Часть 14.

Большой зал был наполнен гулом голосов и звоном столовых приборов, но за столом Гриффиндора, где сидели ребята, царило странное, напряженное молчание. Камелия то и дело поглядывала на пустующее место рядом с Роном. Её тарелка с овсяным печеньем оставалась нетронутой. — Гарри всё еще нет, — тихо произнесла Камелия, переводя взгляд с входных дверей на друзей. — Обед уже почти закончился, а его не видели с самого утра. После того случая с книгой и Драко, я боюсь, что он может сделать какую-нибудь глупость. Рон, который обычно не упускал возможности перекусить, лениво ковырял вилкой в тарелке. Джинни сидела рядом, бледная и сосредоточенная, её взгляд был прикован к кубку с соком. — Он не один, Камелия, — подала голос Гермиона. Она наклонилась ближе к центру стола, понизив голос до едва различимого шепота. — Он с профессором Дамблдором. — С директором? — Камелия нахмурилась. — Но зачем? Сейчас, когда в замке так неспокойно? Гермиона обменялась быстрым взглядом с Роном и Джинни. Было видно, что она сомневается, стоит ли говорить всё, но, глядя в полные искренней тревоги глаза феи, она решилась. — Весь этот год Гарри занимался с Дамблдором. Они изучали воспоминания о Волан-де-Морте. Гарри узнал, как его можно победить по-настоящему. Речь о крестражах. — Крестражи? — переспросила Камелия. Это слово отозвалось в её сознании холодом, похожим на дыхание смерти. — Я слышала о них в библиотеке Аэлиты. Это темнейшая магия. Расщепление души через убийство? — Именно, — кивнула Гермиона, и её пальцы судорожно сжались на салфетке. — Волан-де-Морт разделил свою душу на части и спрятал их в разные предметы. Пока они целы, его невозможно убить. Дамблдор нашел след одного из них. Сегодня они отправились за ним. — Они ушли из школы? — Камелия почувствовала, как по спине пробежал мороз. — Но Дамблдор он кажется таким слабым в последнее время. Его рука... — Он — величайший волшебник современности, — отрезала Джинни, хотя её голос дрогнул. — Если кто и может защитить Гарри и уничтожить эту вещь, то только он. Гарри доверяет ему. — Я просто чувствую, что что-то не так, — Камелия обхватила себя руками. — В воздухе пахнет грозой, и это не обычный дождь. С тех пор, как я вернула магию, я стала острее чувствовать приближение тьмы. Она сгущается вокруг Хогвартса, Гермиона. — Мы все это чувствуем, — Рон наконец отложил вилку и серьезно посмотрел на Камелию. — Но мы должны ждать. Дамблдор знает, что делает. Гарри вернется. Он всегда возвращается. — А что, если в этот раз всё иначе? — прошептала Камелия, оглядывая зал. Она невольно посмотрела на стол Слизерина. Место Драко тоже пустовало, но она знала, что он всё еще в лазарете. Или уже нет? Тревога за Гарри и Дамблдора смешивалась в её сердце с незаживающей раной после ссоры с Малфоем. — Нам остается только надеяться, — подытожила Гермиона, хотя её собственные глаза выдавали страх. — Сегодня решится очень многое. И, боюсь, завтрашний день уже никогда не будет прежним. Ребята замолчали, глядя на высокие окна, за которыми сгущались иссиня-черные тучи, скрывая луну и звезды. Они сидели вместе, пытаясь черпать силу друг в друге, пока двое самых важных для них людей были где-то в темноте, сражаясь с самой смертью. *** Ночь была неестественно тихой, пока её не разорвал оглушительный, сотрясающий самые основы замка взрыв. Камелия подскочила на кровати, сердце колотилось в горле, а в ушах всё еще стоял звон. В комнате пахло гарью и потревоженной пылью столетий. — Камелия! Вставай, скорее! — Лира уже была на ногах, набрасывая мантию поверх пижамы. Её лицо было бледным в свете луны. — Что-то случилось на Астрономической башне. Пожиратели... кажется, они в замке! Лира схватила Камелию за руку, буквально вытягивая её из постели. Они выбежали в коридор, который уже был заполнен перепуганными студентами в ночных сорочках. Раздавались крики, топот сотен ног и отдаленные звуки магических дуэлей. Воздух вибрировал от тяжелой, липкой тьмы, которая просачивалась сквозь стены. Студенты, ведомые инстинктом и приказами старост, стремились на улицу, во внутренний двор. Камелия бежала вместе с Лирой, чувствуя, как её недавно обретенная магия внутри мечется, словно пойманная в клетку птица. Когда они вырвались на свежий воздух, холодный ночной ветер ударил в лицо, но никто не обратил на это внимания. Толпа замерла в неестественной, мертвой тишине. Преподаватели и ученики образовали неровный круг у подножия Астрономической башни. В центре этого круга, на холодных камнях, лежал он. Альбус Дамблдор выглядел странно маленьким и хрупким. Его серебристая борода разметалась по камням, очки-половинки съехали набок, а глаза были устремлены в бесконечное ночное небо, которое больше не принадлежало ему. Он казался спящим, если бы не та ужасающая неподвижность, которая бывает только у смерти. Гарри стоял на коленях рядом с ним. Его плечи судорожно вздрагивали, он что-то шептал, прижимаясь лицом к плечу своего наставника, словно надеясь, что его тепло сможет вернуть величайшего волшебника современности. Тишину разорвал надрывный, хриплый плач Хагрида — огромный лесничий закрыл лицо своими ручищами, и его горе было таким мощным, что казалось, оно сотрясает горы. Профессор Макгонагалл стояла неподалеку, бледная как мел, её губы были плотно сжаты, а рука судорожно сжимала ворот мантии. В её глазах застыл немой ужас и бесконечная скорбь. Над башней, отравляя небо, зловеще сияла Черная Метка — огромный череп со змеей, выходящей изо рта. Она насмехалась над их потерей. Профессор Макгонагалл медленно, дрожащей рукой подняла свою палочку вверх. На её конце зажегся крошечный, но ослепительно белый огонек. Один за другим волшебники начали повторять её жест. Рон, Гермиона, Джинни, Невилл — сотни ярких точек пронзили темноту, стремясь вытеснить свет Черной Метки. Матрона Изольда сделала шаг вперед из тени колонн. На её лице не было слез, только глубокая, древняя печаль. Она не достала палочку. Вместо этого она раскрыла ладони, и в них, пульсируя в такт её дыханию, зажегся маленький огонёк чистой энергии фей — изумрудный с золотыми искрами. Он не просто светил, он дышал жизнью. — Сестры, — тихо произнесла она. Лира, Камелия и другие ученицы Аэлиты, стоявшие в толпе, закрыли глаза. Камелия почувствовала, как её сила откликается на зов директрисы. Она подняла руки, и над её ладонями заплясали такие же изумрудные огоньки. Пыльца фей, сорвавшаяся с их рук, начала медленно подниматься вверх, смешиваясь с белым светом палочек волшебников. Зеленое и золотое сияние фей окутало тела скорбящих, принося мимолетное, призрачное утешение. Свет сотен палочек и магия Аэлиты слились в один мощный поток, который ударил в небо, буквально растворяя Черную Метку, стирая её позорное пятно с лица ночи. Камелия плакала, глядя на Гарри, который всё еще не поднимал головы. Она знала: с уходом Дамблдора закончилось их детство. Тьма забрала их защитника, но сейчас, глядя на это море огней, она понимала — они не сдались. Магия фей и магия волшебников сплелись в единый щит памяти. И в этом сиянии Альбус Дамблдор уходил в вечность, провожаемый любовью тех, кого он так долго оберегал. *** На следующее утро замок казался вымершим. Астрономическая башня, еще вчера ставшая свидетелем величайшей трагедии, теперь стояла безмолвным памятником ушедшей эпохе. Ветер гулял по открытой площадке, шевеля подолы мантий четверых друзей. Гарри, Гермиона и Камелия стояли у самого края балкона, глядя на Черное озеро, зеркальная гладь которого отражала серое, тяжелое небо. Рон сидел неподалеку на каменном выступе, обхватив колени руками и отрешенно глядя в пол. На его лице всё еще читались следы потрясения после пожара в Норе и смерти директора. Гарри выглядел так, будто за одну ночь он стал старше на десять лет. Его взгляд был направлен вдаль, но казалось, он не видит ничего, кроме событий прошлой ночи. — Это было напрасно, — глухо произнес Гарри, нарушив тишину. Он вытащил из кармана золотой медальон и протянул его Гермионе. — Всё, что мы сделали. Дамблдор пил этот яд, он так страдал... а это подделка. Гермиона осторожно взяла медальон. Камелия подошла ближе, заглядывая ей через плечо. Гермиона открыла крышку и вытащила сложенный клочок пергамента. — «Темному Лорду», — дрожащим голосом начала читать Гермиона. — «Я знаю, что меня не будет в живых задолго до того, как ты прочтешь это, но я хочу, чтобы ты знал: это я нашел твой секрет. Я похитил настоящий крестраж и намерен уничтожить его, как только смогу. Я смотрю в лицо смерти в надежде, что, когда ты встретишь своего достойного противника, ты снова будешь смертен. Р. А. Б.». — Кто это — Р. А. Б.? — прошептала Камелия, чувствуя, как по спине пробежал холодок от этих предсмертных слов неизвестного героя. — Не знаю, — ответил Гарри, забирая записку. — Но это значит, что настоящий крестраж где-то там. И я должен его найти. Он повернулся к девочкам, и в его глазах вспыхнула решимость, смешанная с невыносимой грустью. — Я не вернусь в школу в следующем году, — твердо сказал он. — Я должен закончить то, что начал Дамблдор. Я пойду один. Это мой путь. Гермиона посмотрела на него с нескрываемым укором, а её глаза снова наполнились слезами. — Мы всегда говорили тебе, Гарри, — она всхлипнула, но тут же выпрямилась. — Мы пойдем с тобой. Рон и я. Ты не сможешь сделать это в одиночку. — И я тоже, — добавила Камелия, делая шаг вперед и кладя руку на плечо Гарри. Её магия отозвалась тихим теплом. — Матрона Изольда говорит, что свет Аэлиты не гаснет, когда приходит шторм. Вы — моя семья. И если тьма угрожает этому миру, я не останусь в стороне. Мои силы вернулись не для того, чтобы я пряталась в библиотеке. Гарри хотел возразить, но, взглянув на их решительные лица, лишь слабо кивнул. Он знал, что спорить бесполезно. Гермиона слегка улыбнулась сквозь слезы и, стараясь немного разрядить обстановку, кивнула в сторону Джинни, которая виднелась далеко внизу на траве. — Знаешь, — тихо сказала она Гарри, — Джинни очень сильная. И Рон больше не против. Я видела, как он смотрел на вас. Он понимает, что сейчас не время для глупой ревности. Он вырос, Гарри. Мы все выросли. В этот момент над замком раздался чистый, пронзительный звук. Ребята подняли головы. Из-за башен Хогвартса, сияя золотом и рубином в тусклом свете дня, вылетел Феникс. Он кружил над замком, и его прощальная песня — песнь скорби и надежды — заполняла всё пространство вокруг. Он пел о директоре, о потерях и о свете, который никогда не умрет, пока есть те, кто готов за него сражаться. Феникс сделал последний круг над Астрономической башней, словно прощаясь с четверкой друзей, и, взмахнув крыльями, растворился в облаках, улетая навсегда. Они долго провожали его взглядом в полном молчании. Ветер утих, и на мгновение показалось, что мир замер, отдавая дань уважения прошлому. — Он улетел, — тихо сказала Камелия, чувствуя, как её собственная магия пульсирует в унисон с затихающей песней феникса. — Да, — ответил Гарри. — Но мы остались. Они стояли на вершине башни — четверо молодых людей, на чьи плечи легла судьба всего магического мира. Впереди была неизвестность, холодные ночи в бегах и битвы, к которым нельзя подготовиться. Но сейчас, глядя на уходящего в небо феникса, они знали одно: пока они держатся друг за друга, у этого мира есть шанс встретить новый рассвет.