Часть 6

Игра в тени на свету Легенда должна была дышать, обрастать плотью. И эта плоть оказалась… утомительной. Возвращение в консерваторию после «болезни» (так Феликс оформил её отсутствие) обернулось мелким, но назойливым адом. Преподаватель по музыкальной теории, немолодой мужчина с масляным взглядом, теперь задерживал её после пар, чтобы «наверстать упущенное», его пальцы «случайно» касались её кисти, когда они разбирали ноты. Сокурсник из богатой семьи, Пак Дэсоль, чей отец владел сетью отелей, объявил её своей новой музой. Он осыпал её дежурными комплиментами, «случайно» оказывался рядом в столовой и настойчиво приглашал в дорогие рестораны, от которых она отказывалась с ледяной, вежливой улыбкой. Даже девушки из её группы, которые раньше её игнорировали, теперь смотрели с подозрительным интересом. Слух о том, что «скромная Алина» несколько дней отсутствовала, а вернулась с каким-то новым, неуловимым, почти опасным шармом, будоражил воображение. Лэйн отрабатывала свою роль с олимпийским спокойствием киборга. На комплименты отвечала смущённым взглядом в пол. К прикосновениям преподавателя относилась с демонстративной отстранённостью, отодвигая руку, но не создавая скандала — скандал привлекал бы ещё больше внимания. Дэсоля посылала вежливо, но твёрдо: «Я очень занята учёбой». Внутри же она кипела. Эта игра в слабую, доступную девушку была ей отвратительна. Каждая улыбка давалась с трудом, каждое «извините» резало горло, как стекло. Она ловила себя на том, что мысленно рассчитывала, как можно было бы нейтрализовать каждого из этих назойливых самцов: Дэсолю — ударом колена в пах, преподавателю — отравленной стряпней в кафе… Это были мимолётные, тёмные фантазии, которые заставляли её внутренне ёжиться. Не сходи с ума. Ты здесь не «Лиса». Ты Рики. Именно в этот момент на её телефон пришло письмо. Вежливое, официальное приглашение на собеседование в галерею «Вернисаж» на должность ассистента куратора. Галерея была известной, престижной, отбор — жёстким. Зарплата — более чем приличной для студента. Феликс, проверив, свистнул. — Это его рук дело, — сказал он, не отрываясь от монитора, где уже бежали данные по галерее. — Через три посредника, но цепочка ведёт к одному из холдингов Чана. Он хочет видеть тебя поближе. В контролируемой среде. — Это ловушка, — отрезал Хёнджин, стоя у окна. Его спина была напряжённой стеной. — Прямо в пасть. Ты не пойдёшь. — Это возможность, — парировала Лэйн, просматривая письмо. Её голос был спокоен, но в нём звенела та самая сталь, которую она скрывала от мира. — Он проверяет. Если я откажусь от такой работы без видимой причины — это вызовет ещё больше подозрений. «Рики Ким», бедная студентка, мечтающая о деньгах и связях, должна ухватиться за этот шанс. А для «Лисы»… это шанс увидеть изнанку его империи. Узнать его слабые места. — Его слабое место — пуля между глаз, — мрачно проворчал Хёнджин. — И ты предложишься её доставить? В его же галерею, полную камер и его людей? — Лэйн подняла на него взгляд. — Это игра на его поле. Значит, нужно играть лучше. Хёнджин резко обернулся. Его глаза горели. — Ты уже играла на его поле! И он тебя поймал! Еле выкрутились! — И я выучила правила, — холодно ответила она. В её памяти всплыло лицо Чана, его приглушённый голос: «Вы самая раздражающая пленница…» — Теперь он хочет видеть, как я буду вести себя в золотой клетке по собственному желанию. Хорошо. Я покажу ему идеальную, амбициозную, немного наивную студентку. И пока он будет наблюдать за марионеткой, мы посмотрим на кукловода. Феликс прервал их спор своим низким, рассудительным голосом: — Данные по галерее чистые. Легальный бизнес, прикрытие для отмывания и неофициальных встреч. Персонал проверен. Охрана — внутренняя, не связана напрямую с боевиками Чана, но отчётность идёт в его службу безопасности. Если пойдёшь, Лэйн, ты будешь под колпаком. Но… это и доступ. Я могу попробовать внедрить кое-что в их внутреннюю сеть через тебя. Маленький жучок. Если получится. Решение было принято. *** Галерея «Вернисаж» оказалась храмом холодной, минималистичной эстетики. Белые стены, идеальное освещение, тишина, нарушаемая лишь шагами редких посетителей и тихими комментариями экскурсоводов. Воздух пах деньгами и снобизмом. Собеседование прошло… слишком гладко. Менеджер по персоналу, ухоженная женщина с острым взглядом, задавала стандартные вопросы, но Лэйн чувствовала, что её оценивают не только как потенциального сотрудника. Её взгляд скользил по её одежде (скромное, но хорошо сшитое платье), фиксировал манеру речи, отмечал, как она держит руки. Лэйн играла: немного нервная, очень заинтересованная, с горящими глазами при упоминании перспектив и имен известных художников, чьи работы были в коллекции галереи. Она вплела в рассказ о себе тщательно подготовленную ложь о любви к современному искусству, подкреплённую парой заученных мнений из статей, которые ей подсунул Феликс. Её взяли. С испытательным сроком. Первый день работы стал новым испытанием. Её начальником оказался молодой куратор, Ким Тхэхён, человек с изысканными манерами и взглядом, который застревал на ней дольше необходимого. Он водил её по залам, объясняя особенности экспозиции, и его пальцы то и дело касались её спины, будто направляя. Он был не навязчив, как студенты, а… уверен в своём праве. Как будто она была ещё одним экспонатом, который можно оценить и, возможно, приобрести. Коллеги-женщины встретили её прохладно. Новая, молодая, красивая. Конкурентка. Особенно выделялась старшая администратор, мисс Ко, женщина лет сорока с безупречной укладкой и ядовито-сладкой улыбкой. Она тут же нагрузила Лэйн самой скучной бумажной работой — инвентаризацией каталогов прошлых лет. — Нужно вникнуть в нашу историю, дорогая, — сказала она, и в её глазах читалось явное удовольствие. — Это основа основ. Лэйн покорно кивнула, стиснув зубы. Она сидела в маленьком заднем офисе, уткнувшись в кипы бумаг, и чувствовала на себе взгляды. Взгляд мисс Ко из-за стеклянной перегородки. Взгляд Тхэхёна, который то и дело «заглядывал проведать, как идут дела». И, она была почти уверена, взгляд с камер, которые Феликс пометил на схеме как «приоритетные». Она вела себя безупречно: трудолюбиво, немного робко, открыто восхищаясь окружающей роскошью. В обеденный перерыв Тхэхён пригласил её в дорогое кафе через дорогу. Она пошла, изображая лёгкое смущение. Он говорил об искусстве, о связях, намекал, что может многому её научить. Лэйн делала большие глаза и поддакивала. — Вы необыкновенная, Рики, — сказал он в конце, положив свою руку поверх её на столе. — В вас есть… глубина. Редкая для такого возраста. — Вы слишком любезны, — смущённо улыбнулась она, аккуратно убирая руку, чтобы поправить волосы. — Я всего лишь учусь. Вечером, вернувшись в пентхаус, она сбросила маску вместе с туфлями. Выражение лица стало каменным. — Ненавижу это место, — выдохнула она, падая на диван. — Это худшее задание. Хуже, чем слежка за целью в общественном туалете. Хёнджин, тренировавшийся с нунчаками в углу зала, остановился. На его лбу блестел пот. — Сказал же. Ловушка. Там тебя со всех сторон облизывают глазами, как кусок мяса. — Не преувеличивай, — отмахнулась Лэйн, но знала, что он прав. — Это часть легенды. Красивая студентка в элитной галерее. Естественно, что к ней будет интерес. — «Интерес», — он фыркнул, с силой ударив тренировочный манекен. — У Тхэхёна уже три выговора за домогательства в прошлом месте. Феликс выкопал. — Знаю, — тихо сказала Лэйн. — Я справлюсь. Феликс, сидевший за своими столами, обернулся. На его лице играла странная улыбка. — Кстати, о внимании. Ты, наша звезда, попала в объектив. Не только камер. Внешние камеры галереи зафиксировали сегодня интересную машину. Чёрный Maybach. Он стоял через дорогу ровно сорок минут. Время твоего обеда с кретином Тхэхёном. Тишина повисла в воздухе. Лэйн медленно подняла голову. — Он? — Он, — подтвердил Феликс. — Регистрация стёрта, но соседняя камера в ювелирном уловила отражение в витрине. Джисон за рулём. Значит, Чан был сзади. Хёнджин швырнул нунчаки на мат с таким звоном, что Феликс вздрогнул. — Он наблюдает. Как за лабораторной крысой. — Пусть наблюдает, — сказала Лэйн, и в её глазах вспыхнул тот самый холодный огонь, который она так тщательно скрывала днём. — Пусть видит, как его идеальная кандидатка флиртует с его подчинённым и перебирает бумажки. Чем больше он будет смотреть на марионетку, тем меньше будет замечать ниточки, которые мы к нему тянем. Она встала и подошла к Феликсу. — Ты смог внедрить жучка? — Почти. Через точку доступа в том самом заднем офисе. Сеть защищена хорошо, но не идеально. Мне нужен ещё один доступ. Физический. К серверной нет, но к маршрутизатору в подсобке — возможно. — Укажи место. Я найду способ. На следующий день Лэйн принесла на работу домашнее печенье. Простое, милое, «благодарственное». Угостила коллег. Мисс Ко отказалась с презрительной гримасой. Тхэхён взял два, снова коснувшись её пальцев. Охраннику на входе, пожилому мужчине, она скромно протянула отдельную бумажную тарелку. — Вам, наверное, скучно тут стоять, — сказала она с самой невинной улыбкой. — Это моя бабушка всегда пекла. Охранник, тронутый, пробормотал благодарность. А через час, когда он отлучился в подсобку на пятиминутный перекур, «забыв» переключить монитор на автопросмотр, Лэйн, под предлогом поиска потерянной серёжки, на десять секунд зашла в подсобку. Десять секунд хватило, чтобы прикрепить миниатюрное устройство Феликса к корпусу маршрутизатора. Оно было замаскировано под обычную пыльную заглушку кабеля. — Есть доступ, — вечером отрапортовал Феликс, его пальцы уже летали по клавиатуре, разгребая первые пласты данных. — Пока ничего сверхъестественного. Расписания, заказы, личные файлы сотрудников… О, Тхэхён хранит на рабочем компьютере фотографии со всеми своими «протеже». Мило. Но… есть зашифрованный канал. Очень узкий. Идёт на сервер вне сети галереи. Попробую проследить. Тем временем, давление в галерее нарастало. Тхэхён становился всё настойчивее. Он начал задерживать её после работы под предлогом «обсуждения перспективных проектов». Его рука «случайно» лежала на её плече, когда он наклонялся, чтобы показать что-то на компьютере. Лэйн терпела, играя в неопытную девушку, которая не знает, как дать отпор начальнику, не потеряв работу. Однажды вечером он перешёл черту. Удерживая её в почти пустой галерее, он попытался поцеловать её. Его дыхание пахло дорогим виски. — Рики, хватит играть в недотрогу. Я знаю, ты хочешь большего. Я могу дать тебе всё. Лэйн отстранилась с силой, которую едва сдержала, чтобы не отправить его в нокаут. — Ким-ссан, пожалуйста! Я… я не могу. Это неправильно. — В нашем мире правил нет, красавица, есть только возможности, — он попытался снова взять её за руку. В этот момент зазвонил её телефон. Не тот, что у неё в сумочке, а второй, спрятанный, на вибрации. Сигнал от Феликса: «Срочно. Выходи. Сзади к зданию подъехал его Maybach. Он идёт внутрь.» Адреналин ударил в виски. Чан. Здесь. Сейчас. — Мне пора! — резко сказала она Тхэхёну, вырывая руку. — У меня… чрезвычайная ситуация дома! Она почти побежала к выходу из зала, но было уже поздно. Из главного фойе в выставочный зал вошёл Кристофер. Он был один. В тёмном, безупречном костюме, без пальто. Его появление было настолько неожиданным и тихим, что Тхэхён замер с открытым ртом, а затем выпрямился, мгновенно сменив выражение лица на подобострастное. — Господин Чан! Какая неожиданная честь! Мы не ждали… Чан не удостоил его взглядом. Его глаза, холодные и неспешные, остановились на Лэйн. Она замерла, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Она была в простом рабочем платье, волосы собраны в небрежный хвост, на щеках — румянец от возмущения и адреналина. — Я проходил мимо, — сказал Чан, и его голос, низкий и ровный, заполнил пустое пространство зала. — Решил проверить, как идут дела с новой… экспозицией. — Его взгляд скользнул с Лэйн на растерянного Тхэхёна и обратно. — Я не помешал? — Нет-нет, конечно нет! — затараторил Тхэхён. — Мы как раз… обсуждали рабочие моменты с нашей новой стажёркой, Рики Ким. Рики, это господин Чан, наш… уважаемый попечитель. Лэйн опустила голову в почтительном поклоне, пряча лицо. — Очень приятно, — прошептала она, вкладывая в голос всю возможную робость. — Рики, — произнёс Чан, как бы пробуя её имя на вкус. — Мы встречались. При менее формальных обстоятельствах. Она подняла на него глаза, симулируя легкое замешательство. — Да… я… я приношу ещё раз извинения за ту аварию. И благодарность за ваше… понимание. Чан сделал шаг ближе. Тхэхён, почуяв неладное, беспомощно заёрзал на месте. — Как вам работается в «Вернисаже»? — спросил Чан, его взгляд изучал её лицо, будто ища следы лжи или страха. — Очень интересно. Я многому учусь, — ответила она стандартной фразой. — И, я надеюсь, к вам хорошо относятся? — его голос приобрёл лёгкую, опасную медовость. Он перевёл взгляд на Тхэхёна. — Коллектив ведь должен быть… дружелюбным. Тхэхён побледнел. — О, да! Конечно! Рики — наша восходящая звезда! — Рад слышать, — сказал Чан, и в его глазах что-то мелькнуло. Нечто, похожее на презрение. — Я не буду вас больше задерживать. Продолжайте ваше… обсуждение. Он кивнул и прошёл мимо них вглубь галереи, будто действительно собирался что-то осмотреть. Тхэхён вытер лоб платком. — Чёрт, — прошептал он. — Он никогда просто так не приходит. Ты… ты его знаешь? — Я врезалась в его машину, помнишь? — с фальшивой лёгкостью ответила Лэйн, уже собирая свои вещи. — Извини, мне правда нужно идти. Она вышла на улицу, в прохладный вечерний воздух, и сделала глубокий вдох. Её руки дрожали — не от страха, а от сдерживаемой ярости и странного возбуждения. Он пришёл. Не просто наблюдал издалека. Он вошёл в игру. Лично. В машине, отъезжая от тротуара, Джисон хихикнул: — Ну и сценка. Наш Тхэхён чуть не обделался. А девчонка… она даже не испугалась. Смутилась, да. Но не испугалась. Интересно. Чан смотрел в окно на удаляющееся здание галереи. — Она врёт, — тихо сказал он. — Или играет так мастерски, что это неотличимо от правды. Но она не та, за кого себя выдаёт. Ни одна нормальная девушка не останется на работе с таким начальником после такого. А она остаётся. И она только что увидела меня — человека, который держал её в плену, — и её первой реакцией было не бегство, а… протокольная вежливость. — Он повернулся к Джисону. — Усиль слежку. И… присмотри за Тхэхёном. Если он перейдёт границы с ней снова… разберись с ним. Джисон ухмыльнулся. — С удовольствием, босс. Так значит, она всё же…? — Я не знаю, кто она, — честно ответил Чан. — Но я узнаю. Игра только начинается. И на этот раз… ставки будут выше. А Лэйн, ехавшая в метро домой, чувствовала на своей коже его взгляд, будто он всё ещё был рядом. Это была новая опасность. И новый, запретный азарт. Она думала о Хёнджине, о его объятии, о его ярости. И думала о холодных глазах Чана, в которых читался вызов. Мир вокруг неё сжимался, становясь полем битвы, где её сердце было призом, о котором никто из них даже не подозревал. Или подозревал?