Стокгольмский синдром

Это началось незаметно, как инфекция, которая проникает в рану, когда иммунитет окончательно сдается. Сначала Жан просто перестал сопротивляться. Потом — начал предугадывать. А теперь он поймал себя на том, что ждет. В Гнезде время измерялось не часами, а интервалами между вспышками ярости Рико. Но в последнее время Рико изменил тактику. Он понял, что сломленный Жан, который ищет защиты у своего же мучителя — это куда более совершенное произведение искусства. Жан стоял перед зеркалом в ванной, рассматривая свежие синяки на ребрах. Он знал, что если сейчас выйдет в спальню и будет выглядеть достаточно жалким, Рико не ударит его снова. Рико захочет «исцелять». Когда он вышел, Рико сидел в кресле с книгой, но сразу отложил её, как только увидел Жана. — Подойди сюда, — скомандовал Король. Жан подчинился. Его ноги двигались сами собой. Он опустился на колени у ног Рико — не потому, что его заставили, а потому, что здесь, внизу, было безопаснее. Он положил голову на колени Рико, чувствуя, как внутри что-то окончательно обрывается. Это была капитуляция личности. — Ты сегодня хорошо работал на поле, Жан, — рука Рико зарылась в его темные волосы, перебирая пряди. — Я видел, как ты смотрел на трибуны. Ты больше не искал там *его*, правда? — Там никого нет, Хозяин, — прошептал Жан. Его голос звучал тускло, как старое серебро. — Только вы. Рико довольно рассмеялся. Этот звук больше не вызывал у Жана желания сжаться в комок. Наоборот, он почувствовал странный прилив облегчения. Если Король доволен, боли не будет. Если Король доволен, в этом холодном бетонном аду наступит короткое лето. Рико наклонился к нему, обхватывая его лицо ладонями. Его пальцы были холодными, но для Жана они теперь казались единственным источником тепла. Рико начал покрывать его лицо короткими, почти невесомыми поцелуями, пока не добрался до уха. — Мой послушный Жан... — прошептал он, и его губы скользнули вниз, к шее. Жан инстинктивно выгнул шею, подставляясь под это прикосновение. Он почувствовал, как губы Рико прижались к коже чуть выше ключицы. Один поцелуй, второй, более долгий и влажный. Жан закрыл глаза. В его сознании образ Джереми Нокса — солнечный, яркий, невозможный — подернулся пеплом и исчез. Рико укусил его за шею, не больно, но ощутимо, и тут же прижался губами к месту укуса, словно извиняясь. Жан издал тихий звук, похожий на вздох облегчения. В этот момент он ненавидел себя, но еще сильнее он нуждался в этой иллюзии близости. Ему нужно было верить, что Рико его любит. Потому что если это не любовь, то его жизнь — это просто бесконечная пытка без смысла. — Скажи мне, — Рико оторвался от его шеи, оставляя там влажный след. — Кто ты? — Я — Номер Три, — ответил Жан, глядя Рико прямо в глаза. — Я ваш защитник. Ваша тень. — И ты счастлив здесь? — Рико улыбнулся, зная ответ. — Да, Хозяин. Жан лгал, но эта ложь стала его новой кожей. Он прижался щекой к бедру Рико, чувствуя, как тот снова начинает ласкать его затылок. Личность Жана Моро медленно растворялась в полумраке комнаты, оставляя после себя лишь идеальный инструмент, который научился любить руку, держащую хлыст.