2. Шевелись

      Они переместились под мост в магловском парке. Из-за кустов, растущих вокруг, будто чтобы скрыть столь необычное место для прогулки, обзор был не слишком большим, но фонари достаточно хорошо освещали широкие безлюдные дорожки и лавки, хотя из-под моста вела свежая, едва припорошенная снежком дорожка следов.       Не отпуская руку Гермионы, Сириус трансфигурировал её кардиган и свой халат в тёплые пальто с капюшонами, а призванную с куста ветку превратил в шапку, которую Гермиона спешно натянула, пытаясь вернуть дар речи.       Конечно, Сириус не собирался упускать шанс выкинуть что-то эдакое, и разум Гермионы принялся генерировать мрачные итоги идеи Блэка “прогуляться”.       — Сириус, — твёрдо произнесла она, откашлявшись от холодного воздуха. — Тебе нельзя покидать особняк.       — Неужели? — протянул маг, и тени вокруг них вдруг сгустились, заставив её поёжиться. — Я сам решу, что мне можно, а чего нельзя, — отрезал он, и давление магии соскользнуло с тела Гермионы, словно бархатная ткань. — Извини, — обыденным тоном продолжил Сириус. Он призвал ещё одну ветку и трансфигурировал её в гриффиндорский шарф, с видимым удовольствием повязав его на шею растерянной Гермионе. — Так как мы уже сбежали, просто скажи нужные координаты. Конечно, я привык гулять по центру города, но и пригород неплох…       — По центру города? — моргнула Гермиона.       Сириус насмешливо фыркнул, глядя на неё, как на любопытную зверушку:       — Расслабься, Гермиона. Со вспыльчивостью у меня всегда были проблемы — это семейное, но я сбежал из Азкабана не для того, чтобы чокнуться в этих стенах. Маглоотталкивающие чары решают проблему вездесущих маглов, а в парке я известен, как очень дружелюбный пёс, живущий под мостом, — он обвёл пространство рукой. — Бродяга, помнишь такого?       Гермиона глубоко вздохнула, напомнив себе, что Сириус не совершал преступлений, за которые его осудили, а значит имел полное право свободно разгуливать по улицам. Конечно, полиция не знала о его невиновности, но Сириус уже прилично отличался от снимка в Пророке, которое транслировали по телевидению позапрошлым летом. Никто не признал бы в этом безусловно элегантном и чуточку мрачном мужчине сумасшедшего террориста, взорвавшего пол улицы.       Вдруг напротив девушки оказался сливающийся с тенями дирхаунд, который поднырнул под её ладонь, выпрашивая ласку. Чёрный нос зарылся в рукав, а хвост пса забил по бокам, выражая безграничное дружелюбие. Отступившая и охнувшая Гермиона непроизвольно смягчилась и погладила непривычно жёсткую шерсть на голове. А после, следуя воле ластящегося пса, не удержалась и потрепала невозможно мягкие уши.       — Я очаровашка, правда? — ухмыльнулся резко вернувшийся в человеческую форму Сириус, сделав шаг назад и сложив руки за спиной.       — Более чем, — ответила Гермиона, старательно давя улыбку. Пальцы всё ещё помнили разнящуюся мягкость собачьей шерсти, а воцарившееся недавно напряжение было забыто.       Сириус призвал с кустов ещё ветки, которые быстро стали перчатками, наколдовал Темпус, показавший всего семь вечера, и хмыкнул:       — Надо же, у нас все шансы успеть на праздничный ужин. Твои родители ведь не будут против угостить воспитанного пса?       — Пса? — удивилась Гермиона.       — Конечно, я могу заявиться к ним и человеком, но будет трудно объяснить, почему ты привела в дом преступника.       — Ты не преступник! — нахмурилась Гермиона, натягивая перчатки. — Мои родители не смотрят новости, поэтому ничто не мешает тебе остаться крёстным моего друга, решившим совершить небольшое Рождественское чудо.       — Рождественское чудо, — хохотнул Сириус. — Это будет моим главным аргументом защиты по возвращению. Мы так и будем стоять, или ты уже смирилась со своей судьбой, вменяющей отправиться в отчий дом в подозрительной компании?       — Ты можешь быть серьезнее? — вздохнула Гермиона.       — Серьезнее? Я?       Назвав координаты, Гермиона схватилась за протянутую ладонь, но Сириус потянул её на себя, заставив уткнуться в полы пальто.       — Держись крепче, — хмыкнул он, втягивая её в очередную ужасную воронку перемещения.       В этот раз аппарация была куда дольше и неприятнее. Словно нехотя воронка прокручивала тело Гермионы, продлевая агонию сжимающих ощущений на лишние секунды.       Когда всё закончилось, Гермиона вцепилась в Сириуса, с трудом переводя дух.       Немного придя в себя, Гермиона осмотрела местность мутным взглядом и на миг подумала, что у них ничего не вышло, потому что она всё же напутала с координатами. Виды почти не отличались от Лондонского парка, но, покрутив головой, Гермиона с облегчением выдохнула, увидев примечательный дуб, в который прошлым летом попала молния, и который вопреки всему обрадовал местных невиданным буйством зелени и урожаем желудей той же осенью.       — Теперь можешь отпустить, — насмешливо заметил Сириус, и Гермиона спешно выпустила его пальто, надеясь, что в темноте не видно некстати запылавших щёк. — В какую нам сторону?       — Не уверена, что сейчас ходят автобусы, поэтому можем срезать квартал у библиотеки, — махнула рукой Гермиона, указывая направление.       — Хорошо. Как насчёт небольшой экскурсии? Ни один городок ведь не обходится без местных легенд, верно?       Сириус вышел из подлеска, по-хозяйски осматривая довольно скучную архитектуру. На краю города осталась небольшая закусочная, пара складов и старое здание библиотеки, которую Гермиона очень любила посещать в детстве, пока там не появилась какая-то особенно въедливая плесень, а спасенный книжный фонд не переехал в бывший универмаг, радуя заядлых читателей просторными залами и шаговой доступностью.       Гермиона поспешила за Сириусом, начав пересказывать местные предания, которые не были такими уж сногсшибательными.       — А что насчёт страшных и постыдных тайн? — спросил Сириус, когда они прошли половину пути.       Отсутствие людей в жилом районе в Рождество не казалось таким уж странным, но Гермиона всё равно поёжилась, когда они перешли абсолютно пустую дорогу в неположенном месте, потому что Сириус не хотел ждать бесполезный, по его мнению, светофор.       — В каждом городке обязательно есть какой-то мрачный секрет, — вкрадчиво добавил Сириус, накладывая на неё согревающие чары.       — За пять лет до моего рождения тут произошёл теракт, — тихо произнесла Гермиона, отпинывая камушек с дороги, и посмотрела в сторону печально известного района. — В двух барах прогремели взрывы. 5 человек погибло, ещё 65 попало в больницу. Через месяц в стране приняли Акт о предотвращении терроризма, — глубоко вздохнув, она продолжила: — Мой отец был среди пострадавших и познакомился с матерью, пока она оказывала ему помощь в больнице.       — Я имел ввиду что-то вроде разрисованной ратуши или статуи плешивого старика, ковыряющегося в носу, — заметил Сириус.       — Ещё через месяц были арестованы одиннадцать человек, не имевшие никакого отношения к взрывам, — продолжила Гермиона, по-новому взглянув на спутника. История родного города вдруг нашла более чем странное отражение в судьбе Сириуса. — Так называемую “Гилфордскую четвёрку” обвинили в теракте и приговорили к пожизненному заключению, а “Магуайрскую семёрку” заставили сознаться в изготовлении бомб, отправив в тюрьму на более щадящие сроки. Когда я пошла в Хогвартс, адвокаты наконец доказали, что признания были выбиты под пытками, и освободили невинно заключённых. Отец говорил, в тот год здесь было такое нашествие журналистов, что горожане опасались, что город навсегда заклеймят местом, где произошёл судебный произвол.       — Что-то мне это напоминает, — не стал скрывать Сириус, скривив губы.       — Они провели в тюрьме 15 лет за преступления, которых не совершали, — сказала Гермиона, вытирая некстати навернувшиеся слёзы. — Их семьи были разрушены, знакомые отвернулись, весь город считал их виновными, а после все начали повторять об ужасной ошибке, в которую никогда не верили.       — Это природа людей, — хмыкнул Сириус. — Уверен, если труп Петтигрю всплывёт в Темзе, и первым об этом узнает Аврорат, они скорее испепелят его тело, чем признаются в подлоге. Пусть от влияния Блэков сейчас осталась лишь память, признаваться в собственных ошибках не любит никто. Особенно наделённые властью.       Гермиона повертела головой, ища что-нибудь, чтобы сменить тему, и махнула рукой:       — А вон там Королевская грамматическая школа. Хогвартс очень напоминает её. Особенно Запретная секция. — На откровенный скепсис на лице Сириуса Гермиона с улыбкой пояснила: — В школьной библиотеке хватает книг, прикованных к полкам цепями.       — Зачем? — удивился Сириус. — Они же немагические?       — Антураж, полагаю, — улыбнулась Гермиона, пряча нос в наколдованном шарфе. — Ну и защита от кражи, если кто-то рискнёт проникнуть на территорию школы.       — Обычно тяжелее её покинуть, — тоже улыбнулся Сириус.       — Попасть в подобные заведения непросто, а вот вылететь быстрее ветра. И эта школа принимает только мальчиков, к моему сожалению. Мне пришлось поступать в частную для девочек. Она, кстати, сейчас считается одной из лучших в Англии. Средняя школа Гилфорд, — Гермиона хмыкнула, припоминая все трудности поступления. — Я отучилась там пару лет и после прихода Макгонагалл надеялась, что смогу продолжить на домашнем обучении. Всё же у меня были отличные показатели… У меня даже получалось первый год. Но на втором курсе на меня напал василиск, и письма родителей с домашними заданиями остались без ответа. Пришлось поступать летом в обычную, уверяя, что "прогулы" были из-за нервного срыва, а не вопиющей лени.       — Даже не знаю, как ты пережила подобную клевету? — хохотнул Сириус, подавая ей руку у обледеневшей дорожки. — Подожди, василиск?       Гермионе было не очень приятно вспоминать встречу с древней гигантской рептилией, и она ограничилась сухой сводкой минувших событий. Настроение Сириуса явно упало на пару пунктов в противовес возросшим претензиям к “руководству школы”. Гермиона расстроилась, что стала невольной причиной назревающего конфликта по возвращению, но дальнейший путь до дома Грейнджеров прошёл за непринуждённой болтовней и указанием обычных местечек, которые, как оказалось, обзавелись собственными историями из детства Гермионы.       В фонтан на площади они каждое лето бросали с отцом три пенса и один шиллинг, отдавая дань странной традиции в семье Грейнджеров. В маленькую мясную лавку ходили с матерью каждый четверг на каникулах, а в сквере с каштанами Гермиону сшибли собаки, сорвавшиеся с привязи догситтера во время выгула. После этого мечта о милом спаниеле пошла крахом, а спустя несколько лет Гермиона привезла из Косого переулка Живоглота, способного отогнать даже соседского бобтейла. Сейчас кот обживал особняк на Гриммо, и Сириус пообещал доставить кошачьего бандита и вещи Гермионы после домовиком.       — А вот и мой дом, — сообщила Гермиона, толкая скрипнувшую калитку на крохотном участке.       Гирлянды над крыльцом приветственно мигали, образуя причудливый волшебный навес, старый искусственный снеговик красовался уже полустёртой улыбкой, а на двери висел венок из свежего остролиста и падуба.       Засунув руки в карманы, Сириус скептично осмотрел двухэтажное здание, втиснутое между ужасно похожих между собой копий, и покачал головой.       — Что? — напряглась Гермиона.       — Я вспомнил, что мы забыли о подарках!       Видимо, сегодня Сириус решил продемонстрировать свои чрезвычайные успехи в трансфигурации. Огромный букет бордовых роз возник в его руках, как по волшебству, а после жирные листья и нежные лепестки припорошило волшебным снежком.       — Кричер, тащи бутылку Шато Фижак, — заявил Сириус, поправляя цветы. — Живо.       Гермиона даже не успела среагировать, как во второй руке Сириуса оказалась припылённая бутылка, а где-то вдалеке раздалось ворчание старого эльфа. Как будто тот следовал за хозяином всё это время, ожидая указаний.       Сириус прошёл к двери, обернулся к Гермионе, не понимая причину отставания, и постучал дверным молотком, прошептав, что рождественские гимны он петь не намерен.       На миг представив эту сюрреалистическую картину, но не сомневаясь, что Сириус на это способен, Гермиона поднялась на крыльцо, прислушиваясь к звукам из дома: мама просила отца открыть дверь, но он крикнул в ответ что-то невнятное.       — Как всегда, — покачала головой миссис Грейнджер, открывая дверь, и Гермиона замерла от вида внушительного живота матери, явно на последних сроках беременности. — Гермиона! — всплеснула руками Сара Грейнджер, поддаваясь вперёд. — Ты приехала!       — Мама? — пискнула Гермиона, отступая назад, и только рука Сириуса, придержавшая её меж лопаток, не дала ей позорно свалиться с пары ступенек.       — А это наш сюрприз, — неловко рассмеялась миссис Грейнджер, оглаживая живот, — скорее заходите. Мне пора спасать жаркое.       Она исчезла в доме, а вот Гермиона никак не могла заставить себя переступить порог. Она знала, что беременность и роды в семье были не самой лёгкой темой, ведь появлению Гермионы предшествовало несколько выкидышей, а после врачи заявили, что дальнейшая беременность просто невозможна. Поэтому родители ничуть не удивились волшебным способностям дочери. Для них само её появление было сродни чуду.       — Так понимаю, ты не знала, — склонился к ней сзади Сириус. — Но мёрзнуть на улице в наших планах не значится. Шевелись.       Рука меж лопаток надавила вперёд, и Гермиона на деревянных ногах прошла в прихожую, рассматривая привычные рождественские украшения, которые в этом году развесили без неё, смирившись с её внезапным отсутствием.       — Гермиона! — радостно позвал мистер Грейнджер, спускаясь с лестницы, но, заметив Сириуса, насторожился: — Добрый вечер, мистер?       — Сириус Блэк, — протянул руку маг, внимательно следя за выражением лица отца Гермионы.       Гермиона не шутила, сказав, что родители не смотрят новости. Да и в газетах они по негласному правилу в семье игнорировали криминальный раздел, а потому имя Сириуса не вызвало у Джонатана Грейнджера никаких ассоциаций.       Гермиона стянула шапку и перчатки, а вот пальто под влиянием магии вновь стало кардиганом, хотя пальто Сириуса почему-то превратилось в пиджак, минуя форму халата. Раздумывая, как Сириус провернул это, не доставая палочку, Гермиона проследила за обменом приветствий и передачей подарков.       — Вы останетесь на ужин? — спросил растроганный отец, услышав, как Сириус вызвался доставить Гермиону домой в канун Рождества, желая проветриться и устав от воцарившегося дома безумия из-за отряда несовершеннолетних гриффиндорцев.       — Премного благодарен за приглашение, — едва не поклонился Блэк, вызвав своими действиями определенный шок обычного стоматолога. — Не вижу причин отказываться, если моё присутствие не доставит неудобств.       — Ну что вы! — отмахнулся Джонатан, объяснив, что в этом году они не рассчитали силы при закупке продуктов и ужином можно прокормить целую ораву. — Гермиона проводи нашего гостя в столовую, а я пока помогу Саре.