравилось, — Хэлл устало улыбнулся. — Теперь, Ньюд, расскажи. Обо всём. Что ты есть? Что такое Ад на самом деле? И почему демоны, как ты говорил, «рождаются с ровным количеством маны»? Мне нужно понимать, с чем я имею дело. Ньюд села на пол, обвив хвостом лапы. Её мысленный голос приобрёл лекторские, размеренные интонации. «Начну с основ, хозяин. Ад — это не место в смысле, как ваши королевства. Это… слой реальности, обратная сторона. Он зациклен сам в себе, и покинуть его можно только через призыв или могущественный разлом. Демоны — его порождения, его дети. И да, мы рождаемся с фиксированной силой, определённой нашим происхождением и рангом. Я, адская гончая, в мире демонов, это как у вас магзвери. Есть низшие демоны, они, как бы вы выразились… Более уродливые и самые слабые демоны. Так же есть многочисленные демоны страха и семи смертных грехов. Выше них высшие, или как еще их называют — первородные — демоны, а замыкают иерархию — всадники апокалипсиса. Так же есть король и повелитель демонов. Короли демонов — это те демоны, которые подчинили ад силой и стали носить титул Короля Ада. Но им не подчиняются ни демоны грехов, ни уж тем более высшие и демоны апокалипсиса. А вот повелитель демонов — это демон, который имеет врожденный титул повелителя демонов, его слово закон, он становится в один ряд с демонами апокалипсиса. Все демоны, кроме первородных и апокалипсиса, подчиняются его слову, его слово не просто закон, а воля, которая впивается в сознание. Но такого демона уже несколько тысяч лет не было.» — А рост? Ты сказала, можете становиться сильнее. «Да. Но пути разнятся. Низшие демоны, порождения хаоса, питаются страхом и болью, которые творят. Чем больше ужаса посеют, тем сильнее станут. Демоны грехов — их пища в соответствующих пороках разумных существ. Демоны страха — в определённых ужасах. Мы, простые демоны, а также демоны-стражи, растем от опыта, тренировок, поглощения магической сущности других… или от служения могущественному хозяину, чья сила подпитывает и нас.» — Ньюд наклонила голову. — «Как сейчас. Ваша сила, хозяин, уже течёт через связь. Она… невероятна. Я никогда не чувствовала ничего подобного, даже рядом с королем ада.» Хэлл промолчал, пропуская мимо ушей последний комплимент. Его интересовала практическая информация. — А что люди знают об этом? О вашей иерархии, о механике? В мысленном голосе Ньюд прозвучала откровенная, почти издевательская насмешка: «Люди? Они знают сказки и боятся теней. Они думают, что демоны — это просто злые монстры, которые приходят за душами. Их магия стала ритуалом, молитвой, набором заученных формул. Они забыли, что магия — это воля, концентрированная в действие. Они построили свою иерархию рангов, думая, что измерили всё, но они измерили лишь пену на поверхности океана. Их «архимаги» с их жалкими парой десятков тысяч маны — просто щенки перед истинными хозяевами мира. И они деградируют. С каждым поколением их понимание сужается. Благодаря их знати, которая держит знания при себе и превращает магию в инструмент власти, а не познания. Ваши знания о магии все время расширяются и уничтожаются. Вы перероткрываете из раза в раз то, что уже было известно.» Хэлл слушал, и картина мира, которую он начал складывать в голове с момента встречи с Золотым Драконом, обретала новые, тёмные, но чёткие контуры. Этот мир был молод, хрупок и… невежественен в самых основах. Его сила, его знания из прошлой жизни и теперь — его фамильяр, проводник в запретные истины, — делали его аномалией. Опасной аномалией. — Понятно, — наконец произнёс он, вставая. — Спасибо, Ньюд. Это многое объясняет. На сегодня достаточно. Можешь вернуться в тень. Отдыхай. «Слушаюсь, хозяин. И… ещё раз спасибо. За имя.» Чёрная фигура дрогнула и через миг на полу осталась лишь обычная тень от кровати, чуть более густая, чем должна была быть. Хэлл потянулся к столу, где среди книг и пергаментов лежало нераспечатанное письмо от Амелии. Второе за время его учёбы. Он сломал сургучную печать с знакомым, вырезанным ножом знаком — стилизованной буквой «А». Первое письмо, пришедшее через неделю после поступления, было достаточно информативным. Как оказалось, Амелия уже несколько раз посещала Золотого дракона. Ей самой стала интересна история этого мира, в котором она наконец-то не просто выживает, а может и наслаждаться жизнью. Она писала про то, как люди переписывают историю, про то как обстоят дела в поселении, за время отсутствия Хэлла. Новое письмо пахло далью, дымом костра и… обещанием новых тайн. Хэлл развернул пергамент. Почерк Амелии был таким же стремительным и небрежным, как и она сама, буквы то и дело сбивались в кучу или вырывались за строку. «У нас тут скукотища, от которой даже волки в лесу зевают. Поселение стоит, никто не умер, дома не развалились. Хлеб родит так, будто землю золотом посыпали. Торн хмурится на погоду, но это его любимое занятие. Денег, как ты и сам знаешь, на новую партию рабов нет. Так что я затеваю вылазку. Заодно опробую найти беженцев. Может, удастся. Кстати говоря, помнишь Драконьи Врата в Вильгельмовых горах, через которые разделяют Вильгельмовы горы и через которые беженцы канов и зверолюдов проходят на территорию пустыни, за которой находится Конфедерация канов?! Так вот, ты бы видел это, Хэлл. В прошлом письме я забыла рассказать тебе об этом. Я сходила, взглянула, сразу, после того, как покинула тебя, после твоего поступления. Это не проход. Это… шрам. Идеально гладкие, оплавленные стены, будто гигантское сверло прошло через камень. Круглое сечение, только верхняя часть отсутствует — будто арка, но арка, выжженная в толще горы насквозь. Ни единой трещины, ни скола. Камень местами остекленел. Чувствуется… эхо. Эхо того дыхания, что пробило эти горы. Даже спустя столетия. Монстры и вполовину не приближаются к тому месту. Инстинкт, что ли. А решила рассказать тебе об этом, из-за того, что, оказалось, что этот проход сделал один из высших драконов, а именно Огненный дракон. Мне об этом рассказал Золотой. Еще он рассказал кое-что полезное. Во-первых, он чуть больше рассказал о появлении катаклизма в герцогстве Иллион и о зачатии Темного леса. Лес так опасен и «мёртв» из-за его собственной ауры. Для монстров это бежать без оглядки. Во-вторых, насчёт твоего меча. Как ты помнишь, он еще при первой встрече говорил, что тебе нужен стихийный дух для создания клинка. Его надо будет вплести в сердцевину клинка. Иначе мы только сможем попробовать мифическое оружие, а не равное легендарному. Так вот, проблема в том, что на всём этом континенте, по его сведениям, таких духов — двое. Первый — Дух Воды. Обитает в Бухте Русалок. Второй — Дух Льда, он же Дух Холода и Мороза. Сидит где-то на самом севере Вильгельмовых гор, в ледяном сердце. Дракон ищет в снах Духа Огня (он же уже говорил тебе, что он подойдет тебе больше всего — хаос, разрушение, сила), но его следов здесь нет. Так что если он не найдет Духа Огня, то тебе придется сначала поймать одного из двух (мокрого или холодного), а потом, с помощью какого-то заклинания, которое он тебе даст, поменять местами пойманного духа с Духом Огня. Но, прежде чем ты начнёшь планировать поход к русалкам (а они, между прочим, не такие уж и милые, как в сказках), — у меня есть идея получше. Ты же сейчас в столице, в её сердце. Присмотрись к своей «ледяной королеве». Её род — Хранители Ледяных Врат. Хотя на самом деле, это ледяная арка у подножья гор. Та самая, что ведёт к тропе к Духу Льда. Еще больше тысячи лет назад её предки поклонялись этому духу и охраняли путь к нему, еще до создания первых государств. Теперь их роль охрана врат и тропы, а также, с первым снегом, совершать паломничество, после чего, они вновь никого не впускают на тропу в течении года. Может, стоит заглянуть в академическую библиотеку поглубже? Или… завести полезное знакомство. Я же, пока ты там умничаешь, попробую разыскать краснолюдов. Дракон ведь говорил, что они живут на южных склонах гор, в паре километрах от Бухты Русалок, пение которых на них не действует. Это совсем близко от поселения, нужно лишь пересечь либо воду, либо горы Если найду — и кузнецы у нас будут, и рудокопы, и советники по металлу, и те, кто выкует тебе клинок. В общем, не скучай. Учись. Не дерись (слишком много). И пиши. Жду. — Амелия. P.S. Дракон передаёт, что «игра только начинается». Что бы это ни значило.» Хэлл медленно опустил письмо. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь его собственным дыханием. Мысли метались, цепляясь за ключевые фразы. Дух. Лёд. Ледяная Арка. Алиса... Он откинулся на спинку стула, закрыв глаза. В памяти всплыл образ Алисы — безупречная, холодная, с глазами цвета зимнего неба. Она выбрала его не просто так. Она что-то чувствовала. Видела. Амелия думала, что Алиса станет его ключом к одной из двух вещей, которые могли дать ему оружие, способное изменить правила игры. Она даже не догадывалась о том, кем на самом деле является Алиса. Письмо Амелии было не просто весточкой. Это была карта. Карта, на которой его академическая жизнь внезапно пересекалась с глобальной целью. Турнир, восстановление сил, развитие поселения — всё это оставалось в силе. Но теперь добавилась новая, не менее сложная, задача. Зная Алису, у него остался выбор без выбора, а именно схватить Духа воды. Все же, Хэлл решил прислушаться к словам Золотого дракона и не гнаться за созданием клинка, а будет заниматься этим после турнира. Может это испытание от дракона, которое нужно на будущее? Чтобы Хэлл победил на турнире в арсенале лишь свои личные силы. Он открыл глаза и взглянул на тень, где спала Ньюд. У него теперь был союзник из мира, о котором здесь знали лишь по кошмарам. Источник знаний, который мог рассказать о магии и существах ада больше, чем любая библиотека. Игра и правда только начиналась. Но теперь у него были не только свои старые, бессмертные навыки и воля. Амелия — соратница, высший дракон — советник и живая библиотека. Теперь у него был фамильяр-демон. Он аккуратно сложил письмо и спрятал его. Потом потушил светильник. Комната погрузилась во тьму, которую нарушал лишь серебристый свет луны из окна. — Что же он тогда имел в виду, — тихо сказал он в темноту. Из тени у его кровати донёсся тихий, удовлетворённый звук, похожий на скрежет камней. Согласие. Или предвкушение. Хэлл лёг спать, и впервые за долгое время его сны были не о прошлом, а о будущем. О будущем, полном льда, огня и бесконечных возможностей. Той же ночью в высоком кабинете директора, уставленном книжными шкафами до самого потолка, горел лишь один магический светильник, отбрасывающий длинные, пляшущие тени. За массивным дубовым столом сидел Хейдрик ван Сик. Его лицо, испещрённое морщинами опыта и мудрости, было погружено в тень, освещены лишь руки, сложенные перед ним, и лежащий на столе пергамент с лаконичным отчётом. Против него, стоя с почтительной, но не раболепной выправкой, замерла Котонэ Кадзуши. Она только что закончила свой доклад. Воздух в кабинете был густым от невысказанных мыслей. — Адская гончая… Ранга E, — наконец произнёс директор. Его голос был низким, глухим, словно доносился из самой глубины каменных стен. — Истинный призыв. Без заклинания. Удивительно. Еще и его мастерство в фехтовании и магии усилений. — Так и есть, господин директор, — ответила Кадзуши. — Я видела это своими глазами. Контроль, который он продемонстрировал над существом, был… абсолютным. Гончая не просто слушается. Она слышит его мысли. Хоть равные ей по силе существа и можно призвать, но часто они непослушны и разрывают контракт с хозяином, вырываясь на свободу. Хейдрик ван Сик медленно провёл рукой по пергаменту. — И его успехи с другими учениками? Вейл и Рен? — Феноменальны. За месяц они совершили прыжок, на который у иных уходят годы. Он не просто тренирует их. Он меняет их подход к магии. Делает из них… даже не знаю… Личным экспериментом. Директор поднял голову. В свете светильника его глаза, острые и проницательные, блеснули холодным огнём. — Магия как воля, а не ритуал. Контроль над демоническим существом. Педагогический дар… — он сделал паузу. — Это слишком много совпадений для одного «талантливого крестьянского мальчика», не находите? — Верно. В отчете я лишь не упомянула еще одну деталь. Я посчитала, что такую деталь не стоит хранить на бумаге, а сказать лично вам, — твёрдо повторила Кадзуши. — Дело в том, что, на сколько я знаю, существ из ада могут призвать лишь демоны. Но Хэлл человек. Я считаю, что в его крови течет кровь демона. Это объясняет и его магические способности и призыв адского существа. — Демоническая говорите… — повторил директор, и в его голосе прозвучала тень усталой иронии. — За мою долгую жизнь я видел много явлений. Одни гаснут, как искры. Другие… разгораются в пожары, способные спалить всё дотла. Наблюдайте, Котонэ. Внимательно. Но не вмешивайтесь. Пусть играет свою роль. Мне интересно, куда поведет эту академию… этот огонёк. — А об королевском архимаге? О короле? — осторожно спросила Кадзуши. — Пока рано. Слишком рано, — Хейдрик отодвинул отчёт. — Дадим ему проявиться. В конце концов, даже самый яркий метеор можно увидеть лишь на тёмном небе. А тьмы вокруг, — он взглянул в тёмное окно, за которым спал город Берсель, — более чем достаточно. По поводу предположений о его крови. Никому ни слова. Еще не хватало прознать об этом церкви. Она и так у меня поперек горла, со своими нравоучениями и давлением на то, чтобы в академии поменяли подход и структуру обучения. Мало им беспризорников в свои ряды принимать в качестве паладинов, так она еще хочет начать вербовать учеников из академии. Наблюдайте, не стоит лезть в душу парня. Боюсь представить, если мы встанем на его пути. Он еще ребенок и может быть слишком эмоциональным, а единственный кто сможет ему дать отпор без жертв — Алиса Аркхолд. — Добавил директор, даже не представляя то, что он очень сильно ошибается. Кадзуши молча поклонилась и бесшумно вышла из кабинета. Стук её каблуков затих в коридоре. Хейдрик остался один. Он снова взглянул на отчёт, затем на пустой стул напротив, за которым два месяца назад стояла Алиса и расспрашивала его о Хэлле, который на тот момент получил статус бюджетника в академии. — Интересные времена возвращаются, — прошептал он в тишину кабинета. — И интересные дети в них рождаются. Он потушил светильник, и кабинет погрузился в полную тьму, где лишь слабый лунный свет выхватывал из мрака очертания старых книг и лицо старого архимага, на котором застыла тень давно забытого, острого любопытства.