Часть 18.

Туалетная кабинка, пропахшая затхлой водой и дезинфектантом, казалась последним островком относительной безопасности. Гермиона, крепко сжимая ладонь Камелии, вцепилась в руку своей невидимой подруги. Для Камелии, чье истинное обличье было скрыто от посторонних глаз, такая физическая связь была единственным способом не потеряться в этом хаосе. — Готовы? — голос Гермионы дрожал, но в нем слышалась несгибаемая решимость. Гарри, принявший облик Альберта Ранкорна — мужчины с густой бородой и хмурым взглядом, — кивнул. Рон, ставший грузным Реджинальдом Коттермолом, только нервно сглотнул. Сама Гермиона, теперь миниатюрная и суетливая Мафальда Хопкинс, судорожно сжимала в руках свою сумочку. — Канализационный вход, — прошептала Гермиона. Вода в унитазе внезапно забурлила, превращаясь в бурлящий водоворот, словно в его глубинах пробудилась некая первобытная сила. Мерзкий запах стал невыносимым, но в этот момент Камелия почувствовала, как её, невидимую, словно втягивает в этот поток. Следующее, что она осознала, – это резкий толчок. Ее буквально выплюнуло из водоворота, и она приземлилась на что-то мокрое и липкое. Открыв глаза, Камелия увидела полумрак, стены, покрытые плесенью, и ряды унитазов. Туалет. Они добрались. — Мы на месте, — услышала она голос Гарри, приглушенный стенами и запахом. — Главное — не выдать себя. *** Камелия стояла в лифте, прижавшись к холодной золоченой стенке. Её пальцы всё еще слегка касались рукава Гермионы, создавая призрачную связь, которую никто из посторонних не мог заметить. Лифт с грохотом и скрежетом перемещался между уровнями, а над их головами, словно стаи испуганных птиц, проносились фиолетовые министерские записки-самолетики. — Нам нужно найти Амбридж, — едва слышно прошептал Гарри. — Медальон у неё. — Она может быть на любом этаже, — ответила Гермиона, нервно поправляя воротник. Лифт дернулся и остановился. Решетки с лязгом разъехались, и внутрь вошел высокий мужчина с жестким, волевым лицом и холодными глазами. Он окинул присутствующих пренебрежительным взглядом и остановился на Роне, который в облике Коттермола выглядел так, будто сейчас упадет в обморок. — Коттермол! — рявкнул мужчина. — В моем кабинете всё еще идет дождь. Ты до сих пор не исправил это? Если через час там не будет сухо, положение твоей жены станет еще более плачевным. Рон побледнел еще сильнее, если это было возможно. — Моей… моей жены? — заикаясь, переспросил он. — Не прикидывайся идиотом! — тот скривился. — Её дело слушается сегодня в Комиссии по регистрации маглорожденных. Если хочешь её увидеть перед тем, как её отправят в Азкабан, советую поторопиться с моим кабинетом. Он вышел на следующем этаже, оставив в лифте тяжелую, удушливую тишину. Рон тяжело дышал, его руки дрожали. Уровень 1: Министр Магии и вспомогательный персонал. — Я выхожу здесь, — внезапно прошептала Камелия. Её голос, невидимый и тонкий, заставил Гермиону вздрогнуть. — Я найду Амбридж. Прослежу за ней. В этом облике я могу пройти куда угодно, а вам троим лучше держаться вместе и помочь жене Реджинальда. — Нет, Камелия, это слишком опасно! — Гермиона попыталась схватить пустоту, где только что чувствовала подругу. — Мы не можем разделиться! — Вы — цели, — твердо ответила Камелия. — А я — воздух. Я найду медальон. Встретимся на нижних уровнях. Прежде чем ребята успели возразить, Камелия бесшумно выскользнула из лифта, как только золотистая решетка начала закрываться. Она оказалась в длинном, богато украшенном коридоре. На стенах висели портреты бывших министров, которые, казалось, подозрительно прищуривались, глядя на пустое пространство. Повсюду сновали люди: чиновники в черных мантиях, курьеры, секретарши с кипами документов. Камелия замерла, стараясь даже не дышать. Её магия природы работала безупречно — она словно стала частью тени, отбрасываемой колоннами. Она шла по самому краю ковровой дорожки, стараясь не задевать прохожих. Мимо прошел дородный волшебник, обдав её запахом крепкого табака; Камелия ловко извернулась, чтобы его подол не коснулся её невидимого плеча. Любое физическое прикосновение могло нарушить маскировку. Атмосфера на этом этаже была пропитана страхом и подобострастием. На дверях висели плакаты: «Магия — это сила», изображающие волшебников, возвышающихся над маглами. Камелии стало дурно. Этот мир был болен, и Амбридж была одной из тех, кто раздувал эту болезнь. Камелия бесшумно скользила вдоль стен, стараясь слиться с мраморным блеском колонн. Приторный запах духов Амбридж, который она уловила минутой ранее, внезапно сменился другим ароматом — холодным, дорогим и пугающе знакомым. Это был запах старого пергамента, морозного воздуха и тонкой кожи. Запах рода Малфоев. Сердце Камелии пропустило удар. Она замерла, прижавшись к стене, когда из-за массивных дубовых дверей кабинета Министра вышли двое. Первым был Пий Толстоватый — новый Министр Магии, чьи глаза под действием заклятия Империус казались стеклянными и безжизненными. Но вторым был он. Люциус Малфой. Несмотря на то что он больше не был в фаворе у Тёмного Лорда, Люциус сохранял свою аристократическую осанку. Его лицо осунулось, под глазами залегли тени, но в руках он всё так же сжимал трость с набалдашником в виде головы змеи. Камелия почувствовала, как внутри неё всё сковал ледяной ужас. Это был отец Драко. Человек, который держал своего сына в золотой клетке страха. Её магия природы на мгновение дрогнула — от него исходила такая густая аура тьмы и высокомерия, что невидимой мантии Камелии стоило огромных усилий не рассеяться. — Безопасность усилена до предела, Люциус, — произнес Толстоватый своим монотонным голосом. — Если Поттер и его банда попытаются сунуться сюда, они не пройдут дальше атриума. Люциус остановился прямо напротив того места, где стояла Камелия. Она могла бы дотянуться и коснуться его мантии, если бы осмелилась. — Не недооценивайте их, Министр, — голос Люциуса прозвучал как шелест змеи по сухому песку. — Теперь их четверо. К Поттеру, Уизли и грязнокровке Грейнджер примкнула эта девчонка из Аэлиты. Драгоценная наследница исчезающего вида. Камелия затаила дыхание. Слушать, как он говорит о ней, было физически больно. — Она опасна? — бесстрастно спросил Толстоватый. — Она — ахиллесова пята моего сына, — Люциус сжал пальцы на набалдашнике трости так, что побелели костяшки. — Тёмный Лорд недоволен. Драко проявил непростительную мягкость в Хогвартсе. У него появилась эта отвратительная привычка — защищать её. Он бросался на её защиту каждый раз, когда кто-то из Слизерина пытался её задеть. Даже сейчас, находясь в Мэноре, он молчит и смотрит в окно, словно ждет, что эта маленькая фея прилетит и спасет его из собственной семьи. Люциус скривил губы в горькой усмешке. — Эта девчонка — зараза. Она отравляет его разум светом и надеждой. Если мы поймаем её здесь, я лично передам её Тёмному Лорду. Это будет лучший урок для Драко. Он должен понять, что тех, кого любишь, проще всего уничтожить. Камелия почувствовала, как по щеке скатилась слеза. Слова Люциуса подтвердили её худшие опасения: Драко страдал из-за неё. Он защищал её память, рискуя собой. Ей хотелось закричать, ударить Люциуса вспышкой магии, защитить Драко даже сейчас, на расстоянии. Но она знала, что нельзя. Любое движение — и миссия провалена. — Мы найдем их, — подытожил Толстоватый. — Рано или поздно. Они двинулись дальше по коридору, и звук шагов Люциуса эхом отдавался в ушах Камелии. Она стояла неподвижно еще несколько минут, пытаясь унять дрожь в руках. Мысли о Драко, запертом в Мэноре и тоскующем по ней, придали ей сил. Теперь это была не просто охота за крестражем. Это была битва за их общее будущее. Вытерев слезы, Камелия решительно направилась дальше. Приторный запах розовой жабы Амбридж снова появился где-то впереди, и теперь Камелия шла на него с холодной яростью, способной испепелить любое препятствие. *** Камелия, сжимая кулаки, пошла на запах Амбридж, который теперь смешивался с запахом страха и отчаяния, исходящего от маглорожденных, которых вели на допрос. Она вышла к лифтам, когда створки одного из них с лязгом распахнулись. Из него вышли Гарри, Рон и Гермиона — но уже не в обликах министерских чиновников. Их лица были бледны, одежда помята, а в глазах читался ужас. Они смогли забрать крестраж. Камелия, всё ещё невидимая, чувствовала, как её маскировка начинает дрожать от перенапряжения. Ей больше не хотелось прятаться. Ей хотелось, чтобы они знали: она рядом. С резким выдохом она сорвала с себя магическую завесу. Изумрудное сияние на мгновение ослепило преследователей, и на месте пустоты появилась девушка в темно-зеленом спортивном костюме, с волосами, собранными в тугой хвост. Она выглядела как обычный человек, магл, случайно попавший в этот водоворот магии, но в её глазах горел огонь, который не был подвластен ни одному министерскому чиновнику. — Камелия! — выдохнула Гермиона, бросаясь к ней. — Ты здесь! Но их радость была недолгой. Из коридора, откуда только что вышла Камелия, послышались крики. — Они здесь! Поттер! Грязнокровка! Волшебники Министерства бросились за ними. Вспышки заклинаний начали прорезать воздух. — Бежим! — крикнул Гарри. — К каминам! Они рванули через Атриум. Золотая плитка пола скользила под ногами, вспышки заклинаний выбивали крошку из колонн. Камелия бежала рядом с Гермионой, стараясь прикрыть друзей. Впереди уже виднелись решетки каминов, охваченные зеленым пламенем — их единственный путь к спасению. — Скорее! Хватайтесь за руки! — Гермиона уже тянулась к Рону. Камелия почти коснулась плеча Гарри, когда холодный, стальной захват сомкнулся на её локте. Её рванули назад с такой силой, что она едва не упала. — Куда же ты, дорогая? — раздался над самым ухом ледяной, вкрадчивый голос. Она обернулась и увидела Люциуса Малфоя. Его лицо было бледным маской ярости и торжества. Он крепко держал её за руку, и Камелия почувствовала, как от его пальцев исходит холод. — Я почувствовал твоё присутствие ещё в коридоре, — прошипел он, глядя ей прямо в глаза. — Ты неплохо скрывалась, но мой нос натаскан на присутствие чужаков. Ты ведь думала, что я не замечу лишний запах в своём Министерстве? — Отпусти меня! — Камелия попыталась вырваться, её пальцы начали искриться, но Люциус сжал её руку ещё сильнее, блокируя магические потоки. — О нет, Камелия. Ты не представляешь, какой подарок ты мне сделала. — Он бросил быстрый взгляд на Гарри, который в ужасе застыл у камина, не в силах бросить подругу. — Ты станешь отличной приманкой для Поттера. Он ведь такой благородный, никогда не оставит тебя в беде, верно? А теперь пора домой. Мир вокруг Камелии внезапно сжался в одну болезненную точку. Она слышала отчаянный крик Гарри, но звук оборвался. Ледяное давление трансгрессии выбило воздух из легких. Через мгновение она рухнула на твердый, холодный пол. Камелия открыла глаза и увидела огромный, мрачный зал, освещенный лишь тусклым светом камина. Высокие потолки, тяжелые шторы и запах старого камня. Малфой-мэнор. Люциус отпустил её руку и смахнул невидимую пылинку со своего рукава. — Добро пожаловать, Камелия. Надеюсь, тебе здесь понравится. Пока ты нам нужна. Камелия поднялась с пола, тяжело дыша. Она была одна в логове врага, без крыльев, в облике обычного человека, и единственное, что давало ей силы — это мысль о том, что где-то в этом доме сейчас находится Драко. Люциус Малфой схватил Камелию за руки, его пальцы впивались в её плоть, словно стальные тиски. Она чувствовала, как её магия пытается пробиться сквозь его хватку, но он был слишком силён, слишком зол. Его взгляд, полный торжества и холодной злобы, скользнул по её лицу. — Драко! — голос Люциуса разнесся по огромному залу, эхом отражаясь от высоких стен. — Спустись сюда немедленно! У меня для тебя сюрприз! Камелия замерла. Сердце забилось в груди, как сумасшедшее. Она подняла глаза на широкую, величественную лестницу, ведущую на второй этаж. Каждая ступенька казалась бесконечной. И вот он появился. Драко. Он спускался медленно, его фигура казалась вырезанной из мрамора. Волосы, обычно безупречно уложенные, были слегка растрепаны. Лицо осунулось, под глазами залегли темные круги, и Камелия заметила, как его костюм сидит на нем чуть свободнее, чем раньше. Он выглядел измученным, словно его выжали до последней капли. В его глазах читалась глубокая, всепоглощающая усталость, которая заставила сердце Камелии сжаться от боли. Он был совсем не тем Драко, которого она помнила. Его взгляд скользнул по залу, равнодушно скользя по гобеленам, по статуям, по отцу... и замер на Камелии. В этот момент Камелия увидела, как его глаза расширились. Усталость исчезла, сменившись шоком, неверием, а затем... чем-то, что Камелия не могла назвать. Это был вихрь эмоций: облегчение, страх, гнев, отчаяние. Его губы дрогнули, словно он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Он остановился на середине лестницы, его рука крепко вцепилась в перила. — Смотри, Драко, — голос Люциуса был елейным, полным яда. — Твоя маленькая фея прилетела прямо к нам в руки. Она была в Министерстве, пыталась помочь Поттеру и его грязнокровке. Какая наивность, не правда ли? Драко не отрывал взгляда от Камелии. В его глазах мелькнула боль, когда он услышал слова отца. — Она думала, что сможет спрятаться, — продолжал Люциус, наслаждаясь каждым словом. — Но её магия, такая яркая и чистая, как она сама, лишь привлекала к себе внимание. Она — как маяк для нас, Драко. Маяк, который приведет Поттера прямо в наши объятия. Люциус повернулся к Камелии, его губы растянулись в жестокой улыбке. — Ты станешь отличной приманкой, Камелия. Твой свет — это то, что нужно Поттеру. А твоя боль будет отличным уроком для моего сына. Он увидит, что происходит с теми, кто связывается с такими, как ты. Он поймет, что его место — здесь, с нами. Драко сделал шаг вниз по лестнице, его лицо было мертвенно-бледным. — Отец... — Молчать, Драко! — рявкнул Люциус. — Ты уже достаточно опозорил нашу семью своей привязанностью. Теперь ты увидишь, что такое настоящая преданность. Люциус резко дернул Камелию за руку. — Идем, моя дорогая. У нас есть для тебя уютное местечко. В подвале. Там, где ты сможешь поразмыслить над своими ошибками. И ждать своего героя. Он потащил Камелию за собой. Она бросила последний взгляд на Драко. Он стоял на лестнице, словно статуя, его лицо было искажено невыносимой болью. Глаза, полные отчаяния, были прикованы к ней. В этот момент Камелия поняла: он не мог помочь ей. Он был пленником в собственном доме, точно так же, как теперь она. Люциус открыл тяжелую дубовую дверь в конце зала, и Камелию потащили вниз, в холодную, сырую тьму подвала. Последнее, что она услышала, был глухой стук закрывающейся двери и эхо её собственного имени, произнесенное голосом Драко, полным безысходности. *** Дни в подвале Малфой-мэнора слились в одну бесконечную, серую тень. Камелия сидела на холодном каменном полу, обхватив колени руками, и чувствовала себя птицей, которой не просто подрезали крылья, а заперли в безвоздушном пространстве. Здесь, в глубине древнего поместья, стены которого были пропитаны вековыми проклятиями и темной магией, её собственная сила — чистая магия природы и света — казалась мертвой. Она пыталась вызвать хотя бы крошечную искру, хотя бы запах лесной свежести, но в ответ чувствовала лишь ледяную пустоту. Магия Мэнора душила её, как тяжелое ядовитое одеяло. Она слабела, кожа стала бледной, а в глазах поселилась тихая, затаенная печаль. Единственное, что поддерживало в ней жизнь — это воспоминания о друзьях и о лице Драко в тот момент на лестнице. В один из вечеров тишину подвала нарушил тяжелый скрежет. Камелия вздрогнула и сжалась в углу своей камеры. Она знала этот звук. Обычно за ним следовал грубый смех Пожирателей Смерти, которые приходили поглумиться над «диковинной зверушкой Поттера», или ледяное молчание Люциуса. Но на этот раз шаги были другими — легкими, почти невесомыми. Дверь медленно отворилась, и в камеру вошел свет. Это не было яркое заклинание, а лишь мягкое сияние свечи в руках женщины. Она вошла грациозно, её длинное платье цвета ночного неба шуршало по камням. Камелия подняла голову и замерла. Перед ней стояла женщина, в чьем лице, как в зеркале, отражались черты Драко: те же высокие скулы, тот же прямой аристократический нос и те же пронзительные серо-голубые глаза. Но если в глазах Драко была буря, то здесь застыла холодная, величественная скорбь. Женщина остановилась у решетки. Она не смеялась, не угрожала. Она смотрела на Камелию с такой странной, болезненной нежностью, в которой читалась материнская любовь, перемешанная с глубоким отчаянием. — Ты совсем прозрачная, дитя, — тихо произнесла она. Её голос был похож на звон тонкого хрусталя. — В этом доме свет гаснет быстро. Камелия поднялась на ноги, едва удерживаясь, чтобы не упасть. — Вы его мать, верно? Женщина не ответила прямо, лишь едва заметно кивнула. Она подошла ближе, так что свет свечи выхватил её бледное, прекрасное лицо. — Я видела его сегодня, — продолжала она, глядя куда-то сквозь Камелию. — Он не ест. Он не спит. Он стоит у окна своей комнаты и смотрит в сторону сада, словно ждет, что мир вокруг внезапно станет зеленым. Ты — единственный свет, который остался в его жизни, Камелия. Всё остальное для него теперь — пепел. Камелия прижала ладони к прутьям решетки. — Помогите мне. Уведите меня к нему, или помогите сбежать. Пожалуйста. Женщина горько улыбнулась, и в этой улыбке было столько безнадежности, что Камелии стало страшно. — Я бы отдала всё, чтобы вы оба были далеко отсюда. На другом конце света, в безопасности. Но этот дом... он больше не принадлежит нам. Мы все здесь пленники, просто у одних решетки на окнах, а у других — в самой душе. Если я открою эту дверь, нас убьют прежде, чем мы дойдем до ворот. Она протянула руку и на мгновение коснулась пальцев Камелии сквозь решетку. Её кожа была холодной, но прикосновение — удивительно мягким. — Я не могу дать тебе свободу, — прошептала она. — Но я пришла сказать: держись. Пока ты жива, в моем сыне жива душа. Не дай этому месту погасить твою искру. Это единственное, что я могу для тебя сделать — попросить тебя не сдаваться ради него. Она отстранилась, и тень снова упала на её лицо. Женщина развернулась и так же бесшумно, как вошла, направилась к выходу. — Жди, — бросила она напоследок, не оборачиваясь. — Тьма не может длиться вечно. Дверь захлопнулась, и Камелия снова осталась в абсолютной темноте. Но теперь эта темнота не казалась такой удушающей. В её сердце, рядом с тоской по Драко, поселилось тепло от короткого прикосновения его матери — женщины, которая тоже любила его так сильно, что была готова прийти в этот гнилой подвал, чтобы просто увидеть ту, кто стал смыслом жизни её сына.