Глава 3

Давид бесшумно скользнул в спальню, придерживая рукой серебряный поднос. По комнате мгновенно начал расползаться тонкий аромат ванили, свежесваренного кофе и карамели. Было утро, золотистые лучи падали на устланный пёстрым ковром пол и медленно подкрадывались к широкой кровати под балдахином, на которой спала Анхея. Давид залюбовался её безмятежной красотой. Замерев на несколько мгновений, опасаясь, что даже его неслышные шаги способны потревожить её сон. Чего совсем не хотелось. А хотелось сделать её пробуждение неторопливым, приятным и нежным. Хотя бы сегодня. Защемило сердце. В голове шевельнулась назойливая мысль о том, сколько всего он до сих пор не сделал. И её тут же услышали и оплели своими невидимыми, но цепкими пальцами демоны внутри него. «Каким же слабым ты стал… Готов склониться перед тем, кого следовало отправить в Небытие… И отмечал бы свадьбу и жаркое время молодых супругов… Ты же обещал… Обещал ей…» — Давиду уже хотелось вырвать из головы бесконечный укоряющий и обвиняющий его шёпот. Но вид спящей Анхеи, её ровное дыхание и рассыпанные по подушке волосы заставили эту мысль уйти. А голоса в голове стали тише, словно… сами тревожились, что она услышит и это прервёт её сон. Однако в одном демоны были правы: он обещал Анхее счастливое время после свадьбы. Которое они посвятили бы только друг другу. Но… дни и ночи в спальне, долгие чарующие часы в купальне, прогулки в облаках и морское побережье — уткнулись в формальности и бюрократию подготовки к присяге, которая оттянула на себя значимую часть внимания уже едва ли не на второй день после свадьбы. И под которой медовый месяц был погребён почти мгновенно. Давид пытался исправить хоть то, что было в его силах. Но бесконечные проверки, ответы на вопросы и обсуждения в совете забирали значимую долю его обычной энергичности и жизнерадостности. И так невозможно мало оставалось на то, чтобы тепло и нежно проводить время с Анхеей. Выкраивая часы, словно подворовывая их. Ради безмятежных мгновений… — Будешь блинчики? — негромко спросил Давид, видя, что Анхея просыпается. — Я испёк. С мёдом и сиропом. Он поставил поднос с тарелкой, чашкой мёда, сиропницей и двумя кружками с кофе на столик возле кровати. Через раскрытые окна в спальню проникало благоухание цветов из сада и утренние песни птиц. — Так рано? Доброе утро, — ангелесса повернулась и сонно заморгала, прогоняя остатки сна. Она ласково улыбнулась, глядя на Давида, а потом на поднос с угощениями. — Ты вообще не спал, любовь моя? — Я поспал, — уверил Давид. Хотя по нему было видно, что если это и так, то на сон ушло совсем немного времени. — Отправил последние из указанных в списке бумаг. И лёг отдыхать. Как ты себя чувствуешь? Анхея поудобнее уселась в постели и похлопала ладонью рядом с собой. С улыбкой и заботой глядя на мужа, явно беспокоясь о его состоянии. — Я-то уснула раньше тебя и проснулась позже. Поэтому тут вопрос скорее к тебе. Давид повёл плечами, стараясь придать своему движению расслабленности. Он протянул ей вилку, со сбегавшей по ней капелькой мёда, и их пальцы на мгновение соприкоснулись — тёплые, мгновенно ставшие липкими от сладкой капли. Давид не удержался и поднёс её палец к своим губам, собирая остатки мёда. — Скоро всё закончится. Уверен, что сегодня я получу ответ. И вопрос решится. Тогда времени на отдых станет несравнимо больше, — он смотрел на Анхею с откровенно виноватым видом. — Ты думаешь, я обижаюсь? — поняла она. — Я не знаю, — честно ответил Давид. — Но… я понимаю, что всё должно быть совершенно иначе. Ты не должна меня ждать целыми днями, пока я отвечаю на вопросы советников сатаны и лично Люциферу. Мы должны были наслаждаться друг другом — бесконечно долго. На нашем острове, в спальне, на берегу моря — где бы пожелали. А… не вот так вот всё. Прости меня, Анхи. Она обхватила его лицо ладонями. Поцеловала щеки, нос, закрытые глаза и, наконец, губы. Оба понимали, что уйти от этого не получится. Хотя и не ожидали, что подготовка к присяге займёт столько времени и поглотит львиную долю сил и нервов. А целью было ― хоть в какой-то мере оградить их дом, семью от бесконечных интриг политических партий при дворе. — Брось. Мы вместе. У нас вечность впереди, — ласково сказала ангелесса. — Ну, и потом, я же не домашний дракон, которого нельзя оставлять одного. Я прекрасно себя занимаю… Последние слова прозвучали несколько натянуто. И Давид знал почему: опасения Анхеи на счет ее нового статуса оправдались. Ангелессу-княгиню Ада принимали с откровенным скепсисом, непониманием, а иногда и с осуждением. Конечно, вполголоса, в подавляющем большинстве своём. Лезть на рожон, рискуя довести Давида до крайней степени ярости, никому не хотелось. За редким исключением тех, кто правда мог себе позволить подобную роскошь. Он уловил и иную недосказанность в её словах тоже. Поджал губы. — И с Вел должен был решить все вопросы я сам. А она… я знаю, что есть сложности. Вы не очень ладите. — Ну… это ожидаемо, — заметила Анхея. Отношения с домоправительницей Велерией, которая присматривала за замком и за всем островом уже много тысяч лет и сохранившая последнее их родовое пристанище вопреки, казалось, всему, не заладились сразу. Хотя, с одной стороны, она была откровенно рада, что Давид встретил любимую женщину, но, с другой… увидеть хозяйкой молоденькую ангелессу — это стало для неё полной неожиданностью. — И всё же. У Вел крутой нрав и жёсткий характер. С ней непросто. Я знаю. Хотя я и поговорил с ней, но вижу, что этого недостаточно. — Я не ребёнок, — уверила его Анхея. — Как-нибудь мы найдём общий язык. В одном мы с ней сходимся. — В чём же? — с лёгким недоумением спросил Давид. Они обе — на перечисление различий между ними могло бы уйти много времени. — Мы очень любим тебя, — и Анхея с аппетитом отправила в рот очередной кусочек блинчика. На лице Давида застыло странное выражение. Удивление, растерянность и доля растроганности. — Спасибо, — улыбнулся он. — Я тоже очень люблю — тебя и её. Заволновались тени в его сознании, и взгляд демона дополнился иронией и скепсисом. — Что? Вижу, кто-то недоволен. Готова уладить все споры и сомнения, — заметив в его глазах метания теней, проговорила Анхея. — Вас я тоже вполне себе люблю. Спустя секунду Давид хихикнул. — Многие интересуются, что значит «вполне»? — Как же мне любить вас без оглядки, если вы мучаете моего Давида? — прямо спросила она. Он ответил не сразу. Слушая мнения и давно ставшее привычным ворчание. — Они не могут иначе. Это проклятие ― приговор и им, и мне. Они не могут нарушить договор, к которому их принудили однажды. Анхея отложила вилку на тарелку и придвинулась к Давиду. Положила голову ему на плечо и с сочувствием провела пальцами по его ладони. И он почувствовал, как навязчивый шёпот в голове стих, уступив место едва уловимому гулу. И шелесту её спокойного, ровного дыхания у самого уха. Наступила долгожданная, бесконечно сладостная тишина. — Если бы я могла забрать твои горести и печали, — прошептала она, — унесла бы их далеко-далеко. И однажды мы с тобой бы стали свободными. В самый непредсказуемый момент. Давид привлёк её к себе, заключил в крепкие объятия. Она успокаивала и дарила ему свободу, казалось, одним своим присутствием. — Ты забираешь их каждый раз, каждый день. Даришь надежду. Когда я вижу тебя, обнимаю, целую, пеку тебе блинчики, вафли или варю кофе. И я очень сожалею, что не могу дать тебе сейчас всё, что обещал. Чего ты заслуживаешь. Откладывая это на неведомый мне срок. Пусть впереди вечность, счастье и беззаботность мне следует приносить тебе каждый день. Он подхватил на вилку ещё кусочек, обмакнул его в мёд и поднёс к её губам. — Я счастлива с тобой всегда, разве ты не видишь? — Мне очень хочется видеть это чаще. С тобой быть рядом, — ткнулся и потёрся носом о её висок Давид. Она задумчиво прожевала кусочек, отпила кофе. — Но ведь на сегодня ты свободен? — Да. Мне, конечно, должно прийти письмо, что там эти крючкотворы решили. Но это не требует моего присутствия где-либо. Да и вообще придёт ли… Сегодня вечером празднуют Рождество. Первое после трёх лет, когда мир не трещит по швам. И мы… можем быть сегодня вместе. Весь день. Он поправил волосы у неё на голове, спустился пальцами и скользнул с глубоким намёком по обнажённой коже над ключицами Анхеи. — Вдвоем?.. — прошептала она, отставляя в сторону поднос. — Вдвоём. Или как тебе захочется. Давид прижал её к себе плотнее, начиная медленно расцеловывать. Гладя её мягкие перья, тонкую кожу под ними. Лелея каждую минуту с ней. Хоть и была впереди перед ними вечность. — Можно потратить его только на нас. И никто не будет мешать. В голове промелькнула неожиданная мысль. В первый момент Давид хотел прогнать её, но потом всё же решил поделиться. — Разве что… можно ещё поздравить с праздником наших друзей. Или даже увидеться с ними. Если желаешь. Анхея тут же удивленно открыла глаза и уставилась на Давида. — Может быть, навестим Лэйн и Дмитрия? Наверное, им довольно одиноко на Земле, — отозвалась она. — Пилеон и Ада отправились в путешествие по укромным уголкам планеты. Грег и Ян только и делают, что работают. Анна и Рен в Школе… Скорее всего, их даже не навестят. Для людей этот праздник очень важен. — Хорошая идея, — ответил с улыбкой Давид. — Давай. Сделаем им сюрприз. Он начал что-то прикидывать про себя в голове. Продолжая ласкающе водить пальцами Анхее по спине. — Наверное, надо тогда что-то взять с собой. Подарки. У смертных принято дарить подарки в этот день. С оленьей упряжкой, конечно, могут возникнуть сложности. Но что-то полезное подарить — вполне. — Оленья… упряжка? Что? — не поняла Анхея. — У них же на чём-то таком принято развозить подарки в день Рождества, разве нет? — уточнил Давид. — Представления не имею, — честно призналась Анхея, поднимаясь с постели. — Ты на Земле провел гораздо больше времени, чем я. Так что полностью полагаюсь на твое знание. Давид последовал за ней, остановившись у неё за спиной, принялся массировать жене плечи. — А что можно подарить? Она постучала пальчиком по губам. — Что-то практичное? — предложила ангелесса. — Хм… практичное… Помимо одежды… Надо подумать, — он прикоснулся губами к её шее. — Кажется, у меня есть идея. Помнишь шкатулку для доставки писем, что стоит у меня в кабинете? Вещицы редкие, но полезные. Я думаю, можно подарить им парочку таких. Пускай одну оставят себе, а другую отдадут кому-то, с кем хотели бы держать связь. М? — Неплохо! Думаю, вторая будет у Анны. Анхея поцеловала мужа и пошла в гардеробную, чтобы переодеться. — Надо им еды принести, — крикнула она оттуда. Давид с хитрым видом пошёл следом. Кожистые крылья его нетерпеливо подрагивали. — Я скажу Вел, чтобы собрала. Сколько брать? И что именно? — Все вкусное и побольше, — надевая свитер, отозвалась Анхея. — И сладостей? Да? — Обязательно. Сладкого побольше уж точно… — руки демона остановили её на этом моменте. — Виски, вино. Пальцы его нагло устремились под свитер. — Предлагаю немедленно отправить Вел и слуг за провизией и подарками. — А мы… — протянула вопросительно ангелесса. — А мы… — повторил Давид, поглаживая ей плечи. — У меня есть ещё одна идея. И она позволит нам скоротать время, пока всё будет собрано… — Расскажи поподробнее, — попросила Анхея, сама уже начиная стягивать с него пиджак. — А то я не совсем понимаю… — Сегодня такое прекрасное утро… И я предлагаю продолжить его в купальне. А дальше… Там будет видно… Прижав Анхею к комоду, он вовлёк её в горячий, страстный поцелуй.