3. Я могу с ходу выдать десяток обидных кличек

      — У тебя очень дружная семья, — заметил Сириус, разглядывая стену, украшенную семейными фотографиями. На большинстве из них кто-то обязательно держал кубок или диплом. Грейнджеры не собирались выделять стену под награды, но общие снимки даже на отдыхе неизменно отражали их успехи в различных сферах жизни.       — На самом деле мы не так часто видим друг друга, — пояснила Гермиона, поправляя покосившуюся рамочку, — в детстве я думала, что лучший способ увидеть родителей вместе — это выиграть школьный конкурс или отличиться на олимпиаде. А потом открыла для себя магию книг, и ожидание их прихода в школу уже не стало таким мучительным. Они много работали, чтобы открыть клинику.       — Врачи, которые лечат зубы. Я помню, — усмехнулся Сириус, разглядывая крайне смущающее фото, где Гермиона примеряла брекеты. К счастью, эта фотография так и осталась в семейном архиве, а на съёмки постера клиники пригласили мальчика-модель, успевшего к тому времени засветиться в рекламе газировки.       К моменту, когда их всё-таки позвали к столу, Сириус Блэк знал о жизни Гермионы Грейнджер куда больше, чем её друзья по обе стороны мира магии. И не сказать, чтобы Гермиону это радовало.       Хлопушки в доме Грейнджеров по понятным причинам не жаловали, поэтому за столом обошлись без традиционного обмена бумажными коронами и мелкими сувенирами, зато Сириус не преминул похвалить крайне серьёзные кардиганы со схожими узорами, которые носил каждый с фамилией Грейнджер. Пожалуй, со стороны они правда были не слишком похожи на семью, собравшуюся за рождественским ужином. Чёрно-белые узоры на одежде не содержали даже намёка на снежинки или оленей: только строгие геометрические линии, как ода ар-деко.       — Моя матушка — женщина старой закалки, — засмеялась Сара Грейнджер, с любовью оправляя рукав у запястья, — она — ярый противник всех ярких цветов и тем более смешных сюжетов. Уговорить её на свитер с Рудольфом — задача невыполнимой сложности. Когда Гермиона увлеклась вязанием, мы вздохнули с облегчением, но и она отказывается вязать нам с отцом хоть что-то из пряжи больше трёх цветов. Но уверена, через пару лет Джон будет нарезать индейку в свитере с красивейшими аранскими косами, — она подмигнула замершей Гермионе, и та невольно проследила взглядом за виднеющейся из столовой ёлкой, стоящей в гостиной. Под еловыми лапами лежало несколько свёртков, один из которых был слишком большим для обычной книги, но вполне мог быть шикарным пособием по вязанию.       Упоминание свитера в аранском стиле ведь не могло прозвучать просто так.       — Я правильно понимаю? — сглотнула Гермиона, припоминая ужасно дорогое издание, увиденное этим летом во время поездки к бабушке.       — Это не спортивно, дорогая, — пожурил супругу Джонатан.       — Та самая? — уже загорелась Гермиона, едва не подпрыгивая на стуле.       — Дождись окончания ужина.       — Но та самая?! — закусила губу Гермиона, припоминая восхитительную книгу по вязанию, увиденную в магазинчике рукоделия в Ричмонде.       Великолепно иллюстрированный том привлёк её внимание сразу и бесповоротно. На обложке на фоне греховно белого свитера с узором из переплетённых кос алело крупное яблоко. Словно запретный плод в переплетениях вязаных змей, он не давал покоя Гермионе все каникулы, и она заглядывала в магазин ещё дважды, листая с дружелюбной продавщицей чудесный путеводитель для погрязших в любви к этому виду искусства.       — Та самая, — вздохнул мистер Грейнджер, — но сразу договоримся: мне такой свитер вязать не надо.       Мама Гермионы тихо засмеялась, явно припоминая первую и единственную примерку похожего подарка от тёщи, превратившей главу семейства в объёмный вязаный шар. Несмотря на довольно подтянутую фигуру в его возрасте, подобные вещи мистеру Грейнджеру категорически не шли.       — Сириус, а вам бы пошла объёмная вязка, — задумчиво продолжила миссис Грейнджер, разглядывая его гладкий чёрный жилет поверх белой рубашки. — Гермиона, я не откажусь от кофточки, но в первый год будет очень сложно определиться с размером. Я сменила почти весь гардероб, а ведь осталось ещё пять недель!       Гермиона понимающе улыбнулась маме, слегка прибавившей в весе, и бросила невольный взгляд на соседа напротив, подумав, что Сириус как будто состоял из углов и костей. Даже обильной готовке миссис Уизли не удавалось изгнать призрак впалых щёк на его лице. Поэтому с объёмными вещами Сириус справился бы с блеском. Другое дело, что Гермиона никогда не видела Сириуса хоть в чём-нибудь вязаном. Только сейчас она задумалась, что он предпочитал костюмные ткани, бархат и редкие вставки из кожи.       А ещё весь его гардероб, за исключением рубашек, был целиком и полностью тёмных оттенков. Под стать фамилии. Поэтому желание Гермионы взяться за вязку чудесного свитера столкнулось со вполне закономерным сомнением, что её творение кто-то будет носить.       — Сириус, если я свяжу тебе свитер, ты будешь его носить? — серьёзно спросила Гермиона, уже мысленно потирая руки от желания взять спицы и клубок шерсти. Блэк был единственным, кто мог осчастливить её ношением связанной ею вещи в ближайшее время.       — Свитер, — моргнул Сириус, — ты… мне?       Гермиона кивнула:       — Да. Если ты слышал о моих “успехах” по освобождению эльфов, — она на миг скривилась, припомнив бесформенные шапконоски, связанные в гостиной Гриффиндора, — то это была отработка заклинания, а не ручная вязка. Я хорошо вяжу. Правда.       — Я никогда не носил вязаных вещей, — признался Сириус, породив волну удивления у родителей Гермионы. Она же уже что-то подобное подозревала и с интересом выслушала про заклинание обогрева, которое Сириус начал использовать, как только получил волшебную палочку.       — Даже Макгонагалл не могла заставить меня носить официальные жилетки и свитера на протяжении семи лет, — с мечтательной улыбкой заключил Сириус, и тут же поправился: — но справедливости ради: тогда они выглядели ужасно. Поэтому, — ухмыльнулся он, — наверное, я мог бы носить твой свитер. Если ты уверена в своих силах, — добавил он, прищурившись, словно бросал ей вызов.       Гермиона хотела связать свитер также сильно, как отблагодарить Сириуса за возможность отпраздновать с семьёй, но в её представлении аранский свитер обязан был быть исполнен в традиционных оттенках едва выбеленной пряжи. В случае Сириуса она ни разу не видела его поверх рубашек в чём-то светлее бордовых или синих оттенков, поэтому считала справедливым предупредить.       — Я уверена в своих силах. Но он будет почти белым, — поджав губы, заключила Гермиона.       — Замечательно, — хохотнул Сириус и, приложив руку к сердцу, добавил: — буду ждать.       Дальнейший ужин осветил для Сириуса ещё ряд тёмных пятен в жизни Гермионы, которая разрывалась между удовлетворением от нахождения дома и сожалением от того, к раскрытию каких секретов это привело.       — Что вы говорите? — притворно удивлялся Сириус, подначивая её родителей выдать очередной эпизод из жизни дочери между сменой блюд. Ростбиф не оставил Блэка равнодушным, как и сосиски в беконе, а вот к гарниру он едва притронулся. — Толкнула мальчика в воду, чтобы он научился плавать?       — Он умел плавать, просто не хотел, — недовольным тоном поправила Гермиона.       — Они с Генри не ладили, но кто мог подумать, что он специально оставался в группе дошколят, делая вид, что никак не может научиться, — покачала головой миссис Грейнджер, предаваясь воспоминаниям.       — Меня кузина тоже толкнула в озеро в детстве, — поделился Сириус, передавая по просьбе Гермионы блюдо с овсяными лепёшками и вазочками с соусами. — После того, как я закинул в воду её книгу, но не суть. Там не было специально обученных взрослых, разве что в рогозе прятались лягушки… Но плавать я всё-таки научился. Назло Трикс и её уплывшей биографии Презерпины Злеской. Ей тогда всыпали так, что она сидеть не могла.       — Ты выкинул книгу? — отметила главное Гермиона, вперив осуждающий взгляд в Сириуса.       Сириус откашлялся, пробормотав, что не так важна первопричина, как исход конфликта, и Грейнджеры вдруг поддержали его, особенно, когда он заявил, что в детстве всё кажется более драматичным.       Когда подошло время десерта, Гермионе пришлось смириться, что Сириус стал хранителем её тёмного прошлого и мог шантажировать её фразой “мисс улыбка Гилфорд 2005”.       — В этом году мы отказались от Рождественского пудинга, поэтому я испекла почти сотню имбирных человечков, — сообщила миссис Грейнджер, и Гермиона явственно вздрогнула, вспоминая художественные таланты своей матери.       — Лучше попробуйте святочный рулет, — взял ситуацию под контроль Джонатан, вынося блюдо с тем, что визуально было очень похоже на настоящее полено. — На мальтите и с какао.       Сириус последовал совету отца Гермионы и разбавил десерт глинтвейном, с удовольствием вдохнув нотки специй и вина, а вот представительницы прекрасного пола обошлись с треском проигравшим в ароматной битве эрл-греем. Разговор плавно перетёк на скорое пополнение в семействе, хотя Гермионе до сих пор было непросто переварить тот факт, что очень скоро у неё появится младший брат.       — Вы уже выбрали имя? — спросил Сириус, ощущая себя, кажется, куда естественнее неё.       Миссис Грейнджер улыбнулась дочери и чуть неуверенно пропела:       — Аквилон?       Сириус издал лающий смешок и, когда отец Гермионы нахмурился, сообщил:       — Я могу с ходу выдать десяток обидных кличек, а если он пойдёт в Хогвартс, то все двадцать.       — Может, тогда Уильям? — спросила миссис Грейнджер, поглаживая живот, в который изнутри тут же прилетел видимый удар. — Ох. Кажется, малыш проснулся. Ещё мне нравится Джеймс. Грейнджер, Джеймс Грейнджер, — важно произнесла она, намекая на специального агента, книги и фильмы про которого они с отцом просто обожали.       Гермиона застыла, краем глаза отслеживая реакцию Сириуса, но он ничем не выдал, что это имя напоминает ему о лучшем друге.       — Джеймсов, как и Уильямов, сейчас много, — возразил мистер Грейнджер. — Сириус, раз уж у нас в доме уже есть ведьма, то если мальчик родится волшебником, может ему будет проще с привычным для магов именем?       Кривая усмешка Блэка на миг напомнила Гермионе Драко Малфоя, не устающего повторять, что грязнокровки всегда останутся грязнокровками, но Сириус не стал разубеждать отца, лишь сообщив, что имя Мерлина выбирать точно не стоит.       — Тогда я не знаю, — вздохнул мистер Грейнджер.       — Как насчёт Регулуса? — спросил Сириус и, улучив момент, незаметно подмигнул Гермионе.       — Регулус? — попробовала на слух миссис Грейнджер. — А знаете, мне нравится. Так необычно.       — Моя семья — не единственная, кто решил давать детям звёздные имена, — пожал плечом Сириус, — а Регул — ярчайшая звезда созвездия Льва. От себя добавлю, что все Регулусы в нашей семье были всеобщими любимчиками. Иногда меня это ужасно бесило, но Гермиона определённо отличается от меня в лучшую сторону. Ручаюсь, роль старшей сестры удастся ей с блеском.       Сириус ухмыльнулся над бокалом, и Гермиона вдруг вспомнила, что семья Блэков отличается от тех же Уизли, как небо и земля, а воспитание так или иначе сказывается на характере. К тому же нельзя было исключать предательство друга, ложное обвинение, годы заключения…       Ментальное состояние Сириуса казалось стабильным, но лишь на первый взгляд.       Словно почувствовав нарастающее беспокойство Гермионы, ребёнок в животе миссис Грейнджер распинался так громко и часто, что та схватилась за живот, заохав, и неловко согнулась на стуле.       — Мама?!       — Дорогая?!       — Я… — выдохнула миссис Грейнджер, попытавшись выпрямиться, но лишь неловко задела и уронила со стола звонко разбившуюся чашку. — Ох! — вновь схватилась она за живот.       — Это нормально? — с дрожью спросила Гермиона отца, который выглядел слишком испуганно, чтобы считать происходящее нормой.       — А! — с болью вскрикнула Сара Грейнджер, и из её глаз брызнули слёзы. — Скорую, — выдохнула она, резко побледнев. — Сейчас же.