Глава XX. Бесправность

Квинтий 17, 1120 год IV эры (II новая эра) Королевская Магическая Академия, город Берсель,

что в Королевстве Вифанция

Библиотека академии тонула в предэкзаменационной тишине, нарушаемой лишь шелестом пергаментов и скрипом перьев. Воздух был густ от запаха старой бумаги, пыли и сосредоточенного напряжения. До экзаменов в секстилии оставались считанные недели, и каждый студент, от первокурсника до выпускника, пытался втиснуть в голову последние крупицы знаний. Хэлл сидел за одним из дальних столов, окружённый стопками книг по продвинутой магической теории и истории покорения континента людьми. Ему скоро тринадцать — формально ещё ребёнок по меркам этого мира, но за плечами уже два года в Академии, репутация победителя инструктора по фехтованию и хозяина адской гончей. Скоро конец третьего курса, а там — последний рывок к Юбилейному Турниру и взрослой жизни, которая в этом мире с его тридцатичасовыми сутками наступала рано и большим количеством дней в году. В пятнадцать — уже совершеннолетие. Он делал пометки, стараясь не думать ни очем. Но мысли то и дело возвращались к её словам о Ледяных Вратах, краснолюдах и стихийных духах. «Игра только начинается», — напомнил он себе и снова углубился в текст. Его отвлекли приглушённые, но резкие голоса, доносившиеся из-за ближайшего стеллажа с трактатами по алхимии. Один — женский, визгливый и полный раздражения. Другой — тихий, попытка что-то объяснить, оборванная на полуслове. — … уже третью неделю жду! Ты что, вообще ничего не делаешь? Я тебе доверяю, а ты… Хэлл приподнялся на стуле, заглянув в проход. У высокого окна, залитого последним весенним солнцем, стояли две девушки. Одну он узнал сразу — Ао Стерн, старшекурсницу. Они пересекались с первого курса, иногда кивали друг другу при встрече в коридорах, но дальше формальных «здравствуй» дело не заходило. Она всегда казалась ему погружённой в свои мысли, чуть отстранённой, с тенью усталости в синих глазах. Сейчас эти глаза были опущены в пол, а пальцы судорожно комкали край мантии. Вторая девушка — высокая, с каштановыми волосами, уложенными в сложную причёску, и в мантии с гербовыми нашивками герцогства Астрен. Дочь герцога. Хэлл припоминал её лицо — она любила красоваться и смотреть свысока. Сейчас её лицо искажала гримаса презрения. — Я… я не обещала, Лидия, — тихо сказала Ао. — У меня свои экзамены, выпускные. Я завалена… — Твои экзамены? — фыркнула Лидия. — Ты же и так знаешь всё наизусть, зубрила. Тебе лишь бы книги листать. А мне нужен этот реферат! Если ты не сделаешь — мне придётся объяснять, почему моя помощница внезапно стала бесполезной! Хэлл медленно встал, отложив перо. Ситуация пахла знакомой гнильцой — сильный давит на слабого, пользуясь положением. Он собирался было отвернуться, решив не лезть не в своё дело, но что-то в позе Ао — сгорбленные плечи, дрожащие руки — заставило его задержаться. Это было больше, чем просто страх перед скандалом из-за реферата. — Я не твоя служанка, — вдруг, едва слышно, выдавила Ао. — Я все эти годы помогала тебе, потому что… потому что думала, что мы… — Что мы что? Подруги? — Лидия фальшиво рассмеялась. — Милая, ты — полезный инструмент. Умный, исполнительный. И сейчас ты ломаешься. Мне это не нравится. Она сделала шаг вперёд, её рука взметнулась для характерного, привычного жеста — унизительного щелчка по лбу или пощёчины. Хэлл двинулся с места. Лидия сделала то, что и хотела, публично унижая свою же сокурсницу. — Очередной позор аристократии, — сказал Хэлл, находясь уже в паре метров от дам. Лидия тут же с презрением взглянула на парня. — Тоже захотелось. Рука Лидии направилась в сторону Хэлла, в попытке дать пощёчину, но зависла в воздухе, остановленная железной хваткой за запястье. Девушка ахнула, её глаза расширились от ярости и неверия. — Если девушка атакует первой, то это уже не девушка, а спарринг-партнёр, — спокойно констатировал Хэлл, глядя на неё сверху вниз. — А со спарринг-партнёрами я не церемонюсь. — Ты!.. Как ты смеешь?! — зашипела Лидия, пытаясь вырваться. Её щёки пылали. — Пусти! Грязный выскочка! Бюджетник! Хэлл не отпускал. Его взгляд был холоден и оценивающим. — В твою пасть только хер класть, принцесса. И то — по большой нужде. По библиотеке прокатился шёпот. Несколько студентов за соседними столами замерли, наблюдая за сценой. Лидия, окончательно выйдя из себя, перешла на личности. — Ты думаешь, раз ты сильный и о тебе шепчутся, ты что-то значишь? Ты — никто! Сын никого! Алиса Аркхолд, в отличии от тебя, из древнего рода Хранителей, а ты — пыль под ногами! Ветер подует — и тебя не станет! Так что не думай, что ты будешь так же в почете, как и она. Хэлл наконец отпустил её руку, и та отпрянула, потирая запястье. Он усмехнулся, коротко и беззвучно. — Поздравляю. Ты повышена с капитана Очевидность до генерала Ясен Пень. Новые горизонты тупости открываются. Он сделал паузу, давая словам осесть, а затем продолжил, его голос прозвучал тихо, но так, что слышали все вокруг. — Знаешь? Принцессы — те же проститутки, только продаются дороже. А ты — ещё дешевле принцессы. Тишина в библиотеке стала абсолютной. Лидия побледнела, потом побагровела. Она открыла рот, закрыла, снова открыла, но ни звука не вырвалось. В её глазах бушевала буря из унижения, ярости и бессилия. Словно пружина, она резко развернулась и, не сказав больше ни слова, засеменила к выходу, громко хлопнув тяжелой дверью. Хэлл выдохнул и повернулся к Ао. Он ожидал увидеть облегчение, может, слабую улыбку благодарности. Вместо этого перед ним стояла совершенно разбитая девушка. Слёзы катились по её щекам беззвучно, большие синие глаза были полны такой глубинной, острой боли, что Хэлл на мгновение опешил. Это была не реакция на только что закончившийся скандал. Это было что-то старое, наболевшее, и слова о «принцессах» попали точно в цель. Стук каблуков Лидии затих в коридоре, но гнетущая тишина в библиотеке лишь сгустилась. Хэлл видел, как взгляды других студентов, полные любопытства и страха, скользят по нему, а затем поспешно отводятся к книгам. Он игнорировал их, всё его внимание было приковано к Ао. Она стояла, прижавшись спиной к стеллажу, будто стараясь раствориться в дереве и коже переплётов. Слёзы катились по её бледным щекам бесшумно, оставляя влажные тропинки. Её пальцы судорожно сжимали и разжимали край мантии. Это была не просто обида от грубости — это было что-то глубже, старое, и его последние слова о принцессах, похоже, вскрыли нарыв, который болел годами. — Ты в порядке? — спросил Хэлл, не приближаясь резко, давая ей пространство. Ао вздрогнула, словно забыв, что он ещё здесь. Она поспешно вытерла лицо рукавом, сделав вид, что поправляет волосы. — Да… да, спасибо. Просто… весна. Аллергия на пыль книжную, наверное. — Голос её дрожал, выдавая ложь с головой. Хэлл кивнул, не споря. Он оглядел её перекошенное улыбкой лицо, тени под глазами, которые не скрыть. — Весна и правда тёплая в этом году. Преподаватели даже занятия на природу выносят — по стрельбе, по тактике. На пляже озера уже полно народу собирается каждые выходные. А тебя я там ни разу не видел. — Он сделал паузу. — Экзамены, конечно, на носу, особенно у тебя, выпускные. Но и забывать, что солнце существует, тоже неправильно. Иначе свихнуться можно. Ао опустила глаза. — Дел много. Очень много. Времени нет. — Время всегда есть, — мягко возразил Хэлл. — Его просто не находят для ненужных вещей. А для нужных — всегда. — Он сделал шаг ближе, его голос стал тише, почти конфиденциальным. — Эй! Загадка, помещённая в тайну и завёрнутая в головоломку! Можешь помочь мне тебя разгадать. Откройся хоть немного. Девушка подняла на него взгляд. В её синих глазах мелькнула целая буря — страх, растерянность, слабая надежда и что-то похожее на издёвку над самой собой. — Что разгадывать? Обычная неудачница, которая всех раздражает. Особенно своих родителей. — Знаешь такую фразу? — Хэлл прислонился к соседнему стеллажу, скрестив руки. — «Не делай добра — не получишь зла». Так что в очередной раз делая добро, не забудь увернуться от пинка благодарности. Парень намерено сделал вид, что не обратил внимание на упоминание Ао своих родителей. Это была тактика, начать спорить, дать диалогу раскрыться, чтобы девушка перестала контролировать свои слова. Ао фыркнула, но звук вышел больше похожим на сдавленный всхлип. — Я и не делала добра. Я просто… помогала. Думала, что так надо. Что так заведу знакомства, что-то изменится… А в итоге я стала бесплатной службой по написанию рефератов, курсовых и бог знает чего ещё. А сегодня оказалось, что я просто «инструмент». И ломающийся. — На будущее, — сказал Хэлл твёрдо, глядя прямо на неё. — «Если делаешь что-то хорошо, не делай это бесплатно». Иначе будешь как мокрая общипанная курица, сама прижимающаяся к ноге, чтобы тебя пнули. — Он покачал головой. — Глаза на пол лица, и то слепая. Тебя используют, Ао. Ты разве этого не видишь? Она молча кивнула, снова уставившись в пол. — Вижу. Знаю. Просто… Я никому не нужна. Не представляю никакой ценности для этого мира. Я всего лишь товар на полке, как те принцессы, о которых ты говорил. Только товар бракованный. Хэлл усмехнулся, но в его усмешке не было ни капли злобы. — Золото про свою ценность тоже знать не знает. Оно просто лежит в земле и блестит, когда на него свет падает. А люди сами решают, сколько оно стоит. — Он сделал шаг вперёд, сократив дистанцию. — Мыслями свой страх не побороть, только действиями. Если хочешь быть для кого-то не чем-то, а кем-то, сначала надо научиться ценить себя. А потом — показать эту ценность другим. А для этого нужно встать и сделать первый шаг. Самый страшный. Он замолчал, давая словам осесть. Ао медленно подняла голову. В её глазах уже не было слёз, только усталая решимость и вопрос. — Какой шаг? Мне родители не позволят! — хоть и шёпотом, но твердо заявила Ао. Хэлл не отвёл взгляда. Он понимал, что за этими словами — не просто подростковый бунт. В них звучал страх, отчаяние и глубокое, давнее знание о своей бесправности. — Я не предлагаю просить у них разрешения, — тихо сказал он. — Я предлагаю сделать выбор. Самой. Даже если он страшный. Но для начала — нужно понять, от чего именно ты бежишь. От Лидии и её рефератов? Или от чего-то большего? Ао закусила губу, её взгляд снова упал на пол, но теперь не от стыда, а от тяжёлой мысли. Библиотечная тишина вдруг стала невыносимой, она давила, как вода на глубине. Она сделала глубокий вдох, как будто готовилась нырнуть. — Мои родители… — начала она, и голос её был так тих, что Хэллу пришлось наклониться. — Я для них никогда не была желанным ребёнком. Их брак — династический, расчёт. Они даже не пытались делать вид, что любят друг друга. Мать… она была влюблена в другого, но её выдали замуж за моего отца, когда ей было пятнадцать. Ему — под сорок. — Ао говорила монотонно, будто зачитывала чужой, давно заученный текст. — Она ненавидела его. А когда родилась я… стала ненавидеть и меня. Всё, что было связано с ним. Она замолчала, собираясь с силами. Хэлл не перебивал, давая ей говорить в своём ритме. — Отец почти не бывал дома. А когда появлялся — часто пьяный. Потом у него появилась любовница, а от неё — сын. Мой единокровный брат. — В голосе Ао прозвучала горькая ирония. — Ради него они устроили целый спектакль, будто та свадьба была давно, просто её не успели сыграть, поэтому мой брат является официальным ребенком, а не бастардом. Деньги и влияние творят чудеса, даже с церковью можно договориться. А я… я стала призраком в собственном доме. Никому не нужная пыль на полке. Она подняла на Хэлла глаза, и в них плескалась такая глубокая, одинокая боль, что ему стало не по себе. — И знаешь, когда они наконец вспомнили обо мне? Совсем недавно. Пришло письмо. — Её голос снова задрожал, но теперь от ярости, смешанной с отчаянием. — Они вспомнили, что у них есть дочь. Девушка на выданье. Товар, который можно выгодно продать, чтобы укрепить какие-то свои гнилые союзы или поправить финансы. Мне даже не сказали, за кого. Просто приказали готовиться к возвращению домой после выпуска. Для «знакомства с женихом». Ао вытерла ладонью щёку, смазывая по пути новую слезу. — Вот и весь мой шаг. Шаг к алтарю. К человеку, которого я не знаю. К жизни, которую ненавидела моя мать. К той же клетке, только с другим охранником. Я столько лет старалась! Училась, была лучшей, думала — если я буду идеальной, они меня заметят, полюбят… — Она горько усмехнулась. — Они заметили. Оценили. И выставили ценник. Она замолчала, выдохнув, словно сбросив с плеч тяжёлый мешок. Тишина снова сомкнулась вокруг них, но теперь она была другой — не неловкой, а почти священной, пространством, где наконец была высказана правда, годами тлевшая в темноте. Хэлл смотрел на неё, и в его голове складывались пазлы. Её замкнутость, её одержимость учёбой, её готовность быть «полезной» для таких, как Лидия — всё это были жалкие попытки заслужить хоть каплю признания, доказать, что она что-то значит. А в итоге — лишь подтвердили её статус удобного, бесплатного инструмента. Хэлл смотрел на нее на неё. В её глазах что-то дрогнуло. Не надежда ещё — её было слишком рано ждать. Но появился вопрос. Интерес. Жажда другого ответа, кроме покорной участи. — И что… Что ты предлагаешь? У меня нет выбора, — прошептала она, как будто сама боялась этих слов. — Но, как раз я и собираюсь предложить тебе выбор, — сказал Хэлл. — Тот самый шаг, о котором говорил. Но для начала — давай избавимся от лишних ушей. Вон там. Он кивнул в сторону высоких арочных окон в дальнем конце зала, заставленных стеллажами с малоиспользуемыми фолиантами. Там действительно не было ни души — только пыльные лучи весеннего солнца, падающие на старые деревянные полы. Ао кивнула и, не глядя по сторонам, быстро направилась туда. Хэлл последовал за ней. Они встали у самого окна. Отсюда открывался вид на зелёный внутренний двор академии, где несколько студентов, воспользовавшись тёплой погодой, репетировали заклинания. Контраст между их беззаботной учебой и тем, что происходило здесь, внутри, был разительным. — Ну? — спросила Ао, обернувшись к нему. В её глазах теперь горел не страх, а острый, почти болезненный интерес. — Какой выбор? Сбежать? Куда? Меня найдут. Я не какая-нибудь крестьянка, которую искать не станут. Я — дочь «голубых кровей», пусть и забытая. Исчезновение такой, как я, вызовет вопросы. Отца это опозорит, и он сделает всё, чтобы вернуть «собственность» или стереть её с лица земли, чтобы скрыть позор. — Есть места, куда «голубые крови» не суются, — тихо начал Хэлл, глядя не на неё, а в окно. — Потому что не верят, что там можно выжить. Или боятся того, что там обитает. Он повернулся к ней, и его взгляд стал твёрдым, как сталь. — За Тёмным Лесом. Ао замерла. Она слышала рассказы о проклятом лесе, о городе-призраке бывшей столицы герцогства Иллион, о тумане, пожирающем жизнь. Это было из разряда страшных сказок. — Ты… шутишь? — выдохнула она. — Там же… — Там есть долина, — перебил её Хэлл. — И поселение. Моё поселение. Там живут те, кому этот мир не оставил места. Беженцы. Бывшие рабы. Каны, зверолюды… И такие же, как ты — те, кто решил, что лучше свобода за гранью цивилизации, чем нищенство в городах. И если ты согласишь, то пополнишь список причин, добавив свободу без титула, вместо золотой клетки. Их уже сотни. Информация обрушилась на Ао лавиной. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, пытаясь осознать сказанное. Этот мальчик, этот гениальный, загадочный мальчик, строил своё поселение за Тёмным Лесом? Это было безумием. Или гениальностью. Или и тем, и другим одновременно. — Как… Как я туда доберусь? — был её первый практический вопрос, и Хэлл внутренне похвалил её за это. Она уже думала, как, а не просто отвергала идею. — Сложно, — признался он. — И рискованно. Вот план: тебе нужно продать всё, что можно, без лишнего шума. Украшения, ненужные книги, даже одежду, если надо. Обратись в ломбард в столице. На эти деньги купишь скромную дорожную одежду, простой плащ с капюшоном. Потом — поездом до города Эльнас. Это ворота к тем землям. Там есть таверна «Сытый двор». Сними комнату и жди. — Ждать? Кого? — Мою… соратницу. Амелию. Она будет твоим проводником через лес. — Хэлл помрачнел. — Самая сложная часть — время. Я напишу ей письмо сегодня же. Но письма идут через академию на почту Берселя, потом в Эльнас, и только потом попадают в руки Амелии. И наоборот. Если Амелия в момент, когда письмо придёт в Эльнас, будет вне города — она может не узнать о тебе несколько месяцев. А ждать в чужом городе, без гарантий, с деньгами, которые тают… Это огромный риск. Он посмотрел ей прямо в глаза. — Да, риск огромный. Но лучше сделать и жалеть, чем не сделать и жалеть всю оставшуюся жизнь, которую за тебя уже распланировали другие. Ао молчала, переваривая. Её ум, отточенный годами учёбы, уже анализировал схему, ища слабые места. Их было много. Очень много. — А если… если все-таки меня найдут? — тихо спросила она. — Рано или поздно о твоем поселении прознают. Хэлл медленно улыбнулся. Он ждал этого вопроса. — Тогда есть вариант второй. Более дерзкий. И дающий не просто укрытие, а официальную защиту. Он сделал паузу для драматизма. — Знаешь, я даю тебе выбор, не только бежать или остаться, где можно не просто жить и наслаждаться этой жизнью, забив на всех, на все эти устои. Я даю тебе выбор и самой свободы, какая она будет. Либо ты начнешь с нуля, позабыв о титуле и прошлом, будешь заперта границами долины, но все же свободной, либо будешь жить открыто, путешествуя по миру, не боясь, что тебя заберут обратно силой. Я предлагаю тебе женитьбу… На мне. Ао аж подпрыгнула на месте, её щёки залились краской. — Ч-что?! — Без обязательств в привычном смысле. Полюбишь — замечательно, получишь заодно и семью, а я буду заботиться о тебе, но не факт, что я полюблю тебя. Если нет, то не страшно. Ах да, конечно, это при условии, что ты не против того, что будешь моей второй женой, так как Амелия точно будет первой. Это мое обещание ей, — поспешно добавил Хэлл, но его тон был серьёзен. — Слушай. Мне исполнится пятнадцать как раз после моих выпускных экзаменов. Потом — я запишусь на Сто Одиннадцатый Юбилейный Турнир. Моя цель — не просто победить. Моя цель — получить титул и земли. Победитель, благословлённый Церковью, — это уже не «пыль под ногами». Это сила, с которой вынуждены считаться. Он сделал шаг ближе, и его слова падали, как отчеканенные монеты. — Если ты станешь моей женой — официально, с благословения Церкви — то будешь под моей прямой, титулованной, защитой. Узаконенная как церковью, так и королем. Попробовать забрать тебя у того, кто, как принято считать, победил с Божьей помощью, — это будет прямым вызовом не только мне, но и авторитету Церкви. Они этого не допустят. Я официально войду в клуб «голубых кровей» по праву силы и заслуг. Ты будешь не сбежавшей дочерью, а женой героя, возможно, будущей герцогини. Картина, которую он рисовал, была ослепительной. И безумной. — А если… — голос Ао прервался. Она сглотнула. — Если ты проиграешь? На турнире. Там будет Алиса Аркхолд… Она хоть и не участвует сейчас, но на юбилейный, я уверена, явится, так как на юбилейные турниры прибывают участники со всего континента, а эта девица желает битв. Возможно, именно тогда, она найдет достойных противников из других королевств или империи. Хэлл кивнул, лицо его не дрогнуло. Но он знал, что по большей части, Алиса будет на турнире именно из-за него. — Тогда да. Тогда этот путь закроется. Ты не сможешь путешествовать свободно, будешь привязана к одному месту. Но это место — не родительский замок. Это место свободы. Моё поселение за Лесом. Ты будешь жить там, не как беглянка, а как одна из его основательниц. Без прошлого, без титула… но и без цепей. — Напомнил ей парень. Он выпрямился, глядя на неё с невероятной для его возраста серьёзностью. — Это и выбор, и шанс. Который зависит лишь от твоего решения. Переступишь ли ты через свой страх? Начнёшь ли с ним бороться? Проявишь ли наконец своё «Я»? Я поддержу любой твой выбор, потому что выбор будет сделан тобой. Только тобой. Тишина повисла между ними, густая и звонкая. Ао смотрела на него, и в её глазах шла война. Страх привычной, предопределённой гибели против ужаса перед неизвестным, опасным, но своим путём. Страх перед Лесом — и жгучее желание глотнуть воздуха, в котором нет запаха родительского пренебрежения. — Я… мне нужно подумать, — наконец выдохнула она. — Конечно, — легко согласился Хэлл. — Но думать можно и на свежем воздухе. Как насчёт того, чтобы сделать первый, совсем маленький шаг? Прямо сейчас? — Он улыбнулся, и в этой улыбке вдруг появилось что-то мальчишеское, почти беззаботное. — Пойдём на озеро. Солнце, вода, крики беззаботности студентов… И ни одного реферата. Я буду ждать тебя там у большого камня. Договорились? Ао замерла, потом медленно, будто против своей воли, кивнула. На её губах дрогнуло подобие улыбки. Это было что-то новое. Что-то неуверенное, но своё. — Договорились…

***

Озеро в академическом парке искрилось в лучах позднего квинтийского солнца, он словно рассыпало по воде миллионы алмазов. Воздух был тёплым, напоённым запахом нагретой хвои, влажного песка и свободы. После долгих месяцев учёбы в каменных стенах эта картина была бальзамом для души. Студенты — кто в простых полотняных шортах и рубашках, кто в уже ставших модными благодаря иномирцам каучуковых купальниках разной степени смелости — резвились на берегу. Одни плавали, другие играли в волейбол импровизированным мячом из закрученной травы, третьи просто загорали на расстеленных плащах. Неподалёку от воды группа старшекурсников устроила соревнование по стрельбе из лука по подброшенным фруктам. Смех, крики, плеск воды — всё сливалось в жизнерадостную симфонию конца учебного года. Хэлл стоял у большого валуна, своего условленного места, в простых холщовых шортах. Он наблюдал за происходящим отстранённо, мысленно прокручивая свой разговор с Ао. Риск был колоссальный. Но в её глазах, в том, как она слушала, затаив дыхание, он увидел нечто большее, чем просто страх. Увидел готовность к прыжку в пропасть, если внизу брезжит хоть намёк на свет. — Ух, только что бежал с арены, упал в лужу! — рядом раздался знакомый задорный голос. Это был Кай, его сосед по комнате. Парень был в мокрых по колено штанах и сиял от возбуждения. — Инструктор по фехтованию увидел это и спросил: «Думаешь, вплавь быстрее?». Ха-ха-ха! Хэлл фыркнул, невольно улыбнувшись. — Наверное, решил, что ты открываешь новую тактическую школу — боевое плавание в доспехах. — А что, идея! — Кай хлопнул себя по лбу, а затем его взгляд скользнул по пляжу и задержался на группе стрелков. — О, смотри! Одна из стрелявших, стройная девушка с каштановыми волосами, собранными в высокий хвост, ловким движением натянула тетиву. Её подруга подбросила вверх маленькую земляничину. Лук дрогнул — и тонкая стрела с мягким шмыгом рассекла воздух, пронзив ягоду точно в центре, прежде чем та успела упасть. — Она настолько меткая, что даже комару яйца отстрелит, не задев крылья, — оценивающе произнёс Хэлл. Кай засмеялся так громко и неожиданно, что несколько человек на пляже обернулись. Но их взгляды задержались не на нём и не на меткой лучнице. Они упёрлись в точку за спинами парней, и на лицах отразилось не просто удивление, а немое, почти комичное потрясение. Хэлл и Кай обернулись одновременно. По нагретому песку к ним шла Ао. Но это была не та Ао, которую все знали — застенчивая, вечно прячущаяся за книгами и в скромной, высокой горловине мантии. Эта Ао была совсем другим человеком. На ней был купальник. Раздельный. Нижняя часть — очень короткие шортики из тонкого белого материала, верх — изящное бикини. Но самое поразительное был не фасон, а цвет. Он ожидали чего-то в тон её волос — голубого, синего, цвета моря или неба. Но нет. Купальник был ослепительно белым, как первый снег или крыло лебедя. Края обеих частей были отделаны тончайшим шёлковым кружевом, которое при каждом шаге мягко колыхалось, оттеняя бледную, почти фарфоровую кожу. На фоне загорелых тел других студентов она выглядела как призрак, явившийся из зимней сказки посреди лета. Она шла медленно, чуть скованно, но с высоко поднятой головой. Её синие волосы, обычно собранные в тугой пучок, теперь были распущены и спадали волнами почти до талии, переливаясь на солнце синевой сапфира. Её большие глаза, обычно опущенные в пол, сейчас смотрели прямо на Хэлла. Кай застыл с открытым ртом. Хэлл же, преодолев первичный шок, позволил себе оценивающий взгляд. Его внутренний древний ум, долгое время дремавший в теле ребёнка, наконец-то откликнулся на зрелище пробуждающейся женственности. Влечение, знакомое и давно забытое, слабо шевельнулось где-то в глубине. — Какие у тебя большие… — начал он, и его голос прозвучал немного хрипло. — Глаза? — мило, с наигранной невинностью перебила Ао, слегка покраснев. Она вспомнила его же слова в библиотеке. — Сиськи… — честно закончил Хэлл. — Но и глаза — тоже. Большие и красивые. Ао вспыхнула так, что румянец стал ярко-розовым на её белоснежной коже. Она замерла, не зная, как реагировать на такую прямолинейность. — Эй, ты чего? — прошептал Кай, наконец прийдя в себя и толкнув Хэлла локтем в бок. — С ума сошёл? — А что? — Хэлл пожал плечами, не отводя взгляда от Ао. Внутри него что-то щёлкнуло. Возраст, гормоны, пробуждение тела — всё смешалось в один коктейль. — Я тут сам в шоке. Идеальная форма. Большая, но не огромная. Услада для глаз. — Он вдруг вспомнил фразу из прошлого мира. — Грудей открытый дерзкий вид от всех болезней исцелит… Ао, казалось, готова была провалиться сквозь землю от стыда. Она судорожно сжала руки, её плечи напряглись. Но потом, прямо на глазах, в её глазах что-то переменилось. Страх и смущение будто отступили, уступая место решимости. Не той отчаянной, что была в библиотеке, а другой — дерзкой, почти вызывающей. Она сделала глубокий вдох, выпрямилась и… пошла прямо к нему. Её походка изменилась, стала плавной, уверенной. Подойдя вплотную, она нежно взяла его руку. Хэлл почувствовал, как его пальцы коснулись тёплой, шелковистой кожи её бока, чуть выше талии. Затем она повела его руку вверх, к точке между ключицей и началом груди, к яремной ямке. Её лицо преобразилось. Милая, неуклюжая зубрила исчезла. Перед Хэллом стояла львица. Её выражение, поза, блеск в глазах — всё это было до боли знакомо. Она вжилась в роль с потрясающим мастерством, став на мгновение зеркальным отражением Алисы Аркхолд — холодной, уверенной, дерзкой. Она наклонилась к его уху так близко, что он почувствовал её тёплое, неровное дыхание на своей коже. — Хочешь… потрогать?.. — прошептала она, и в этом шёпоте была такая концентрированная, наигранная соблазнительность, что у Хэлла по спине пробежали мурашки. Весь пляж, казалось, затаил дыхание. Даже Кай онемел. Но уже через секунду маска упала. Ао отпрянула, и на её лице расцвела настоящая, смущённая, но радостная улыбка. Она хихикнула, прикрыв рот ладонью. — Да я пошутила! — звонко сказала она, и её смех был чистым, как звенящий ручей. — А то что, только тебе можно заставить кого-то смущаться? Видел бы ты лица этих бедолаг! А-ха-ха! Она оглянулась на онемевших зрителей, и её смех стал ещё громче. Затем она снова посмотрела на Хэлла, и её взгляд смягчился. — Но вот ты… ты словно сталь. Не дрогнул даже. — В её тоне звучало настоящее удивление и уважение. Она вдруг напомнила ему персонажа из аниме — ту самую героиню, что могла быть то застенчивой куклой, то дерзкой красавицей. — Ладно! Давай! — вдруг воскликнула она, снова становясь энергичной. Она схватила его за руку уже по-дружески. — Побежали! И, не дожидаясь ответа, рванула к воде, волоча его за собой. Хэлл, на миг опешив, рассмеялся и побежал следом. Их босые ноги шлёпали по мокрому песку, затем врезались в прохладную воду озера, поднимая фонтаны брызг. Они добежали до глубины по пояс, и тогда Ао, сверкнув глазами, обернулась и плеснула в него пригоршней воды. — Ага, так ты хочешь войну? — засмеялся Хэлл, отвечая ей тем же. В следующие несколько минут они были просто двумя подростками — если не по возрасту Хэлла в душе, то по настроению. Они брызгались, смеялись, пытались уронить друг друга в воду. Ао уже сияла от счастья, не замечая, как её белый купальник, промокший от воды стал еще более вызывающим и облегающим. Тяжёлые мысли, страхи, давящее будущее — всё это будто смылось озерной водой. В этом смехе, в этих брызгах, в её сияющих глазах не осталось и следа той забитой, несчастной девушки из библиотеки. Кай, наблюдавший за ними с берега, медленно покачал головой и улыбнулся. «Ну ты даёшь, Хэлл», — прошептал он себе под нос. — «Не только адских гончих призываешь, но и ледяных принцесс оттаиваешь». А на другом конце пляжа, в тени раскидистого вяза, стояла Лидия, дочь герцога Астрена. Её лицо было искажено злобой и завистью. Она смотрела на смеющуюся Ао, на её белый купальник, на то, как та беззаботно играет с тем самым выскочкой-бюджетником. Её пальцы впились в кору дерева. «Наслаждайся, жалкая зубрила, — мысленно шипела она. — Наслаждайся своим позором. Я ещё покажу тебе, каково это — смеяться над Лидией фон Астрен-Гоустви». Она резко развернулась и зашагала прочь, её каблуки яростно вонзались в песок.

***

Вечер того же дня застал Хэлла за небольшим письменным столом в его комнате. Сумрачный свет магического светильника выхватывал из темноты лист пергамента, чернильницу и его сосредоточенное лицо. За окном спала уже академия, а еще дальше — Берсель, и лишь редкие огни в окнах общежития говорили о том, что не все студенты легли отдыхать после насыщенного дня. Перо в его руке скользило уверенно, оставляя на странице чёткие, почти без помарок строки. Он писал Амелии. Рассказывал о прогрессе в учёбе, о предстоящих экзаменах, о своих подопечных — Махиру, Хираку и Кае. Сухо, по-деловому упомянул о конфликте с дочерью герцога Астрена и своей маленькой победе на библиотечном поле боя. Затем перо замедлило ход, буквы стали чуть более размашистыми, когда он перешёл к главному. «…и встретил я тут одну странную девушку, — писал он. — Умная до мозга костей, но слепая, как крот в своей норе. Её продают, как скот на ярмарке, а она лишь сильнее прижимается к ноге того, кто её пинает. Решил предложить ей выбор. Или бежать в тень и начать всё с чистого листа, пусть и запертой в наших пределах. Или… рискнуть на большее. Связать свою судьбу с моей авантюрой. Обещал ей защиту, если турнир сложится в нашу пользу. А если нет — тот же чистый лист, но уже без обещаний. Она пока думает. Но сегодня я видел в её гласах искру. Не надежду ещё — её выбить труднее. Но любопытство к другому пути. К жизни, которую она могла бы выбрать сама. Жду её ответа. Ждать ее ответа нет смысла, время, так как с тобой связаться куда сложнее, чем с ней договориться. Так что скоро тебе предстоит встреча с ней в Эльнасе. Будь готова. Девушку зовут Ао. Она… особенная. И очень одинокая. Позаботься о ней, если дойдёт до того. Как всегда, полагаюсь на тебя.» Он отложил перо, перечитал написанное и медленно сложил письмо. Сургуч, печать с импровизированной эмблемой — стилизованным драконьим крылом. Завтра оно отправится в долгий путь через дилижансы, поезд и курьеров, чтобы через несколько недель, а то и месяцев, оказаться в руках Амелии. Хэлл откинулся на спинке стула, глядя на колеблющееся пламя светильника. Он продумывал детали, возможные препятствия, запасные планы. Его ум, привыкший мыслить на десятилетия вперёд, уже выстраивал цепочки событий, в которых Ао становилась либо пешкой, которую он потеряет, либо… чем-то большим. Союзником? Другом? Женой по договору? Пока было рано гадать. Он и представить не мог, что через пару месяцев Амелия не только найдёт в шумной таверне «Сытый двор» девушку с синими волосами и чемоданом. Он не знал, что эта встреча станет искрой, от которой в сердце его соратницы вспыхнет холодный, праведный гнев. И что, прежде чем повести Ао через смертоносный лес к обещанной свободе, Амелия свернёт с пути, чтобы навестить одно особое место — «Приют милосердия» в герцогстве Мигуна. То, что она там совершит, не будет вписано ни в один официальный отчёт. Это не принесёт новых земель, богатств или магических артефактов в копилку их растущего дела. Но это будет актом тихой, безжалостной хирургии. Вырезанием маленькой, но гноящейся язвы с тела этого мира. Делом, которое не изменит систему, но спасёт два десятка душ от ада на земле и, пусть на каплю, но очистит проклятую реку человеческой жестокости. Это будет её ответ на несправедливость, о которой он написал. Её способ сказать этому миру, что даже в тени их грандиозных планов найдётся время для частного, личного правосудия. Но всё это было в будущем. Сейчас же, в тишине своей комнаты, поделившись тяжёлыми мыслями с бумагой, Хэлл чувствовал неожиданное облегчение. Он потушил светильник и лёг в постель. Впервые за долгое время его сны, пронизанные образами льда, огня и бесконечных возможностей, коснулись и чего-то нового, тёплого и человечного — образа девушки в белом купальнике, смеющейся в солнечных брызгах, сделавшей свой первый, крошечный, но очень важный шаг из тени на свет. И где-то в глубине его сознания, в самой тени, спала адская гончая по имени Ньюд, улавливая через связь с хозяином эхо этих новых, странных, недемонических эмоций. И её тлеющие глаза на миг вспыхнули чуть ярче — от любопытства или предвкушения, знала только она.