Часть 9.

Сентябрьский воздух был прохладным и прозрачным, предвещая скорую осень. Платформа Хогсмида постепенно заполнялась суетой: Хагрид, возвышавшийся над толпой, как скала, призывно размахивал огромным фонарём. Рядом с ним стояла Камелия. За лето она немного загорела, а её волосы, казалось, впитали в себя запахи Запретного леса, но в её глазах всё ещё таилась тихая грусть. — Ну же, Камелия, выше нос! — Хагрид ободряюще похлопал её по плечу так, что у девушки подогнулись колени. — Сегодня же праздник, друзья возвращаются! Замок без них совсем зарос скукой, скажи? — Ты прав, Хагрид, — улыбнулась она, поправляя воротник мантии. — Просто странно видеть их снова после такого долгого перерыва. Я так много времени провела в лесу. — И лес это оценил, — Хагрид заговорщицки подмигнул ей. — Кентавры шепнули мне, что ты теперь у них частый гость. Магориан говорит, ты умеешь слушать деревья даже без палочки и без твоих этих штучек. Это дар, милая. Магия — она ведь не только в крыльях, она в сердце. — Надеюсь на это, Хагрид. Иногда мне кажется, что я просто обычный человек, застрявший в мире волшебства. — Ты? Обычная? — великан гулко расхохотался. — Да я скорее поверю, что мой Клык начнёт цитировать Шекспира! Вот увидишь, этот год всё расставит по местам. Вдалеке послышался пронзительный гудок, и из-за поворота, изрыгая клубы густого дыма, показался Хогвартс-экспресс. Сердце Камелии забилось быстрее. Она так скучала по их шуму, по спорам Гермионы и Рона, по спокойной уверенности Гарри. Поезд скрежеща остановился. Двери вагонов распахнулись, и на платформу хлынул поток студентов. Камелия высматривала знакомые рыжие волосы и копну каштановых кудрей. — Камелия! — звонкий голос Гермионы перекрыл шум толпы. Через секунду Камелия оказалась в крепких объятиях подруги. От Гермионы пахло пергаментом и духами с ароматом роз. — О, как я рада тебя видеть! — Гермиона отстранилась, внимательно изучая лицо Камелии. — Ты выглядишь иначе. Сильнее, что ли? Мы получили все твои письма, прости, что не всегда отвечали сразу, лето было просто сумасшедшим! — Привет, Камелия! — Рон, ставший за лето еще выше и нескладнее, широко улыбнулся и неловко обнял её одной рукой. — Выглядишь отлично. Слышал, ты всё лето провела с Хагридом и его монстрами? Смело. Я бы не рискнул. Камелия рассмеялась, чувствуя, как внутри разливается забытое тепло. — Не всё время. Я много медитировала. Но я так рада, что вы здесь! Мне вас ужасно не хватало. Она огляделась по сторонам, ожидая увидеть третьего друга, но за спинами Рона и Гермионы никого не было. — А где Гарри? — спросила она, и улыбка медленно сползла с её лица. — Он разве не с вами? Рон и Гермиона переглянулись. В глазах Гермионы вспыхнула тревога. — Он был в купе, когда мы начали выходить, — неуверенно произнесла она, оглядываясь на вагон. — Сказал, что ему нужно что-то проверить. Мы думали, он идет прямо за нами. — Странно, — Камелия нахмурилась, глядя на пустеющие двери поезда. — Гарри никогда не задерживается просто так. Мимо них, высоко задрав подбородок, прошел Драко Малфой в сопровождении Крэбба и Гойла. На секунду его взгляд встретился с взглядом Камелии — он был холодным и торжествующим, и в глубине этого взгляда Камелия почувствовала недоброе предчувствие. — Рон, Гермиона, — тихо сказала она, не сводя глаз с удаляющейся спины Малфоя. — Кажется, этот год будет еще сложнее, чем мы думали. Пойдемте, нужно найти Гарри. — Да брось ты, Камелия, — Рон махнул рукой в сторону поезда. — Это же Гарри. Наверняка опять зацепился языком с Невиллом или ищет свою сову. Он нас догонит, вот увидишь. — Рон прав, — поддержала его Гермиона, хотя в её голосе тоже проскользнула тень сомнения. — Пойдем к повозкам, иначе нам придётся идти до замка пешком. Камелия кивнула, но чувство тревоги не покидало её. Она смотрела на пустые окна вагонов, и ей казалось, что поезд хранит какую-то мрачную тайну. Без своей магии она чувствовала себя слепой. Раньше она могла бы уловить вибрации воздуха или шепот металла, но теперь мир был пугающе тихим. Она села в карету, запряженную невидимыми для многих фестралами, которых она видела отчетливо — напоминая себе о пережитой боли и гибели Аэлиты. *** В Большом зале было шумно и светло. Тысячи свечей парили под потолком, а столы ломились от золотой посуды. Камелия сидела за столом Гриффиндора рядом с Роном и Гермионой, постоянно поглядывая на входные двери. Место Гарри всё еще пустовало. — Его всё нет, — прошептала она, теребя край своей салфетки. — Гермиона, это не к добру. Я видела лицо Малфоя на платформе. Он выглядел так, будто только что совершил какую-то пакость. — Если он что-то сделал с Гарри, он за это поплатится, — мрачно отозвался Рон, накладывая себе картофельное пюре, хотя аппетита у него явно поубавилось. Он повернулся к Камелии и внимательно посмотрел на неё. — А ты как? Мы так и не договорили на платформе. За всё лето хоть какая-то искра появилась? Ты можешь хотя бы заставить завянуть лист или вызвать свечение? Камелия опустила голову, глядя на свои ладони. Они были обычными человеческими руками — без золотистой пыльцы, без пульсирующего света. — Ничего, — тихо призналась она. — Я пробовала каждый день. Я уходила в самую глубь леса, где магия природы наиболее сильна. Но я словно заперта в стеклянной клетке. Я вижу силу вокруг, но не могу до неё дотянуться. — А что сказал тот кентавр? — спросила Гермиона, накрыв ладонь Камелии своей рукой в знак поддержки. — Магориан, верно? Ты писала, что он дал тебе совет. — Он сказал, что моя магия — как река в засуху, — Камелия вздохнула, вспоминая величественную фигуру вожака кентавров. — Она ушла глубоко в землю. И что она не вернется в тишине или медитации. Он сказал, что она вернется только в огне испытания и через великую жертву. И что мне нужно защищать свою землю. Но я не до конца понимаю, что он имел в виду. — Ого, — Рон озадаченно почесал затылок. — У кентавров вечно всё так загадочно. Огонь испытания — звучит как нечто, чего лучше избегать. — Это значит, что твоя сила ждет момента, когда она будет по-настоящему необходима, — твердо сказала Гермиона. — Камелия, ты была героем в Министерстве. Твой источник не мог просто исчезнуть. Он просто восстанавливается. И мы тебе поможем. — Да! — Рон энергично закивал. — Мы будем тренироваться вместе. Даже если ты сейчас не можешь колдовать, мы будем заниматься физически, изучать теорию или просто тренировать твою интуицию. Мы не оставим тебя одну, пока ты снова не расправишь крылья. Будем считать это нашей новой миссией Отряда Дамблдора. Камелия почувствовала, как к горлу подкатил ком. Она посмотрела на своих друзей — таких преданных и искренних. В этом огромном замке, в мире, который стоял на пороге войны, их поддержка была той единственной магией, которую у неё никто не мог отобрать. — Спасибо вам, — улыбнулась она, и в этот момент двери Большого зала распахнулись. В дверях появился Гарри. Он выглядел ужасно: лицо в крови, мантия в пыли, а взгляд — злой и дезориентированный. Камелия вскочила с места, чувствуя, как сердце пропустило удар. Малфой. Это точно был он. Она чувствовала это всем своим существом. Гарри тяжело опустился на скамью рядом с Роном, вытирая рукавом запекшуюся кровь под носом. Его вид был пугающим, но в глазах горела ярость, которую Камелия видела лишь однажды — в Министерстве. — Гарри! — выдохнула Гермиона, хватаясь за палочку, чтобы произнести очищающее заклинание. — Что с тобой случилось? На тебя напали? — Я расскажу всё позже, в гостиной. В этот момент Альбус Дамблдор поднялся со своего золоченого кресла. В Большом зале мгновенно воцарилась тишина, прерываемая лишь треском факелов. Директор выглядел непривычно серьезным, его глаза больше не мерцали привычным озорством. — Добро пожаловать! — голос Дамблдора разнесся по залу, усиленный магией. — Добро пожаловать в еще один учебный год в Хогвартсе. Прежде чем мы приступим к нашему пиру, я должен сказать несколько слов. Как вы могли заметить по обыскам на входе, времена изменились. Безопасность каждого из вас — наш приоритет. Лорд Волан-де-Морт вернулся, и его тень становится всё длиннее. По залу пронесся испуганный шепот. Дамблдор подождал, пока тишина вернется, и продолжил: — Тьма не выбирает одну цель. Она стремится уничтожить всё светлое на своем пути. Трагедия школы Аэлита — горькое тому подтверждение. Камелия почувствовала, как другие феи за соседним столом выпрямились. В их глазах читалась общая боль. — По этой причине, — продолжал Дамблдор, — ученицы Аэлиты останутся в стенах Хогвартса до тех пор, пока их родная школа не будет полностью восстановлена. Они — не просто гости, они — часть нашей семьи. Я прошу каждого из вас проявить гостеприимство и поддержку к тем, кто потерял свой дом. Дамблдор сделал паузу и жестом указал на учительский стол, где рядом с профессором Макгонагалл сидела Матрона Изольда. — Также я рад сообщить, что Матрона Изольда согласилась взять на себя преподавательскую нагрузку. С этого года она будет вести новый предмет — Древняя Элементарная Магия. Этот курс будет обязательным для фей и факультативным для студентов Хогвартса, начиная с шестого курса. Знания о природе и первичных элементах крайне важны в эти темные времена. Изольда встала и слегка кивнула залу. Её суровый взгляд на мгновение задержался на Камелии, и той показалось, что директриса проверяет её на прочность. — А теперь, — Дамблдор снова улыбнулся, хотя улыбка не коснулась его глаз, — ешьте! Столы мгновенно заполнились едой, но Камелия едва прикоснулась к своей тарелке. — Древняя Элементарная Магия, — прошептала Гермиона, её глаза загорелись любопытством. — Это невероятно! Гарри, Рон, мы обязательно должны записаться. Это может помочь Камелии восстановить связь с её стихией. — Если она не превратит нас в деревья на первом же занятии, — попытался пошутить Рон, но, увидев серьезное лицо Камелии, тут же добавил: — Мы будем там, Камелия. Все вместе. Камелия посмотрела на Гарри, который всё еще выглядел бледным и измотанным, потом на своих друзей. Огонь испытания, о котором говорил кентавр, казался всё ближе. Но теперь она знала, что не будет встречать его в одиночку. *** Библиотека Хогвартса была залита золотистым светом заходящего солнца. Между высокими стеллажами парил запах старой кожи, пергамента и пыли. Камелия сидела напротив Гермионы, пытаясь сосредоточиться на учебнике по Древней Магии, но строчки расплывались перед глазами. Без своего магического потока ей было сложно удерживать внимание — она привыкла чувствовать знания кожей, а не зазубривать их. Гермиона, вопреки обычному, тоже не спешила приниматься за эссе. Она задумчиво вертела в руках перо, покусывая губу, а её щеки всё ещё горели нездоровым румянцем. — Камелия, — тихо позвала она, оглядываясь, чтобы убедиться, что мадам Пинс не стоит за спиной. — Ты ведь была сегодня на зельеварении со Слизнортом. — Да, — Камелия отложила книгу. — Было познавательно. Хотя мне до сих пор непривычно готовить что-то в котле, а не просто просить растения поделиться соками. А что такое? Гермиона наклонилась ближе, понизив голос до шепота. — Ты помнишь тот котел с Амортенцией? Самым сильным приворотным зельем в мире? Слизнорт сказал, что оно пахнет для каждого по-разному, в зависимости от того, что нам дорого. — Помню, — кивнула Камелия. — Для меня оно пахло свежим дождем в лесу Аэлиты и чем-то терпким, как осенний костер. А для тебя? Гермиона замялась, её пальцы судорожно сжали край пергамента. — Сначала я почувствовала запах свежескошенной травы и нового пергамента, — начала она, глядя в сторону. — Но потом появился третий запах. Очень отчетливый. Это было что-то вроде мятной зубной пасты. Камелия замерла, внимательно глядя на подругу. Как фея природы, она знала всё о запахах и их значениях. Мятная зубная паста. В голове мгновенно всплыл образ Рона, который вечно ворчал по утрам, пытаясь отчистить пятна от соуса со своей мантии, и его специфическая манера чистить зубы перед сном. — Гермиона, — Камелия мягко улыбнулась. — Мятная паста? Ты уверена? — Да! — Гермиона всплеснула руками, тут же испуганно замолкнув под суровым взглядом мадам Пинс. — И это так глупо! Почему Амортенция должна напоминать мне о Роне? Мы же постоянно спорим, он ведет себя как… как Рон! Он не смыслит в такте, он ест как первокурсник. — Но ты почувствовала именно это, — тихо перебила её Камелия. — Магия зелий не лжет, Гермиона. Она вытаскивает наружу то, что мы прячем даже от самих себя. Знаешь, в Аэлите говорили, что настоящая любовь пахнет не розами, а тем, что заставляет тебя чувствовать себя дома. Видимо, для тебя дом — это ворчание Рона и его привычки. Гермиона спрятала лицо в ладонях, и её уши стали пунцовыми. — Это ужасно. Теперь я не смогу смотреть на него, не думая о том котле. А он даже не заметил! Он только и делал, что обсуждал, как круто Гарри сварил напиток Живой Смерти. — Мальчики иногда бывают слепы к очевидным вещам, — Камелия протянула руку и коснулась пальцев подруги. — Но это не значит, что он ничего не чувствует. Просто дай ему время. — А ты? — Гермиона подняла голову, пытаясь перевести тему. — Твой запах. Терпкий, как осенний костер. Это ведь не про Аэлиту, верно? Камелия на мгновение задумалась. В памяти всплыл холодный коридор подземелий и Драко Малфой, стоящий в тени. От него всегда пахло дорогим одеколоном, чем-то холодным и одновременно обжигающим, как дым от костра. Она встряхнула головой, отгоняя это наваждение. — Я не знаю, Гермиона. Сейчас мои чувства так запутаны из-за потери магии, что я не доверяю даже собственному носу. — Мы разберемся с этим, — уверенно сказала Гермиона, возвращаясь к своему обычному деловому тону, чтобы скрыть смущение. — И с твоей магией, и с Амортенцией. Главное — мы знаем правду. Даже если она пахнет мятной пастой. *** Астрономическая башня была единственным местом, где Камелия чувствовала себя почти так же, как дома. Высоко над землей, где ветер обдувал лицо, а звезды казались ближе, она могла закрыть глаза и представить, что её крылья всё ещё за спиной. Но сегодня её мысли занимали не только утраченные силы. — Осенний костёр, — прошептала она в темноту. — Почему Амортенция пахла дымом и терпким холодом? Она знала ответ, но боялась признаться в нём самой себе. Этот запах преследовал её с того самого дня в подземелье. Так пахла дорогая мантия Драко Малфоя, так пахли его холодные пальцы, когда он протягивал ей флакон с зельем. Это было безумие. Как она, фея природы, чья магия была светом и созиданием, могла чувствовать влечение к тому, кто олицетворял разрушение? К тому, чья семья лишила её всего? — Может быть, это не любовь, — рассуждала она, глядя на темный лес внизу. — Может, это просто предчувствие беды? Или магия природы внутри меня так реагирует на его внутреннюю тьму? Спустившись с башни, Камелия направилась к своему крылу. Замок погрузился в сумерки. Коридоры седьмого этажа были пусты, лишь факелы тихо потрескивали в нишах. Вдруг она замерла. Впереди, у глухой стены, стоял Драко. Он выглядел изможденным: плечи опущены, лицо бледное, почти прозрачное в лунном свете. Он трижды прошел мимо стены, и Камелия увидела, как в камне проявились очертания двери. Выручай-комната. Малфой быстро огляделся — Камелия едва успела нырнуть за доспехи — и скрылся внутри. Любопытство и тревога пересилили осторожность. Она подошла к стене и пожелала войти. Дверь послушно открылась. Внутри Выручай-комната превратилась в место спрятанных вещей. Это был огромный, бесконечный лабиринт из гор сломанной мебели, старых учебников, пыльных статуй и сотен забытых артефактов. Камелия шла тихо, почти не дыша. В глубине этого склада она увидела тусклый свет. Драко стоял перед массивным, богато украшенным шкафом. Он то открывал его, что-то шепча, то закрывал, проводя дрожащей рукой по резному дереву. В его облике не было прежней заносчивости — только отчаяние. — Я знаю, что ты здесь, — внезапно раздался его голос. Он не обернулся, продолжая смотреть на шкаф. — Твой запах. Ты пахнешь дождем и чем-то сладким. Этот аромат не спутать ни с чем в этом проклятом замке. Камелия медленно вышла из тени горы старых стульев. — Ты следишь за мной, Малфой? Или просто стал слишком чувствительным? Он резко обернулся. Его глаза лихорадочно блестели. — Что ты здесь делаешь, Камелия? Ты не должна была приходить. Уходи, пока я... — он замолчал, сглотнув ком в горле. — Пока ты что? — она сделала шаг ближе, игнорируя страх. — Сдашь меня Филчу? Или позовешь своего отца? Что это за шкаф, Драко? Малфой сократил расстояние между ними одним стремительным движением. Он схватил её за предплечья, прижимая к одному из стеллажей. Между ними было всего несколько сантиметров. Камелия почувствовала тот самый запах — осенний костер, дым и лед. Её сердце забилось в бешеном ритме. — Тебе не стоит лезть не в свои дела, — прошипел он, но его руки дрожали. — Ты потеряла магию, ты теперь просто девчонка, беззащитная и слабая. Зачем ты ищешь новые неприятности? — Я не беззащитна, пока у меня есть глаза, чтобы видеть, что ты задумал что-то ужасное, — она смотрела прямо в его серые глаза, в которых сейчас бушевал шторм. — Драко, остановись. Ты сам не свой. Я вижу, как тебе страшно. Его взгляд на мгновение смягчился. Он смотрел на её губы, потом снова в глаза. Тишина в комнате стала осязаемой, тяжелой, наполненной невысказанными словами. — Ты ничего не понимаешь, — прошептал он, и его лицо оказалось совсем близко к её лицу. — У меня нет выбора. В отличие от тебя, у меня нет друзей, которые подставят плечо. У меня есть только это проклятое задание. — Выбор есть всегда, — Камелия коснулась его руки. Её прикосновение было легким, как лепесток, но Малфой вздрогнул, словно от удара током. На секунду ей показалось, что он сейчас сорвется, прижмет её к себе или попросит о помощи. Искра между ними была настолько сильной, что Камелии почудилось, будто её внутренняя магия на мгновение отозвалась слабым теплом. Но Драко вдруг отпрянул, лицо его снова превратилось в холодную маску. — Уходи, — отчеканил он. — Если я еще раз увижу, что ты следишь за мной, я не буду так добр. Твоё любопытство тебя погубит, Камелия. Он отвернулся к шкафу, давая понять, что разговор окончен. Камелия вышла из комнаты, чувствуя, как горят её запястья там, где он их сжимал. Теперь она знала: Амортенция не ошиблась. И это было самым пугающим открытием в её жизни.