Часть 20.

На кухне дома «Ракушка» царила предрассветная тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов и рокотом прибоя за окном. Камелия сидела за грубым деревянным столом, ссутулив плечи. Сейчас она выглядела как обычная девушка — её огромные крылья исчезли, а сияющий наряд Энчантикса сменился простым, великоватым ей свитером, который одолжила Флёр. Только необычайная бледность и затаенная печаль в глубине глаз напоминали о том, через какой ад она прошла всего несколько часов назад. Гарри, Рон и Гермиона были наверху. За закрытой дверью спальни Билла они вполголоса обсуждали что-то с гоблином Крюкохватом. Камелия чувствовала себя лишней в этих стратегических спорах; её мысли всё еще путались, возвращаясь к холодному мрамору Малфой-мэнора. Флёр Делакур бесшумно двигалась по кухне, заваривая свежий чай. Она выглядела безупречно даже после бессонной ночи. Поставив перед Камелией дымящуюся чашку и тарелку с печеньем, она присела рядом. — Ты очень бледная, Камелия, — мягко сказала Флёр, внимательно изучая её лицо. — Твоя магия вернулась внутрь, но ты всё еще дрожишь. Камелия обхватила кружку ладонями, пытаясь согреться. — Я в порядке, Флёр. Просто слишком много всего случилось. Я до сих пор не могу поверить, что мы живы. И что Добби, — она запнулась, вспоминая маленького эльфа. — Ты спасла его, — Флёр накрыла руку Камелии своей. — Это было прекрасно. Но я вижу, что твоё сердце болит не только из-за друзей. Ты тоскуешь по тому, кто остался в том ужасном доме, не так ли? Камелия вздрогнула, едва не расплескав чай. Она подняла на Флёр глаза, полные искреннего изумления и легкого испуга. — Откуда... откуда ты знаешь? Я никогда об этом не говорила. Флёр едва заметно улыбнулась, и в её взгляде мелькнула вейлинская мудрость. — Ма шери, сегодня в спальне... когда ты только начала засыпать, первое имя, которое ты прошептала, было не Гарри и не Гермиона. Ты звала Драко. Камелия густо покраснела и опустила голову, пряча лицо за прядями волос. — Это так заметно? Гарри тоже догадался. Я думала, что это наш секрет. Моя постыдная тайна. — Любовь не может быть постыдной, — отрезала Флёр. — Особенно сейчас. Я видела молодого Малфоя в школе, на Турнире. Он казался заносчивым мальчишкой. Но то, что он помог вам выбраться... Это был поступок человека, который нашел свой якорь в шторме. Камелия сжала кружку так сильно, что побелели костяшки. — Флёр, он там совсем один. Его отец, Беллатриса... Если они поймут, что он чувствует ко мне, они уничтожат его. Я боюсь, что мой поцелуй на прощание стал для него смертным приговором. — Наоборот, — Флёр придвинулась ближе, её голос стал тише и серьезнее. — Твой поцелуй — это то, что даст ему силы притворяться и выживать. Когда у человека есть ради чего возвращаться из тьмы, его невозможно сломить. Он Малфой, он умеет носить маски. Но теперь под этой маской у него есть тепло, которое ты ему подарила. Камелия шмыгнула носом, чувствуя, как комок в горле начинает таять. — Ты правда веришь, что мы еще увидимся? Что у нас есть шанс? — Я вышла замуж за человека, которого покусал оборотень, в разгар войны, — Флёр гордо вскинула подбородок. — Если бы я не верила в невозможное, я бы не была здесь. Твой Драко сделал свой выбор, Камелия. Он выбрал тебя, а не Тёмного Лорда. А значит, он уже победил свою тьму. Теперь твоя задача — выжить самой, чтобы ему было к кому возвращаться. Камелия наконец подняла глаза и слабо улыбнулась. Слова Флёр, её уверенность и отсутствие осуждения подействовали лучше любого исцеляющего зелья. — Спасибо, Флёр. Мне очень нужно было это услышать. — Пей чай, — Флёр поднялась и ласково потрепала её по плечу. — И не прячь свои чувства. Здесь ты в безопасности. И твоя любовь — это не слабость. Это твоя самая большая магия, даже когда у тебя нет крыльев. Тихий разговор Камелии и Флёр был прерван скрипом кухонной двери. На пороге стоял Гарри. Он выглядел изможденным: лицо всё еще хранило следы жалящего заклятия, а в глазах застыла тяжелая решимость человека, который только что принял судьбоносное решение. — Камелия, — негромко произнес он, — у тебя есть пара минут? Нужно поговорить. Флёр понимающе кивнула и, бросив на Камелию подбадривающий взгляд, принялась убирать со стола. Камелия поднялась, поправив свитер, и последовала за Гарри. Они вышли из коттеджа. Ветер тут же ударил в лицо, принося с собой запах соли и йода. Природа вокруг была суровой, но величественной: белоснежный песок, усеянный мелкими ракушками, поросшие жесткой травой дюны и бескрайнее, свинцово-серое море, которое с грохотом обрушивало свои пенистые валы на берег. Крики чаек тонули в шуме прибоя. Гарри шел молча, глядя себе под ноги, пока они не отошли достаточно далеко от дома. — Мы говорили с Олливандером и Крюкохватом, — начал он, наконец остановившись у кромки воды. — Крюкохват поможет нам пробраться в Гринготтс. Мы думаем, что в сейфе Лестрейнджей спрятан один из крестражей. Это самоубийственная миссия, но у нас нет выбора. Олливандер же подтвердил мои догадки о палочках. Гарри замолчал и полез в карман куртки. Он вытащил тонкий футляр и протянул его Камелии. Внутри лежала знакомая палочка из боярышника. — Это палочка Драко, — тихо сказал Гарри. — Я отобрал её у него в Мэноре. Олливандер говорит, что палочка меняет своего владельца, если тот побежден в бою. Теперь она слушается меня. Камелия посмотрела на палочку, и её сердце болезненно сжалось. Она помнила, как Драко крутил её в руках в минуты задумчивости, как она была продолжением его руки. — Зачем ты даешь её мне, Гарри? — она не решалась коснуться дерева. — Ты же знаешь, мне не нужна палочка. Моя магия другая. И у меня есть своя связь с природой. — Я знаю, — Гарри посмотрел ей прямо в глаза. — Но я хочу, чтобы она была у тебя. Не как оружие, а как напоминание. Часть его. В Гринготтсе будет опасно, и я не знаю, что нас ждет дальше. Камелия осторожно взяла палочку. Она была прохладной и всё еще хранила едва уловимый след магии Драко. — Гарри, ты ведь понимаешь, что это значит? — прошептала она. Гарри вздохнул, глядя на бушующие волны. — Я долго думал об этом. Раньше я злился, когда видел вас вместе. Думал, что он тебя использует. Но после того, что я увидел вчера... как он смотрел на тебя, когда ты переродилась... И то, как он отпустил нас. Он на мгновение замолчал, подбирая слова. — Мы на войне, Камелия. Волан-де-Морт хочет, чтобы мы видели только врагов и союзников. Но жизнь сложнее. Если любовь к Малфою — это то, что дает тебе силы летать и спасать жизни, значит, в этом есть смысл. Я не буду тебя осуждать. Наоборот, я рад, что у тебя есть кто-то, ради кого ты хочешь вернуться. Камелия почувствовала, как слезы подступают к глазам. Поддержка Гарри — человека, который имел все основания ненавидеть Малфоев — значила для неё больше, чем она могла выразить. — Храни её, — Гарри кивнул на палочку. — И пообещай мне одно: когда всё это закончится, ты вернешь её ему лично. Камелия крепко сжала боярышниковую рукоять. — Обещаю. Они еще долго стояли на берегу, два подростка, на чьи плечи легла непосильная ноша, глядя на холодный океан и зная, что пока они верны своим чувствам, тьма не сможет победить их окончательно. *** Подготовка к миссии была лихорадочной. План, рожденный в долгих спорах с Крюкохватом, казался безумным, но иного пути не было. Утро выдалось холодным и туманным. Гермиона, судорожно выдохнув, выпила Оборотное зелье с волосом Беллатрисы Лестрейндж. Камелия с сочувствием наблюдала, как черты её подруги искажаются, превращаясь в ненавистное лицо истязательницы. Рон стал густобородым иностранным волшебником, Драгомиром Деспардом. — Выглядишь пугающе, — прошептала Камелия, глядя на Гермиону. Гермиона лишь передернула плечами, поправляя спутанные черные волосы. — Главное, чтобы гоблины в это поверили. Гарри накинул на плечи мантию-невидимку, а на спину ему взобрался Крюкохват, вцепившись в него тонкими пальцами. Теперь настала очередь Камелии. Она закрыла глаза, концентрируясь на силе Энчантикса. Вместо того чтобы просто стать невидимой, она словно растворилась в самом воздухе. Свет и тени начали обтекать её тело, делая её прозрачной, как горный хрусталь. Она не исчезла полностью для тех, кто знал, где она, но для случайного прохожего она была лишь легким маревом, колебанием воздуха. — Я готова, — раздался её тихий голос из пустоты. Они трансгрессировали в закоулок неподалеку от Косого переулка. Лондон встретил их серостью и гнетущей тишиной. Когда-то шумный магический квартал теперь выглядел разоренным: витрины заколочены, по улицам бродили подозрительные личности и нищие грязнокровки, лишенные палочек. Гермиона шла впереди, стараясь придать своей походке ту самую надменную и властную манеру, которая была присуща Лестрейндж. Рон следовал за ней, напустив на себя свирепый вид. Гарри под мантией и Камелия, ставшая призрачной тенью, двигались следом, стараясь не задевать мусор под ногами. — Помни, Гермиона, ты — правая рука Волан-де-Морта. Ты никого не боишься, — прошептал Гарри, чье присутствие выдавал лишь легкий шелест ткани. Они вышли на главную площадь. Белоснежное здание банка Гринготтс возвышалось над переулком, как неприступная крепость. У входа стояли два охваченных заклятием Империус волшебника-охранника с длинными золотыми детекторами честности в руках. Камелия чувствовала, как напряжение буквально вибрирует в воздухе. Её магия чутко реагировала на темные заклинания, которыми было пропитано Министерство и банк. Она скользила рядом с Гермионой, готовая в любой момент выплеснуть свою силу, если маскировка будет сорвана. Один из охранников шагнул вперед, поднимая детектор. — Мадам Лестрейндж? — его голос был монотонным. — Прошу прощения, но нам приказано... — Как ты смеешь?! — выкрикнула Гермиона, и в её голосе прозвучала такая подлинная ярость Беллатрисы, что Рон невольно вздрогнул. — Ты смеешь задерживать меня, когда у меня важное поручение от Тёмного Лорда? Охранник заколебался. Детектор в его руках начал мелко дрожать, указывая на невидимых спутников, но Камелия мгновенно направила тонкий поток своей магии, обволакивая прибор вуалью спокойствия. Сигнал детектора затих. — Проходите, мадам, — охранник склонил голову, отступая. Они миновали серебряные двери. Внутри Гринготтс было прохладно и пахло старым золотом. Сотни гоблинов за высокими стойками продолжали свою работу, не поднимая глаз. Тяжелые шаги Беллатрисы и Деспарда эхом отдавались от мраморного пола. Камелия чувствовала, как Крюкохват на спине Гарри впивается пальцами в его плечи. Они приближались к главной стойке. Самая опасная часть пути — проникновение в недра банка — только начиналась. Камелия, невидимая и сосредоточенная, знала: за этими стенами скрывается не только сокровище, но и смертельная опасность, и её новая сила будет испытана на прочность в самом сердце гоблинской цитадели. Они подошли к самой высокой стойке в центре зала. За ней сидел старый, морщинистый гоблин — Богрод. Он медленно перелистывал огромную книгу, не обращая внимания на посетителей, пока Беллатриса не ударила кулаком по столу. — Я желаю пройти в свой сейф! — резко произнесла Гермиона. Её голос дрожал от напряжения, но маска ярости Лестрейндж скрывала это. Богрод медленно поднял глаза. Его взгляд был пронзительным и полным подозрения. — Мадам Лестрейндж? — проскрипел он. — Нам поступили особые распоряжения относительно вашего сейфа после событий в поместье вашей сестры. Камелия, стоявшая в двух шагах, почувствовала, как воздух вокруг Гарри сгустился. Под мантией-невидимкой Гарри замер. Крюкохват едва слышно прошептал: — Он знает. Он сомневается. Действуй, Поттер! — Распоряжения? — Гермиона вскинула бровь, стараясь подражать высокомерию Беллатрисы. — Чьи распоряжения могут быть важнее моих? У меня есть ключ. Богрод посмотрел на протянутый золотой ключ, но не спешил его брать. К ним начал приближаться другой гоблин, держа в руках какой-то странный прибор. Камелия почувствовала, как по её невидимой коже пробежал холодок — это была древняя магия Гринготтса, ищущая обман. Если они сейчас не пройдут, их просто запрут в этих стенах. — Мне нужно увидеть вашу палочку, мадам, — сухо сказал Богрод. Это был тупик. Палочка Беллатрисы была у Гермионы, но Гринготтс мог знать, что она была отобрана в бою. — Сейчас! — донесся призрачный шепот Гарри. Из-под мантии-невидимки показался кончик палочки. — Империо! — выдохнул Гарри. Камелия вздрогнула. Как фея, она остро ощутила всплеск темной, принуждающей магии. Это заклинание было чуждо её природе, но она понимала: другого пути нет. Взгляд Богрода мгновенно остекленел. Его морщинистое лицо разгладилось, приняв выражение покорного спокойствия. — Ах да... палочка не нужна, — монотонно произнес он. — Прошу прощения, мадам Лестрейндж. Я сам провожу вас к сейфу. Другие гоблины в зале, заметив странное поведение старшего, начали переглядываться, но авторитет Богрода был непререкаем. Он спрыгнул со своего высокого стула и жестом пригласил их следовать за ним к дверям, ведущим вглубь подземелий. Они прошли через узкий коридор к железным путям, где их уже ждала небольшая тележка. Камелия скользнула внутрь первой, стараясь занять место в углу, чтобы не мешать Гарри и Рону. — Быстрее! — скомандовал Крюкохват, запрыгивая на колени к Богроду. Как только последний из них оказался в тележке, она с резким рывком сорвалась с места. Холодный подземный воздух ударил в лицо. Камелия чувствовала, как скорость увеличивается, а рельсы под ними начинают выписывать безумные зигзаги. Они неслись во тьму, освещаемую лишь редкими факелами на стенах. Камелия прижалась к стенке тележки, чувствуя, как её маскировка едва держится из-за бешеного ветра. — Мы близко! — крикнул Гарри, стараясь перекрыть грохот колес. Но Камелия внезапно ощутила впереди нечто иное. Запах свежей воды и мощный поток очищающей магии. Она знала, что это — Гибель воров. Водопад, который смывает все чары и маскировку. — Гарри, впереди вода! — закричала она, но её голос потонул в шуме. Тележка влетела в завесу ледяных брызг, и Камелия почувствовала, как её исчезающее заклинание срывается с неё, словно смытая краска. Маскировка закончилась. Теперь они были собой — и они были глубоко под землей в самом охраняемом банке мира. — Все целы? — прохрипел Гарри, поднимаясь и поправляя очки. Богрод, старый гоблин, тряс головой — заклятие Империус смыло вместе с маскировкой. Его глаза прояснились, и он открыл рот, чтобы закричать. — Империо! — Гарри снова направил палочку на него, восстанавливая контроль. У них не было времени на моральные дилеммы. Они побежали по узкому туннелю, освещенному лишь редкими факелами. Впереди туннель расширялся, переходя в гигантскую пещеру, из глубины которой донеслось громовое, утробное рычание. Они вышли в огромную каверну. Из темноты на них пахнуло жаром и запахом жженой серы. Огромный Украинский Железнобрюх, бледный, как призрак, от веков заточения, преграждал путь к сейфам. Его глаза были затянуты белой пеленой слепоты, но он чутко реагировал на каждый звук. Крюкохват начал яростно трясти шумелками. Резкий, дребезжащий звон отражался от стен, причиняя дракону невыносимую боль. Зверь в ужасе забился, царапая когтями камень и изрыгая столбы пламени. — Хватит! Перестаньте! — Камелия не выдержала. Она видела не монстра, а измученное дитя природы. Она вышла вперед, раскинув руки. Её Энчантикс отозвался на её сострадание: вокруг Камелии закружился вихрь изумрудной пыльцы, перебивая запах гари ароматом цветущей Аэлиты. — Тише, мой хороший, — её голос лился мягкой песней. — Мы не причиним тебе вреда. Почувствуй лес, почувствуй небо, которого ты так долго не видел. Дракон замер. Его голова, размером с целую тележку, медленно повернулась на звук её голоса. Резкий звон шумелок прекратился. Камелия коснулась огромной, иссеченной шрамами морды дракона. Пыльца феи начала впитываться в его раны, мгновенно охлаждая ожоги и успокаивая воспаленные нервы. Тяжелое, прерывистое дыхание дракона стало ровным. Он опустил голову к ногам Камелии, и в его слепых глазах отразилось сияние её крыльев. Он больше не боялся — он доверился. — Быстрее, пока он спокоен! — крикнул Гарри, пораженный этим зрелищем. Подчиненный Богрод приложил ладонь к двери сейфа, и металл разошелся, как шелк. Внутри их встретило ослепительное сияние золота. — Помните! Ничего не трогать! — крикнул Крюкохват. Но в тесноте сейфа это было невозможно. Гермиона случайно задела ногой кубок, и тот мгновенно раскалился, изрыгнув из себя еще пять горячих копий. Заклятия Пылающей руки и Умножения начали действовать. — Там! Наверху! — Гарри указал на маленькую золотую Чашу Пуффендуй. Сейф начал заполняться стремительно растущей горой раскаленного золота. Ребята кричали от боли, когда горячие монеты обжигали кожу. Камелия взлетела под самый потолок, стараясь удержать друзей на плаву потоками магического ветра, но золота становилось слишком много. Оно множилось геометрически, грозя похоронить их заживо под тоннами сокровищ. Гарри, изнывая от жара, подцепил Чашу мечом Гриффиндора. В ту же секунду Крюкохват, увидев артефакт, за который он сражался, вырвал меч, прыгая в сторону гоблинов-охранников, которые уже вбегали в пещеру. — Воры! — визжал гоблин. — Помогите! Воры! Они оказались в ловушке. Гоблины и волшебники-охранники окружили выход из пещеры, посылая в них заклинания. Сзади подступало раскаленное золото. — Что делать? Нам не выбраться! — крикнул Рон, отбиваясь от проклятий. Гарри посмотрел на дракона, который всё еще мирно наблюдал за Камелией. — Есть идея! Безумная идея! — Я поняла! — Камелия взмахнула руками, и потоки магии перерезали тяжелые стальные цепи на шее и лапах зверя. — Друг мой, помоги нам! На волю! Они запрыгнули на широкую спину Железнобрюха. Камелия устроилась впереди, направляя зверя не силой, а чувством. Дракон, почувствовав свободу, расправил свои гигантские крылья, которые заняли всё пространство пещеры. — Летим, друг! К небу! — шепнула она ему в самое ухо. Дракон взревел — на этот раз это был клич свободы. Он рванулся вперед, сминая охранников, как сухие листья. Его огромные крылья ударили по стенам, обрушивая своды Гринготтса. Они неслись по главному туннелю, как живой таран. Камелия создала перед головой дракона щит из магической пыльцы, чтобы камни не ранили его. Дракон пробивал один ярус за другим. И вот — главный зал банка. Гоблины в ужасе разлетались во все стороны, когда из-под пола вырвалась голова гигантского ящера. Мощным ударом дракон пробил стеклянный купол Гринготтса. Осколки посыпались вниз, сверкая, как бриллианты. Еще один рывок — и они вырвались в чистое, прохладное небо Лондона. Камелия обернулась: банк внизу выглядел как разрушенный муравейник. Под ними расстилался город, а впереди было море и надежда. Дракон летел, тяжело взмахивая крыльями, и Камелия чувствовала его безграничную благодарность за этот полет. *** Дракон летел уже несколько часов, его некогда мощные взмахи крыльев становились всё тяжелее и медленнее. Он снижался, инстинктивно ища воду и отдых. Холодный ветер на огромной высоте пробирал ребят до костей, их одежда, промокшая в Гринготтсе, превратилась в ледяную корку. — Он теряет высоту! — крикнул Рон, перекрывая свист ветра. — Нам нужно прыгать, пока он не рухнул вместе с нами! Гарри посмотрел вниз. Под ними расстилалось холодное озеро, окруженное суровыми, поросшими лесом и горами. Дракон был уже совсем близко к поверхности воды. — Мы не можем просто спрыгнуть, это слишком высоко! — Гермиона вцепилась в чешую зверя. Камелия, чьи крылья Энчантикса продолжали мерцать мягким светом, выпрямилась на шее дракона. Она чувствовала усталость зверя как свою собственную. — Я помогу! — её голос прозвучал чисто и уверенно. — Я создам воздушный купол, он смягчит падение и удержит вас в воздухе. Доверьтесь мне. Камелия взлетела над спиной дракона, её руки начали описывать в воздухе изящные круги, оставляя за собой шлейф из искрящейся пыльцы. Она закрыла глаза, концентрируя силу природы и ветра. — Золотой Вихрь! Из её ладоней вырвался поток теплого, золотистого воздуха. Он мгновенно окутал Гарри, Рона и Гермиону, образуя вокруг них прозрачную, но прочную сферу, пахнущую сухими листьями и солнечным светом. — Прыгайте! Сейчас! — скомандовала она. Ребята, зажмурившись, скатились со спины дракона. Купол подхватил их, словно невесомое перышко. Камелия летела рядом, направляя сферу своими руками. Они плавно скользили вниз, мимо усталого дракона, который с огромным всплеском погрузился в озеро. Купол Камелии не упал в воду — он мягко пролетел над поверхностью и приземлился на скалистый выступ горы, возвышающейся над морем. Как только ноги ребят коснулись твердой земли, сфера лопнула, рассыпавшись золотистыми искрами. Камелия опустилась на землю, тяжело дыша. Её превращение начало медленно угасать, возвращая ей человеческий облик. — Все живы? — спросила Гермиона, тяжело дыша. Но Гарри не ответил. Он внезапно вскрикнул и упал на колени, обхватив голову руками. Его шрам вспыхнул багровым светом. — Гарри! — Рон бросился к нему. У Гарри начался припадок. Его тело выгибалось, он тяжело хрипел, а глаза закатились, обнажая белки. Это было видение — прямое подключение к разуму Волан-де-Морта. Камелия подбежала к нему, прижав ладони к его вискам. Она пыталась поделиться своим спокойствием, своей магией природы, чтобы вытеснить холодную ярость Темного Лорда. — Гарри, вернись к нам! Сопротивляйся ему! — молила она. Перед глазами Гарри в этот момент проносились вспышки: разъяренное лицо Волан-де-Морта, горы трупов гоблинов в Гринготтсе, разбитые кубки и блеск меча. Он чувствовал ярость врага, его страх и понимание того, что его тайну раскрыли. Спустя минуту Гарри резко выдохнул и обмяк на руках друзей. Его лицо было бледным как полотно, а пот катился градом. — Он знает, — прошептал Гарри, пытаясь сфокусировать взгляд на Камелии. — Он знает, что мы забрали Чашу. Он в бешенстве. Он проверил все свои тайники. Кольцо в лачуге Мраксов, пещеру с медальоном. — Значит, он идет проверять последний? — быстро спросила Гермиона, помогая ему сесть. — Да, — Гарри кивнул, его голос дрожал от напряжения. — И этот тайник в Хогвартсе. Он уверен, что там он в безопасности. Он думает, что Снегг и его режим защитят школу. Гарри посмотрел на друзей, и в его глазах читалась смесь ужаса и решимости. — Мы должны отправиться туда. Сейчас же. Там спрятан последний крестраж, что-то, принадлежавшее Кандиде Когтевран. Если мы не найдем его раньше, чем Волан-де-Морт поймет, что мы в школе, у нас не будет шансов. Нам нужно в Хогвартс. Камелия сжала палочку Драко, которую Гарри отдал ей на пляже. Она чувствовала, как ветер с моря становится холоднее. — Тогда не будем терять времени, — твердо сказала она. — Мы начали это в Хогвартсе, и мы закончим это там же. Они поднялись, глядя в сторону, где за горизонтом скрывалась их школа — место, которое когда-то было их домом, а теперь должно было стать полем финальной битвы.