Фото.

Общий зал был залит светом сотен вспышек. Журналисты, приглашенные на банкет, суетились, выстраивая кадр. Это был важный медийный момент: три великие команды — «Вороны», «Троянцы» и «Лисы» — на одном фото. Символ единства экси, который на самом деле был лишь красивой оберткой для ненависти и боли. — Капитаны в центр! — скомандовал фотограф. — Остальные — полукругом за ними. Распределитесь по росту! Рико, сияя своей фальшивой, ослепительной улыбкой, встал в самом центре первого ряда. Рядом с ним, чуть поодаль, встал Джереми Нокс, выглядящий непривычно серьезным. Кевин Дэй и Даниэль Уайлд заняли места с другой стороны. Жан стоял во втором ряду, прямо за плечом Рико. Он чувствовал себя экспонатом в музее ужасов. Справа от него стоял один из защитников «Воронов», чье плечо давило на него, напоминая о границах клетки. — Жан, чуть левее, — крикнул фотограф. — Ты перекрываешь свет! Жан сделал шаг, и в этот момент он почувствовал, как кто-то уверенно вклинился в пространство между ним и другим «Вороном». Это был Джереми. Капитан «Троянцев» должен был стоять впереди, но он просто проигнорировал указания и оказался плечом к плечу с Жаном. — Нокс, твое место в первом ряду, — процедил Рико, не меняя выражения лица и продолжая улыбаться в камеры. — Мне и здесь отлично, Рико, — голос Джереми был спокойным, но в нем слышалась сталь. — Я хочу быть ближе к друзьям. Джереми слегка подался назад, так что его плечо плотно прижалось к плечу Жана. Для Жана это прикосновение было подобно удару тока. Тепло. Настоящее человеческое тепло, которого он не чувствовал вечность. — Друзьям? — Рико издал короткий, сухой смешок. — Ты путаешь понятия, Джереми. Жан — часть моей системы. У него нет друзей, только функции. Вернись на место, пока я не попросил охрану вывести «заблудившегося» капитана. — Попробуй, — ответил Джереми. Он даже не посмотрел на Рико. Вместо этого он чуть повернул голову к Жану и прошептал так тихо, что услышать мог только он: — Дыши, Жан. Просто дыши. Я рядом. Вспышки камер участились. Журналисты начали замечать заминку. Рико чувствовал, как контроль ускользает из его рук. Его идеальный фасад начал давать трещину. Он резко развернулся, нарушая строй, и схватил Джереми за лацкан пиджака. — Ты думаешь, что если ты «солнечный мальчик» Калифорнии, то тебе всё сойдет с рук? — прошипел Рико. — Он — мой. Моя собственность. Мой номер Три. И если ты еще раз подойдешь к нему без моего разрешения, я уничтожу твою команду на поле так, что они забудут, как держать клюшки. Зал ахнул. Несколько камер успели запечатлеть этот момент: разъяренный Король и спокойный, непоколебимый Джереми. — Он не вещь, Рико, — Джереми медленно убрал руку Мориямы со своего пиджака. — И он больше не боится твоих угроз. Правда, Жан? Все взгляды обратились на Моро. Жан чувствовал, как внутри него всё кричит от ужаса. Рико смотрел на него взглядом, обещающим неделю в подвале Гнезда. Но прикосновение Джереми к его руке — короткое, ободряющее сжатие пальцев — дало ему секунду безумной, самоубийственной храбрости. Жан не опустил голову. Он посмотрел прямо в глаза Рико. — Я... я останусь здесь, — голос Жана был тихим, но отчетливым. — Рядом с Джереми. В зале воцарилась мертвая тишина. Кевин Дэй в первом ряду прикрыл глаза, ожидая катастрофы. Нил Джостен едва заметно улыбнулся. Рико побледнел от ярости. Его пальцы судорожно сжались в кулаки. — Хорошо, — выплюнул он. — Снимайте так. Пусть все видят, как предатели кучкуются вместе. Фотограф, дрожащими руками, нажал на спуск. Вспышка озарила эту странную композицию: Рико, стоящий в одиночестве в центре, и Жан Моро, который впервые за годы не прятался за спиной своего мучителя, а стоял под защитой Джереми Нокса.