Часть 15.

Камелия стояла перед высоким ростовым зеркалом в своей комнате, погруженной в предрассветные сумерки. В замке было непривычно тихо — та самая мертвая тишина, которая воцаряется после великих потрясений. Из зеркала на неё смотрела девушка, в которой трудно было узнать прежнюю беззаботную фею. Бледная кожа казалась почти прозрачной, под глазами залегли тяжелые тени от бессонных ночей, а губы были плотно сжаты. Она закрыла глаза, концентрируясь на тепле в центре груди. Магия отозвалась мгновенно, но теперь она не была похожа на нежный весенний ветерок. Это был лесной пожар, сдерживаемый лишь её волей. Воздух вокруг Камелии задрожал, наполнившись изумрудным сиянием и золотистой пыльцой. Вспышка света окутала её тело, и через мгновение трансформация была завершена. Её обычная мантия сменилась легким, струящимся нарядом лесной феи, а за спиной распахнулись острые, полупрозрачные крылья. Они едва заметно подрагивали, отражая слабый свет из окна. Камелия посмотрела на свои руки, окутанные магическим сиянием. Красиво? Да. Но в этом облике она видела лишь солдата, которому предстоит выйти на поле боя. Она чувствовала себя бесконечно усталой. Смерть Дамблдора разрушила иллюзию безопасности, и теперь будущее казалось черным провалом, в который им всем предстояло шагнуть. Камелия отвела взгляд от зеркала и посмотрела на тумбочку у кровати. Там, под тусклым светом магической лампы, громоздились стопки писем. Слева лежали аккуратные конверты от Гермионы и короткие записки от Гарри, написанные в спешке. Они обсуждали планы, подготовку к отъезду и то, что им нужно взять с собой. Но справа высилась куда более внушительная стопка. Тонкий, дорогой пергамент, знакомый изящный почерк, который теперь казался неровным и дерганым. Это были письма от Драко. Камелия подошла к столу и коснулась самого верхнего конверта. Она не вскрывала их уже несколько дней, но знала каждое слово наизусть. Камелия, ответь. Жива ли ты после той ночи? Прости меня за то, что я наговорил в больничном крыле. Пожалуйста, только дай знать, что ты в порядке. В каждом письме — отчаяние, скрытое за маской гордости, и один и тот же вопрос, пропитанный страхом потери. Драко уехал из Хогвартса вместе со Снейпом в ту ночь, и с тех пор его письма приходили почти каждое утро. Он умолял о прощении, просил ответить, требовал хотя бы одного слова. Камелия сжала кулаки, и её крылья за спиной вспыхнули ярче. Она помнила каждое его ядовитое слово в лазарете. Помнила, как он сбросил её цветы на пол. Но больше всего она боялась, что если ответит ему сейчас, то её решимость пойти за Гарри и Гермионой дрогнет. Она не могла позволить себе слабость. Она не могла позволить ему снова затянуть её в ту бездну, из которой он сам не хотел выходить. Она знала, что он сейчас там, в поместье Малфоев, в самом логове врага. И его письма были для неё как крики о помощи из тонущего корабля. — Ты сам выбрал этот путь, Драко, — прошептала она в пустоту комнаты. Её рука потянулась к стопке, словно она хотела вскрыть свежее письмо, пришедшее час назад, но в последний момент Камелия отдернула пальцы. Она не ответит. Не сегодня. Возможно, никогда. Она упорно хранила молчание, которое было для него больнее любого проклятия. Погасив свет, Камелия подошла к окну. Впереди была война, поиски крестражей и неизвестность. И в этой новой жизни, полной пепла и крови, места для писем от слизеринского принца больше не оставалось. *** Камелия шла по коридорам к кабинету Матроны Изольды, и звук её шагов отдавался в пустоте замка, как удары молота. Она не пряталась. Её магия больше не была тихим шепотом — она вибрировала вокруг неё едва заметным изумрудным маревом, заставляя воздух искриться. Она толкнула тяжелые дубовые двери, даже не постучав. Матрона стояла у своего стола, окруженная старыми свитками и артефактами Аэлиты. Увидев Камелию в её боевом облачении, со взглядом, полным холодной решимости, Изольда нахмурилась. — Камелия? Почему ты не в своей спальне? — Я не буду сидеть в замке, директриса, — голос Камелии звучал твердо, без тени сомнения. — Я ухожу с Гарри, Роном и Гермионой. Мы должны закончить то, что начал директор. Изольда замерла. Её лицо побледнело, а затем медленно залилось краской гнева. — Ты бредишь, дитя! Ты только что вернула свои силы. Ты — последняя из рода Аэлиты, на тебе лежит бремя восстановления целого народа. Ты не можешь выбросить свою жизнь ради безнадежного похода человеческого мальчика! — Это не просто «поход мальчика», — Камелия сделала шаг вперед, и её крылья за спиной хищно расправились, наполняя комнату резким светом. — Это война за право дышать. Если Волан-де-Морт победит, никакой Аэлиты не будет. Некого будет восстанавливать. — Я запрещаю тебе! — вскрикнула Изольда, ударив ладонью по столу. — Ты останешься здесь, под моей опекой. Я не позволю тебе погибнуть в лесу от рук Пожирателей. Твоя мать отдала свою жизнь, чтобы ты жила, а не чтобы ты стала пушечным мясом в чужой битве! Камелия горько усмехнулась. Слова о матери отозвались болью, но теперь эта боль лишь подпитывала её силу. — Вы ошибаетесь, директриса. Я пришла сюда не за вашим разрешением. Я пришла попрощаться. Вы всегда видели во мне только наследницу, последнюю искру, драгоценный сосуд. Но вы никогда не видели во мне человека. — Я спасаю твой вид! — яростно выкрикнула Изольда, и её собственная магия вспыхнула вокруг неё тяжелым, давящим куполом. — Ты неблагодарная девчонка! Ты не понимаешь ценности своей крови! Если ты уйдешь сейчас, ты предашь память своих родителей! — Мои родители погибли, защищая людей! — Камелия сорвалась на крик, и от её магической волны зазвенели стекла в кабинете. — Мой отец Эдриан не прятался в кустах, когда мир рушился! И я не буду. Вы хотите сохранить вид? Что ж, смотрите на меня — я и есть мой вид. Сильная, свободная и готовая к битве. — Если ты выйдешь из этого кабинета, — голос Изольды стал ледяным и дрожащим от ярости, — я больше не буду считать тебя дочерью Аэлиты. Ты станешь изгнанницей. Ты лишишься поддержки своего народа. — У меня уже есть народ, — Камелия развернулась к двери, её голос снова стал спокойным, но в нём слышалась окончательная точка. — Это те, кто готов умереть за меня, и те, за кого готова умереть я. А вы оставайтесь здесь, в своем музее мертвых надежд. Охраняйте свои пыльные свитки, пока мы будем спасать то, что еще живо. — Вернись! — закричала Изольда вслед. — Это приказ! Камелия не обернулась. Она вылетела из кабинета, захлопнув дверь так сильно, что с потолка посыпалась штукатурка. Слезы застилали глаза, но она не чувствовала раскаяния. Только яростную, обжигающую свободу. Она больше не была последней надеждой в клетке. Она была феей, идущей на войну. *** Воздух свистел в ушах, превращаясь в сплошной поток холодного ветра. Камелия не просто летела — она была подобна изумрудной искре, прорезающей сгущающиеся сумерки Литтл Уингинга. Её крылья — те самые, острые и полупрозрачные, что вернулись к ней в ночь пожара в Норе — работали на пределе сил, оставляя в небе едва заметный зеленоватый шлейф. Она еще не обладала величественной мощью Энчантикса, но её воля и решимость гнали её вперед быстрее любой метлы. Она резко спикировала вниз, когда впереди показались одинаковые, скучные крыши Тисовой улицы. Мягко приземлившись на идеально подстриженный газон перед домом номер четыре, Камелия мгновенно сложила крылья. Магическое сияние угасло, и она снова стала похожа на обычную девушку, если не считать странного блеска в глазах и необычного наряда. — Камелия! — негромкий, но полный облегчения возглас заставил её обернуться. Прямо перед ней, в тени подстриженных кустов, стояла группа людей, ставших ей дороже всего на свете. Гермиона первой бросилась к ней, крепко обнимая. — Мы так боялись, что Матрона Изольда тебя не отпустит! — прошептала она, утыкаясь носом в плечо подруги. — Мы уже думали, как вызволять тебя из Хогвартса. — Она и не отпустила, — тихо ответила Камелия, отвечая на объятие. — Мы сильно поссорились. Кажется, я теперь изгнанница, но это не важно. Главное, что я здесь. — Вот это скорость! — Рон подошел следом, его лицо озарилось широкой улыбкой. Он неловко, но очень тепло приобнял Камелию. — Я только моргнуть успел, а ты уже тут. Летаешь круче любого Огнеболта, честное слово. — Привет, наш маленький светлячок, — хором отозвались Фред и Джордж. Они выглядели непривычно серьезными в своих дорожных мантиях, но в глазах всё равно плясали знакомые искорки. — Отличное прибытие, — добавил Фред. — Без лишнего шума, как мы любим. Рядом стояли Билл Уизли, чьё лицо всё еще хранило глубокие, рваные шрамы после той страшной ночи в школе, и красавица Флёр Делакур. Флёр подошла к Камелии и изящно коснулась её рук. — Ты сделала правильный выбор, Камелия, — мягко сказала она. — Твоя магия будет нам очень кстати сегодня. Камелия оглядела собравшихся: здесь были и Римус Люпин, который ободряюще кивнул ей, и Тонкс с ярко-розовыми волосами. Но одного человека, самого главного, среди них не было. — Где Гарри? — обеспокоенно спросила Камелия, вглядываясь в темные окна дома. — С ним всё в порядке? В этот момент калитка скрипнула, и к ним тяжелой, неровной походкой подошел Аластор Грозный Глаз Грюм. Его магический глаз бешено вращался в глазнице, осматривая не только улицу, но и, казалось, само небо. — Хватит любезностей, — прорычал он, опираясь на свой массивный посох. — У нас мало времени. Пожиратели могут нагрянуть в любую секунду, как только падут последние щиты. Фея, ты вовремя. Твоя магия будет нашим дополнительным прикрытием. Грюм кивнул в сторону входной двери дома Дурслей. — Поттер внутри. Сидит на своих чемоданах, прощается с прошлым. Идемте, живо! Они гуськом двинулись к дому. Камелия чувствовала, как внутри всё сжимается от предчувствия чего-то грандиозного и опасного. Когда они вошли в прихожую, она увидела Гарри. Он стоял посреди пустой, вычищенной до блеска гостиной, выглядя странно потерянным среди голых стен дома, который так и не стал ему родным. Рядом с ним стоял его чемодан и клетка с Буклей. Гарри поднял голову, и когда его взгляд встретился со взглядом Камелии, вся тяжесть, которую он нес на своих плечах весь этот год, словно на мгновение испарилась. — Камелия, — он сделал шаг навстречу, его голос дрогнул. — Ты прилетела. — Я же обещала, Гарри, — тихо ответила она, подходя ближе и кладя руку ему на плечо. — Мы команда. И мы пройдем через это вместе, чего бы нам это ни стоило. Грозный Глаз Грюм обвел присутствующих своим неистово вращающимся магическим глазом и с силой опустил посох на пол, призывая к тишине. В прихожей Дурслей мгновенно стало тесно и жарко. — Так, слушайте сюда, — прорычал он. — План такой. Министерство под завязку набито шпионами. Если мы попытаемся трансгрессировать или воспользуемся Летучим порохом — нас схватят прямо за глотку. На Поттере всё еще висит Надзор, так что магия отпадает. Мы разделимся на семь групп. В каждой будет свой Поттер. — Семь? — Гарри нахмурился, переводя взгляд с Грюма на друзей. — Вы о чем? Грюм вытащил из внутреннего кармана мантии флягу, в которой что-то густо и неприятно булькало. — Оборотное зелье, Поттер. Нам нужны твои волосы. — Нет! — Гарри резко отступил назад, едва не опрокинув клетку с Буклей. — Ни за что! Я не позволю вам рисковать жизнями, притворяясь мной! — Мы все на это согласны, Гарри, — мягко сказала Гермиона, делая шаг вперед. Она уже держала в руках флаконы, готовая к процедуре. — Мы знали, что ты будешь против. Поэтому... Прежде чем Гарри успел что-то предпринять, Гермиона ловко выдернула у него клок волос. — Эй! — вскрикнул он, потирая голову. Грюм вылил зелье в семь стаканов и бросил в каждый по волоску. Жидкость зашипела, запузырилась и приобрела золотистый оттенок. — Пейте, живо! — скомандовал он. Рон, Гермиона, Фред, Джордж, Флёр и Наземникус Флетчер подошли к столу. Камелия стояла чуть в стороне, внимательно наблюдая за процессом. Грюм взглянул на неё своим нормальным глазом. — Ты, фея, зелье не пьешь. Твоя магия природы может конфликтовать с Оборотным, нам не нужны мутации посреди полета. Твоя задача — лететь рядом с настоящим Поттером. Твои крылья быстрее любой метлы, будешь нашим щитом. Один за другим друзья Гарри выпили зелье. Камелия с содроганием наблюдала, как их тела начали корчиться и меняться. Рон стал ниже, его рыжие волосы потемнели и укоротились. Гермиона приобрела мужские черты лица. Через минуту перед Гарри стояло шесть его точных копий. — Ну вот, — Джордж (или Фред?) осмотрел себя в зеркале. — Теперь мы все одинаково красавчики. — Хотя я всё равно выгляжу лучше, — отозвался другой Гарри. — Тишина! — Грюм начал распределять пары. — Флёр — ты с Биллом на фестрале. Гермиона — с Кингсли. Рон — с Тонкс. Фред — с Артуром. Джордж — с Римусом. Наземникус — ты со мной. А ты, Поттер... Грюм посмотрел на настоящего Гарри. — Ты поедешь с Хагридом на мотоцикле. И Камелия будет прикрывать вас с воздуха. Она — единственный наш козырь, которого Пожиратели не ждут. Камелия подошла к Хагриду, который едва помещался в коридоре. Великан ободряюще улыбнулся ей, хотя в его глазах стояли слезы из-за прощания с домом. — Не боись, Камелия. Эдриан бы гордился тем, как ты летаешь. Ребята начали переодеваться в одинаковую одежду Гарри: мешковатые джинсы и куртки. Теперь даже Камелия, обладающая острым магическим зрением, с трудом могла отличить настоящего друга от двойников. — Всем проверить снаряжение! — Грозный Глаз вышел на крыльцо. — Вылетаем ровно через минуту. Помните: главная цель — доставить настоящего Поттера в безопасное место. Остальные — отвлекающий маневр. Всем удачи. Камелия вышла на задний двор. Ночной воздух был прохладным и пах дождем. Она глубоко вдохнула, чувствуя, как внутри неё пульсирует её магия. Она еще не получила Энчантикс, но та сила, которую она обрела в Норе, давала ей уверенность. — Камелия, — Гарри подошел к ней перед тем, как сесть в люльку мотоцикла Хагрида. — Пожалуйста, будь осторожна. Если станет совсем плохо — улетай. Тебе не обязательно погибать за меня. — Мы уже говорили об этом, Гарри, — она коснулась его руки, и её пальцы на мгновение засветились изумрудным светом. — Я не брошу тебя. Никогда. Хагрид завел мотор, и тишину Тисовой улицы разорвал мощный рев. Камелия расправила свои острые, прозрачные крылья. Они затрепетали, издавая едва слышный звон, похожий на колокольчики. — По коням! — выкрикнул Грюм. Семь групп одновременно взмыли в ночное небо. Камелия рванула вверх вслед за мотоциклом Хагрида, чувствуя, как адреналин наполняет жилы. Они поднимались всё выше, прорезая облака, пока огни Литтл Уингинга не превратились в крошечные точки. Первые несколько минут полет казался почти мирным. Мотоцикл Хагрида с ревом прорезал ночной воздух, и Камелия летела по левое плечо от Гарри, её крылья работали в такт мощному мотору. Внизу проплывали огни пригородов, похожие на рассыпанные по бархату искры. Ветер бил в лицо, выбивая слезы, но Камелия не отводила взгляда от горизонта. — Пока всё тихо, Хагрид! — крикнул Гарри, перекрывая шум ветра. Но стоило им подняться выше, за полосу облаков, как пространство вокруг них внезапно исказилось. Воздух словно закипел. — Ложись, Гарри! — взревел Хагрид. Из ниоткуда, словно соткавшись из самой тьмы, их окружили десятки фигур на метлах. Вспышки заклинаний прорезали небо. Мир мгновенно превратился в хаос из криков, свиста пролетающих проклятий и ослепительного света. — Остолбеней! — выкрикнул Гарри, отстреливаясь от Пожирателя, который заходил на них сверху. Камелия рванулась вперед, преграждая путь другому преследователю. Она чувствовала, как магия природы, дикая и первозданная, пульсирует в её кончиках пальцев. — Вихрь лиан! — выкрикнула Камелия, выбрасывая руки вперед. Прямо из пустого воздуха соткались длинные, прочные магические стебли, покрытые острыми шипами. Они, словно живые змеи, метнулись к ближайшим Пожирателям, опутывая их метлы и заставляя врагов терять управление. Один из преследователей вскрикнул, когда лозы перебили древко его метлы, и он камнем рухнул вниз. — Экспеллиармус! — Гарри отбил очередную атаку. Ситуация накалялась. Мотоцикл вилял, Хагрид пытался уйти от погони, используя магическое ускорение, от которого из выхлопной трубы вырывалось драконье пламя. — Золотая пыльца! — Камелия закружилась в воздухе, рассыпая за собой светящееся облако. Эта пыльца действовала как густой туман для преследователей, ослепляя их и сбивая прицел. Но Пожирателей было слишком много. Одно из заклинаний — вспышка ярко-зеленого цвета — едва не задело крыло Камелии. — Камелия, берегись! — крикнул Гарри. — Окутывающий плющ! — она не слушала. Её магия создала вокруг люльки мотоцикла временный щит из плотных, переплетенных магических ветвей. Заклинания врагов разбивались о них, рассыпаясь искрами. Битва переместилась выше, в холодные слои атмосферы. В какой-то момент Камелия увидела, как внизу пронеслись другие «Гарри», преследуемые врагами. Но тут воздух застыл. Лицо Гарри побелело. — Он здесь, — прошептал он. Из темноты медленно выплыла фигура, не нуждавшаяся в метле. Волан-де-Морт. Его присутствие ощущалось как ледяной холод, пропитывающий кости. Камелия почувствовала, как страх пытается сковать её крылья. Но она знала: если она сдастся сейчас, Гарри погибнет. — Ярость леса! — она вложила все свои силы в этот удар. Из её ладоней вырвался мощный поток изумрудной энергии, принявший форму гигантских когтистых лап из корней. Этот удар был направлен не в Темного Лорда, а в ближайших к нему Пожирателей, создавая затор и давая Хагриду драгоценные секунды. — Держись, Гарри! Включаю форсаж! — Хагрид нажал на кнопку на панели, и мотоцикл совершил безумный рывок вперед, прорывая кольцо окружения. Камелия летела из последних сил. Её дыхание было тяжелым, магия истощалась, но она видела впереди знакомые очертания. Защитные чары Норы уже мерцали на горизонте. — Почти на месте! — кричала она, отбивая последние лучи проклятий короткими вспышками Цветочного барьера. Мотоцикл Хагрида начал резко снижаться, входя в крутое пике. Камелия сложила крылья, камнем падая вслед за ними. Они прорвали невидимый купол защитных чар, и погоня мгновенно прекратилась — Пожиратели не могли пройти сквозь барьер. С оглушительным грохотом мотоцикл врезался в мягкую землю сада Норы, перевернувшись несколько раз. Хагрид вылетел из седла, а Гарри выбросило из люльки прямо в высокую траву. Камелия приземлилась рядом, едва удерживаясь на ногах. Её крылья мелко дрожали, а на наряде были видны подпалины от заклинаний. Она бросилась к Гарри, который пытался подняться, отплевываясь от земли. — Гарри! Ты цел? — она упала на колени рядом с ним, её руки светились слабым, исцеляющим светом природы, проверяя его на раны. — Да, — он тяжело дышал, глядя на горящий остов мотоцикла. — Букля... Камелия, Букля погибла. Камелия обняла его за плечи, глядя на темное небо, где еще мгновение назад шла битва не на жизнь, а на смерть. Они выжили. Но это было только начало. Из дома уже бежала перепуганная Молли Уизли, а Камелия, чувствуя, как силы окончательно покидают её, прислонилась головой к плечу Гарри, закрывая глаза. Они вернули его домой. Вспышка — и на землю тяжело рухнули Римус Люпин и Джордж. Джордж был неестественно бледен, он буквально висел на плече Люпина, а его голова была залита кровью. — Джордж! — вскрикнула Молли, бросаясь к сыну. Люпин уложил его на траву. Камелия подбежала ближе и почувствовала, как внутри всё похолодело: на месте левого уха Джорджа была зияющая, рваная рана. Тёмная магия проклятия не давала крови остановиться, обычные исцеляющие заклинания Молли не помогали. — Это Сектумсемпра, — прошептал Гарри, вспоминая свою драку с Драко. — Отойдите, дайте мне попробовать! — Камелия решительно опустилась на колени рядом с Джорджем. Она глубоко вдохнула, призывая самую чистую, самую нежную часть своей силы. Её ладони начали излучать мягкий, розовато-изумрудный свет, пахнущий свежескошенной травой и весенними цветами. — Дыхание вечного леса! — прошептала она, прижимая ладони к ране. Между её пальцами начали прорастать крошечные, светящиеся лепестки магических цветов. Пыльца Аэлиты, смешанная с силой природы, окутала голову Джорджа. На глазах у изумленной Молли кровь перестала течь, края раны начали стягиваться и светлеть. Магия фей была древнее и мягче, чем боевые заклятия, она не могла вернуть ухо, отрезанное темным проклятием, но она полностью стерла боль и закрыла рану чистой, здоровой кожей, не оставив страшных рубцов. Джордж открыл глаза и слабо улыбнулся, глядя на Камелию. — О... кажется, я теперь... дырявый? — прошептал он. — Зато пахну как клумба. Спасибо, цветочек. Один за другим начали прибывать остальные. Кингсли с Гермионой — она тут же бросилась обнимать Гарри, плача от облегчения. Билл и Флёр принесли страшную весть о гибели Грозного Глаза. Гнетущая тишина воцарилась в саду, пока все ждали последнего — Рона. Камелия стояла рядом с Гарри и Гермионой, вглядываясь в темноту. Её сердце колотилось в такт их общему страху. И вот, когда надежда уже начала угасать, из облаков вынырнула Тонкс, удерживающая Рона. Они приземлились неловко, но оба были живы. — Рон! — Гермиона сорвалась с места, за ней бросились и остальные. Рон, пошатываясь, слез с метлы. Он выглядел измотанным, его одежда была в саже, но когда он увидел друзей, его лицо осветилось невероятным облегчением. В ту же секунду они столкнулись в центре сада. Гарри, Рон, Гермиона и Камелия — они сплелись в одно крепкое, отчаянное объятие. Это не было просто приветствием, это был манифест их неразрывной связи. Гарри уткнулся лбом в плечо Рона, Гермиона зажала их в тиски, всхлипывая, а Камелия обхватила их всех своими тонкими руками, чувствуя, как её крылья за спиной непроизвольно прикрывают их, словно создавая магический кокон. — Мы живы, — шептала Гермиона. — Мы все здесь. — Почти все, — глухо ответил Рон, прижимая друзей к себе сильнее. В этот момент, стоя в обнимку посреди ночного сада Уизли, Камелия окончательно поняла: она часть этого неразрывного круга. Они были четверкой, против которой ополчился весь мир, но пока они могли вот так стоять, чувствуя тепло друг друга, ни один Темный Лорд не казался им всесильным. Они были семьей, выкованной в огне битвы, и это было сильнее любой магии.