Часть 16.

Камелия проснулась позже всех. Солнечные лучи уже пробивались сквозь занавески, но в доме царила непривычная тишина. Голова гудела, тело ломило после ночной битвы, и она чувствовала себя совершенно опустошенной. Спустившись на кухню, она увидела Джорджа. Он стоял у плиты, пытаясь приготовить что-то съедобное, его голова была аккуратно перебинтована, а на месте левого уха зияла пустота. — Доброе утро, — тихо произнесла Камелия. — Как ты себя чувствуешь? Джордж обернулся, и на его лице появилась слабая, но искренняя улыбка. — Ну, мой слух стал немного односторонним, — он похлопал себя по перебинтованной голове. — Но в целом, я в порядке. Твоя магия творит чудеса, Камелия. Никаких шрамов, только... ну, отсутствие. — Мне жаль, Джордж, — Камелия подошла к нему, её сердце сжалось от вины. — Если бы я была быстрее… — Не говори глупостей, — он покачал головой. — Ты спасла нас всех. Без тебя мы бы и до Норы не долетели. Ты герой, Камелия. Он поставил перед ней чашку чая и тарелку с подгоревшими тостами. — Остальные ждут тебя в гостиной. И там очень важный гость. — Кто? — Камелия нахмурилась, чувствуя, как тревога снова подступает к горлу. — Министр магии, — Джордж понизил голос. — Руфус Скримджер. Он здесь уже некоторое время. Кажется, принес что-то от Дамблдора. Камелия отставила чай и поспешила в гостиную. Там, в тесной комнате, где еще недавно царил уют, теперь витала атмосфера напряженного ожидания. Гарри, Рон и Гермиона сидели на диване, их лица были мрачны. Напротив них, в кресле, сидел Руфус Скримджер — высокий, худощавый мужчина с львиной гривой седых волос и проницательными глазами. — А, мисс Камелия, — Скримджер встал, когда она вошла. Его взгляд задержался на её лице, словно он пытался прочесть в ней что-то. — Наконец-то. Мы вас ждали. Камелия кивнула, чувствуя себя неловко под его пристальным взором. — Доброе утро, Министр. — Не думаю, что оно доброе, — сухо ответил Скримджер. — Я здесь по поручению Альбуса Дамблдора. Его завещание было найдено, и он оставил вам, а также мистеру Поттеру, мистеру Уизли и мисс Грейнджер, несколько предметов. Он достал из портфеля три пергаментных свитка и начал читать. — «Мистеру Рональду Уизли я завещаю мой Делюминатор, в надежде, что он будет использовать его с умом и не будет гасить чужие огни». Рон взял Делюминатор, выглядя совершенно ошарашенным. — «Мисс Гермионе Грейнджер я оставляю мою личную копию „Сказок барда Бидля“, в надежде, что она найдет в них утешение и мудрость». Гермиона, едва сдерживая слезы, взяла книгу. — «Мистеру Гарри Поттеру я завещаю первый Снитч, который он поймал в своем первом матче по квиддичу, в надежде, что он будет помнить о ценности терпения и настойчивости». Гарри взял Снитч, и его пальцы дрожали. Скримджер сделал паузу, его взгляд снова остановился на Камелии. — И наконец, мисс Камелии. Альбус Дамблдор завещает вам, — он вытащил из портфеля небольшой, но удивительно тяжелый предмет, завернутый в бархатную ткань. — «Кристалл Сердца Аэлиты». Он просил передать, что «иногда самый яркий свет находится там, где его меньше всего ждут, и что истинная сила не в том, чтобы летать, а в том, чтобы верить». Камелия взяла кристалл. Он был теплым на ощупь, и сквозь бархат она чувствовала его пульсацию. Это был не просто камень, это был артефакт, о котором она слышала в легендах Аэлиты — сердцевина их магии, источник их силы, потерянный много веков назад. — Что это? — спросил Гарри, глядя на кристалл. — Это легенда, — прошептала Камелия, её голос дрожал от волнения. — Это то, что, как считалось, было потеряно навсегда. Источник силы Аэлиты. — Однако, — голос министра стал строже, — Гарри Поттеру был завещан не только снич, но и Меч Годриха Гриффиндора, — Гарри вскинул голову, но Скримджер тут же сузил глаза. — Но меч не может быть передан вам, мистер Поттер. Во-первых, он утерян — его нет в кабинете директора, и никто не знает, где он. А во-вторых, как историческая реликвия, он принадлежит школе, а не Дамблдору. Министр убрал свиток и подошел вплотную к Гарри. Атмосфера в комнате мгновенно накалилась. — Вы ведете опасную игру, Поттер. Дамблдор оставил вам эти безделушки, но он не оставил вам главного — плана действий. Темный Лорд сейчас сильнее, чем когда-либо. Министерство делает всё возможное, но я скажу вам правду, которую скрываю от газет: в одиночку вам его не победить. Скримджер обвел взглядом всех четверых, задержавшись на Камелии и Кристалле в её руках. — Вы четверо... вы скрываете что-то. Дамблдор верил в вас, но он был стариком, склонным к загадкам. Сражаться с Волан-де-Мортом без поддержки Министерства — это самоубийство. Он слишком силен. У него армия, у него страх на его стороне. А что есть у вас? Книга сказок и фонарик? — У нас есть то, чего у него никогда не будет, Министр, — холодно ответил Гарри, вставая. — И нам не нужно Министерство, чтобы знать, что делать дальше. Скримджер побагровел. — Гордость — это то, что погубит вас всех. Помните мои слова: когда тьма придет за вами, вы поймете, что Дамблдор оставил вас ни с чем. Министр резко развернулся и, не прощаясь, вышел из дома. Как только дверь за ним захлопнулась, в комнате повисла тяжелая тишина. — Меч Гриффиндора, — прошептала Гермиона. — Если Дамблдор хотел, чтобы он был у Гарри, значит, он нам нужен для чего-то важного. — И он сказал, что меч утерян, — добавил Рон. — Значит, Пожиратели его тоже не нашли. Камелия посмотрела на свой кристалл. Он сиял всё ярче, словно реагируя на их решимость. — Скримджер прав в одном: Волан-де-Морт очень силен, — тихо сказала она. — Но он ошибается в другом. Мы не в одиночку. У нас есть мы. И Дамблдор знал это лучше, чем кто-либо. Он оставил нам не просто вещи, он оставил нам символы нашей связи. *** Сад Норы преобразился до неузнаваемости. Огромный белоснежный шатер, украшенный золотыми кружевами и парящими свечами, возвышался над травой. Воздух был напоен ароматом роз и дорогого шампанского. Несмотря на тень войны, сегодня здесь царила жизнь: Флёр, ослепительная в своем подвенечном платье, казалась воплощением света, а Билл, несмотря на шрамы, сиял от счастья. Камелия стояла перед зеркалом в своей комнате, поправляя подол платья. Для торжества она выбрала легкий наряд из тончайшего шелка цвета бледного золота. Платье на тонких бретелях мягко облегало фигуру и струилось до самых лодыжек, напоминая текучую воду. Она не стала использовать сложную магию, лишь заплела волосы в свободную косу набок, в которую вплела несколько настоящих цветков жасмина. Благодаря её силе, цветы не увядали и издавали тонкий, едва уловимый аромат. Она выглядела элегантно и в то же время по-эльфийски хрупко. Спустившись в шатер, она нашла Гермиону. Та выглядела потрясающе в своем знаменитом красном платье, хотя в её глазах всё равно читалась затаенная тревога. Они присели за один из дальних столиков, наблюдая за танцующими гостями. — Ты выглядишь чудесно, Камелия, — улыбнулась Гермиона, пригубив бокал сливочного пудинга. — Это платье... оно словно соткано из солнечного света. — Спасибо, Гермиона. Ты тоже. Этот цвет тебе очень идет, — Камелия кивнула на её платье. — Хотя, кажется, не только я это заметила. Она выразительно посмотрела в сторону Рона, который стоял неподалеку, пытаясь одновременно вести светскую беседу с тетушкой Мюриэль и не спускать глаз с их столика. Рон в своем парадном костюме выглядел непривычно подтянутым, хотя его уши то и дело краснели. Гермиона проследила за её взглядом и быстро отвернулась, порозовев. — О чем ты? Рон просто волнуется перед тем, что нам предстоит. — Гермиона, брось, — Камелия мягко накрыла её руку своей. — Он смотрит на тебя так, будто ты — единственная яркая вещь в этом шатре. Весь вечер. Гермиона вздохнула, её напускная строгость исчезла. — Я знаю. И это пугает меня еще больше. Мы уходим завтра, Камелия. Бог знает, куда и на сколько. А если что-то случится? Я не хочу, чтобы его последние воспоминания обо мне были связаны с моими вечными придирками. Но я не знаю, как сказать ему, как вести себя сейчас. — Просто будь собой, — тихо ответила Камелия. — Рон любит тебя именно за твои придирки и за твой ум. Ему не нужна идеальная картинка, ему нужна ты. Посмотри на него — он ведь даже не пытается пригласить кого-то другого на танец. Он ждет тебя. Рон в этот момент наконец-то освободился от тетушки и, заметив, что девушки смотрят на него, неловко махнул рукой, чуть не опрокинув поднос проходящего мимо официанта. — Видишь? — Камелия тихо рассмеялась. — Наш Рон. Неуклюжий, преданный и по уши влюбленный. Гермиона тоже улыбнулась, и эта улыбка была полна нежности. — Да. Наш Рон. Иногда мне кажется, что он — единственное, что удерживает меня от того, чтобы окончательно впасть в панику. — Мы все держимся друг за друга, — Камелия обвела взглядом шатер. — Посмотри на Билла и Флёр. Они женятся, когда мир рушится. Это и есть наша главная магия, Гермиона. Любовь, которая сильнее страха. В этот момент зазвучала медленная мелодия. Рон, набравшись храбрости, начал пробираться к их столику сквозь толпу гостей. — Кажется, твой кавалер идет, — прошептала Камелия, вставая. — Пойду найду Гарри. Ему сейчас тоже не помешает поддержка. Камелия только собиралась встать, чтобы оставить Гермиону наедине с приближающимся Роном, как вдруг воздух в центре шатра загустел. Музыка оборвалась на высокой ноте, и прямо посреди танцующих гостей материализовался серебристый светящийся шар. Он вытянулся, принимая форму призрачного рыси — Патронуса Кингсли Бруствера. В абсолютной, звенящей тишине голос Кингсли раздался гулким эхом, пробирающим до костей: — Министерство пало. Скримджер убит. Они уже близко. Секунда тишины показалась вечностью, а затем шатер взорвался криками. Патронус растаял, и в тот же миг защитные чары Норы, которые казались незыблемыми, лопнули с оглушительным треском. — Пожиратели! — закричал кто-то в толпе. Светлые сумерки за стенами шатра прорезали вспышки черного дыма. Пожиратели Смерти материализовались прямо среди гостей. Огромный белоснежный купол шатра полыхнул огнем — заклятие Экспольсо разнесло центральную опору, и тяжелая ткань начала оседать на людей, охваченная пламенем. Камелия вскрикнула, когда прямо перед их столиком из воздуха соткалась фигура в маске. Злодей вскинул палочку, но Камелия среагировала быстрее. Её магия, подпитанная ужасом, вырвалась изумрудным щитом, отбрасывая врага назад. — Камелия! Сюда! — крикнул Рон. Его лицо было искажено страхом, но движения оставались четкими. Он схватил её за одну руку, а Гермиона, которая уже успела выхватить палочку и свою расшитую бисером сумочку, вцепилась в другую. — Где Гарри?! — задыхаясь от едкого дыма, крикнула Гермиона. Вокруг царил хаос. Гости трансгрессировали, вспышки заклинаний слепили глаза, повсюду летели осколки стекла и обрывки праздничных лент. В этом безумии Камелия увидела Гарри — он бежал к ним, уворачиваясь от лучей красного света. Его праздничная мантия была разорвана, лицо в саже. — Гарри, скорее! — закричал Рон, перекрывая грохот рушащегося шатра. Гарри рванулся вперед, едва успев проскочить под падающей горящей балкой. Он врезался в них, хватая Гермиону за свободную руку. Пожиратели Смерти смыкали кольцо, их палочки были направлены прямо на четверку друзей. — Хватайтесь крепче! — скомандовала Гермиона. Камелия почувствовала, как пальцы Рона и Гермионы сжались на её запястьях до боли. Она в последний раз увидела сквозь дым испуганное лицо Молли Уизли и вспышки огня на месте, где только что была свадьба. Мир вокруг внезапно сжался. Воздух выбило из легких, тело словно протащили сквозь узкую резиновую трубку. Звуки битвы, крики и запах гари мгновенно исчезли, сменившись ледяным давлением пустоты. Через мгновение они с грохотом рухнули на твердый, мокрый асфальт. Камелия больно ударилась коленом и жадно глотнула воздух. Над ними возвышались серые здания, мимо с шумом проносились двухэтажные автобусы, а маглы в плащах спешили мимо, недоуменно оглядываясь на странную компанию в праздничных нарядах, но тут же отворачивались, погруженные в свои заботы. Камелия, всё еще дрожа от резкой трансгрессии, прижала руки к груди. Огни рекламных щитов и шум Лондона ошеломляли её. — Гермиона, — прошептала она, озираясь на высокие здания. — Что это за место? Это не похоже на Нору. И совсем не похоже на Хогвартс. — Тоттенхэм-Корт-роуд, — быстро ответила Гермиона, хватая ребят за рукава и увлекая их подальше от света фонарей. — Центр Лондона. Магловский район. Здесь мы сможем затеряться, пока не решим, что делать дальше. — Но Министерство... Кингсли сказал, что оно пало, — Рон шел, спотыкаясь, его лицо было мертвенно-бледным. — Моя семья... они все остались там. — Мы не можем сейчас вернуться, Рон, — отрезал Гарри. Он выглядел как затравленный зверь, его глаза за стеклами очков лихорадочно блестели. — Нам нужно уйти с открытого места. Они нырнули в узкий, темный переулок, заваленный мусорными баками. Здесь было сыро и пахло старым камнем. Гермиона резко остановилась и начала судорожно рыться в своей маленькой сумочке, расшитой бисером. — Нам нужно переодеться, — сказала она, запуская руку в сумку по локоть. — В этих нарядах мы слишком заметны. — Как ты засунула туда столько вещей? — удивился Рон, наблюдая, как Гермиона вытаскивает из крошечного отверстия джинсы и тяжелые ботинки. — Заклятие Незримого расширения, — бросила она, протягивая Гарри и Рону их вещи. — Живее! Гарри и Рон начали быстро натягивать джинсы прямо поверх парадных брюк. Гермиона повернулась к Камелии: — Тебе что-нибудь поискать? У меня есть запасная куртка, но... — Не нужно, — Камелия покачала горой. Её глаза на мгновение вспыхнули изумрудным светом. — Магия Аэлиты может менять форму материи, если она уже на мне. Она закрыла глаза, концентрируясь. Вокруг её золотистого шелкового платья закружился вихрь из сверкающей пыльцы и мелких зеленых искр. Спустя секунду свечение погасло. Вместо элегантного наряда на Камелии теперь был облегающий спортивный костюм глубокого темно-изумрудного цвета с серебристыми вставками по бокам. На ногах красовались удобные черные кроссовки, а волосы сами собой переплелись в тугой, практичный хвост. Костюм выглядел современно, по-магловски, но в его крое и цвете всё равно угадывалась природная изящность феи. — Ого, — выдохнул Рон, застегивая куртку. — Это гораздо быстрее, чем возиться с молниями. — И выглядит вполне по-лондонски, — одобрила Гермиона, затягивая шнурки на ботинках. — Теперь мы хотя бы не похожи на сбежавших со свадьбы артистов. Камелия посмотрела на свои руки, обтянутые плотной тканью. — Странное ощущение. Словно я прячу свою суть под этой одеждой. — Мы все сейчас что-то прячем, — мрачно заметил Гарри, натягивая капюшон. — Главное, чтобы нас не нашли раньше, чем мы поймем, куда идти. Гермиона спрятала сумку. — Идемте. Нужно найти какое-нибудь кафе, где есть люди. Нам нужно место, чтобы отдышаться и подумать. Они вышли из переулка, превратившись в четырех обычных подростков в толпе большого города. Но Камелия чувствовала, как под слоями спортивного костюма пульсирует её магия, готовая вырваться в любой момент. Тихий вечер в Лондоне был лишь ширмой, за которой скрывалась буря, уже начавшая свой путь за ними. *** Они зашли в небольшое ночное кафе, где пахло подгоревшим жиром и крепким кофе. Люминесцентные лампы на потолке неприятно гудели и подмигивали, отражаясь в темных окнах. За стойкой скучала официантка, а в углу сидел какой-то сонный магл. Ребята заняли самый дальний столик. — Как они нас нашли? — прошептал Гарри, снимая очки и протирая их краем куртки. — Мы только что трансгрессировали. Министерство пало, всё в хаосе, но они выследили нас за считаные минуты. — Может, на ком-то из нас След? — Рон нервно оглядывался на дверь. — Или... Камелия, твоя магия? Она ведь не такая, как наша. Может, она светится для них, как маяк? — Моя магия связана с жизнью, а не с Министерством, — тихо ответила Камелия, сжимая в руках чашку с горячим чаем, чтобы унять дрожь. — Она не оставляет тех следов, которые они привыкли искать. Но я чувствую, что воздух здесь тяжелый. Словно тьма просачивается сквозь стены. — Нам нельзя здесь оставаться, — Гермиона была предельно сосредоточена. — Пьем чай и уходим. Мы пойдем на площадь Гриммо, 12. Это единственное защищенное место, которое у нас осталось. В этот момент колокольчик над дверью звякнул. В кафе вошли двое крупных мужчин в рабочих комбинезонах. Они выглядели как обычные строители, зашедшие перекусить после смены, но Камелия почувствовала, как её магия под одеждой непроизвольно дернулась. — Что-то не так, — прошептала она, её рука медленно опустилась к поясу. Мужчины не подошли к стойке. Они остановились, и один из них — высокий, с грубыми чертами лица — медленно вытащил из-за пазухи палочку. — Вниз! — закричал Гарри. Мир взорвался. — Экспельсо! — выкрикнул один из Пожирателей. Стол, за которым они сидели, разнесло в щепки. Гарри и Рон повалились на пол, укрываясь за перевернутыми стульями. — Остолбеней! — Гарри выстрелил в ответ, но Пожиратель легко отразил заклятие. Камелия вскочила, её глаза светились ядовито-изумрудным светом. — Плетение дикой розы! — выкрикнула она. Прямо из-под грязного линолеума кафе вырвались толстые, упругие лозы, усыпанные длинными шипами. Они с невероятной скоростью обвили ноги второго Пожирателя, Антонина Долохова, пригвождая его к месту. Он вскрикнул от неожиданности, пытаясь перерезать стебли заклятием, но они регенерировали быстрее, чем он успевал произносить слова. — Петрификус Тоталус! — Гермиона воспользовалась моментом и точным ударом обездвижила Долохова, пока тот боролся с магическими растениями Камелии. Первый Пожиратель, Роули, попытался направить палочку на Камелию, но Рон, вынырнув из-за стойки, выкрикнул: — Остолбеней! Луч красного света попал Роули прямо в грудь, и тот отлетел назад, врезавшись в витрину с пончиками. Тишина наступила мгновенно, прерываемая лишь шипением разбитого кофейника. Официантка за стойкой застыла в немом ужасе. Гарри тяжело дышал, подходя к поверженным врагам. — Это Долохов и Роули. Они знают нас в лицо. — Если мы их оставим так, они просто сообщат Волан-де-Морту, где мы, — Рон вытирал пот со лба. — Нужно что-то сделать. Убить их? — Нет, — Гермиона подошла к Долохову, её руки заметно дрожали, но взгляд был решительным. — Мы не убийцы. Есть другой способ. Она посмотрела на Камелию. — Твоя магия может усыпить их? — Я могу усыпить их тела, но не их память, — Камелия опустила руки, и лозы медленно втянулись обратно в пол, оставив лишь глубокие борозды. — Это должна сделать ты, Гермиона. Гермиона глубоко вздохнула, направила палочку в лицо Долохову и тихим, надломленным голосом произнесла: — Обливиэйт. Камелия видела, как взгляд Пожирателя стал пустым и бессмысленным. То же самое Гермиона проделала и со вторым. — Теперь они не вспомнят, кто мы и что здесь произошло, — прошептала Гермиона, опуская палочку. — Идемте. Быстрее. Пока не пришла подмога. Они выбежали из кафе в холодную лондонскую ночь. Камелия обернулась на прощание: на полу среди битого стекла и магических лепестков лежали двое мужчин, чей мир только что стал чистым листом. Сердце Камелии бешено колотилось — она впервые применила боевую магию Аэлиты против людей, и осознание того, что война теперь будет идти повсюду, даже в таких мирных местах, как это кафе, пугало её больше всего на свете.