Часть 6

Затяжка — горечь режет лёгки, В осколках снов и дней былых. Как быстро рушатся итоги, Как горек пепел слов чужих. Окно скрипит — скулит поникшее, Тьма в паутине тянет нить.'В глазах насмешка безразличная, Но, Боже, как же тяжко жить. Ему смешны людские маски, Он сам давно уже не свой. Он разменял себя на краски' Гримас и шута пляс слепой. Пусть рассмеются — будет легче, Пусть не заглянут в этот мрак. Пусть их бессмысленный, беспечный,'Мир не поймёт, что он - чужак. Но кто-то видел, кто-то понял, Кто-то сквозь глупость различил. И голос в сердце вдруг напомнил, Как больно знать, что он… 'любил.'Уходит вечер — тени стонут, Уходит друг — и смысла нет. Вся жизнь в его руках утонет, Как никотиновый скелет. Последний вдох, затяжка — горечь, В глазах ни всплеска, ни огня. И вновь душа летит как морочь, В пустой холодный мир — без дня.

Кое-как уговорив дядю отвезти её ранним утром на вокзал — Вернон ворчал всю дорогу, вцепляясь в руль, — Поттер уже через полчаса металась по платформе. Чемодан казался неподъемным гробом, который она с раздраженным лязгом перетаскивала с ноги на ногу. Платформа девять и три четверти. Она перечитала билет. Снова. И ещё раз. Пальцы сжали плотную бумагу так сильно, что края замялись. — Это что, шутка такая? — пробормотала Гарри, оглядываясь. — Девять… десять… девять… десять… Никакой «три четверти» между ними, разумеется, не наблюдалось. Только кирпич, копоть и спешащие мимо клерки в серых пиджаках. Она прошлась туда-сюда еще трижды, кожей ощущая, как становится похожа на городскую сумасшедшую. Наконец остановилась, уставившись в пустоту перед собой. Внутри закипало холодное, колючее раздражение. Гарри медленно, с явным намерением совершить убийство в ближайшем будущем, повернулась к Тому. Реддл стоял поодаль, прислонившись к колонне. Он выглядел до неприличия довольным, его полупрозрачная фигура едва мерцала в лучах утреннего солнца, пробивающегося сквозь стеклянную крышу. «Когда-нибудь надо врезать ему пару раз. Прямо по этой аристократичной роже.» — мрачно подумала Гарри, чувствуя, как мелко подергивается шрам. — Какие-то проблемы? — лениво поинтересовался он, растягивая слова. — А, ну да… Твой великан, кажется, забыли уточнить, как именно тебе добраться до поезда. Очаровательная безалаберность. — Том, хватит, — процедила она сквозь зубы, игнорируя проходящую мимо женщину, которая испуганно отшатнулась от шепчущей девочки. — Объясни нормально. Тут явно есть загвоздка, да? По его лицу было видно, что, да, загвоздка есть. Тому физически приятно видеть её в замешательстве. Он смаковал этот момент, как дорогое вино. — Нужно пройти между девятой и десятой платформой, — наконец соизволил он. — Там портал. Гарри моргнула. — Мне… в стену войти? С разбега, что ли? — Именно. — Пиздец, — вырвалось громче, чем следовало. — А ещё чего вы, маги, не придумали? Может, мне нужно сначала ритуально зарезаться на этих путях? Она резко оглянулась. Люди начали коситься уже с интересом. «Он издевается,»— Гарри зло покосилась на призрака, перехватывая ручку тележки. — «Будет стоять и смотреть, как я впечатаюсь лбом в кирпич, а потом еще и прокомментирует качество кладки.» — Девочка… — вдруг раздался голос сбоку. Гарри дёрнулась. Рядом стоял мужчина в приличном пальто. — Ты чего… со стеной разговариваешь? — он замялся. — Помощь нужна? Родителей потеряла? Она подняла на него взгляд — тяжелый. — Я просто сумасшедшая, — честно ответила она, даже не пытаясь улыбнуться. — Не обращайте внимания. Шизофрения в стадии обострения. Вижу всяких придурков. Идите своей дорогой. Мужчина опешил. Он явно ожидал слез или просьбы найти полисмена, но столкнулся с ледяным равнодушием. Буркнув что-то про «куда смотрит опека», он почти трусцой припустил к выходу. — А я всегда говорил, что ты больная на голову, — деловито заметил Реддл, отлипая от колонны. — Ну конечно. Столько лет делить одну черепную коробку с тобой — невольно начнешь рассуждать о пользе галоперидола. Гарри провела ладонью по кирпичам и рука вруг прошла сквозь. Барьер ощутимый, но проход есть. — Ты совсем обнаглела, Поттер, — Том по инерции дернул рукой, будто выхватывая палочку, и тут же замер, вспомнив о своей призрачной бесполезности. Лицо его на миг исказилось от ярости. Гарри приподняла бровь, глядя на него свысока, несмотря на разницу в росте. — И что ты сделаешь? Убьёшь меня? Ой, подожди… ты же пока просто декоративное приложение к моему шраму. Смирись. — Это пока, — ледяным тоном отозвался он. Поттер проигнорировала угрозу. Крепче ухватившись за тележку, Гарри наклонилась вперед, выдохнула и шагнула в кирпичи. Мир на секунду свернулся в тугую спираль, желудок подпрыгнул к горлу, и в следующий миг она уже вылетела на другую сторону. Прямо в густой пар и шум сотен голосов. Красный паровоз выглядел завораживающе. Толпа — как сборище фриков с косплей-фестиваля. Так себе мысленно обозначила Гарри. До отправления был час. Отлично. Хватит времени, чтобы вернуться в нормальный Лондон. Ей нужны были ножницы — состричь эти чертовы локоны. Кофе — потому что на чае она не выживет. И таблетки. Огромное количество цитрамона и чего-нибудь посильнее, потому что Том в голове вызывал мигрени похуже любого похмелья. Девочка быстро сориентировалась, подкатив тележку к вагону. — Впервые едешь в Хогвартс? — раздался голос сверху. Мальчишка лет пятнадцати, одетый в мантию, которая была ему явно великовата, приветливо улыбался. — Давай помогу. Я староста Когтеврана. Габриэль Уолфрик. Гарри оценила его услужливость коротким кивком. — Эйлин Эвенс. — конспирация наше все. — Маглорождённая? — добавил он чуть тише, заметив её джинсы и кроссовки. — Приятно познакомиться. — Магло… что? — Гарри прищурилась. Новое слово в её лексиконе явно имело социальный подтекст. Он смутился, затараторил, объясняя иерархию «чистоты крови». Гарри слушала внимательно, и внутри у неё росло глухое понимание что магический мир — это всё то же дерьмо, только в профиль. — То есть маглорождённый — это здесь как человек второго сорта? — прямо спросила она. — Нет! — он замахал руками. — Это просто… старые предрассудки. Глупости. — Понятно. Сегрегация по биологическому признаку. Старая добрая классика, — сухо прокомментировала она. — Вот и расизм подъехал, — ехидно шепнул Том. — А ты думала, они здесь все святые, Поттер? «Ну что ты, как минимум, зная твою персону, можно было понять, что — нет. А ведь у тебя и шайка какая была.» — Гарри мыслено отчеканила и Том ухмыльнулся. Они давно выстроили некую ментальную связь, что при желании Гарри, Том бы услышал ее мысленый ответ. Видимо, с контролем магии свои возможности. — Серьёзно, — Том материализовался прямо за спиной Габриэля, — ты куда ни пойдёшь, везде находишь себе какую-нибудь «шестерку». Мальчик тем временем вытащил палочку. — Вингардиум Левиоса. — Чемоданы Гарри плавно взлетели и аккуратно улеглись на полку в купе. Поттер проследила за траекторией с легким интересом — физика в этом мире явно курила в сторонке. — Спасибо, Габриэль. Купе я займу, но сейчас мне нужно вернуться в город. — Ты успеешь? До отправления пятьдесят минут. — Успею. Мне нужны медикаменты. И кофе, не знаю есть ли оно вообще в Хогвартсе. — Кофе в Хогвартсе точно нет, разве что преподаватели пьют. — признал он, почесав затылок. — А таблетки… это странно. Но если тебе нужно… — Мальчик встрепенулся. — Погоди! Ты одна пойдешь? Это небезопасно. Гарри нахмурилась. Её забавляла эта гиперпека, но она начинала мешать. — В Лондоне небезопасно? — Ты не понимаешь, ты же ребёнок... — он схватил её за локоть. — Я пойду с тобой. Я знаю, где тут аптеки и нормальный «Старбакс». Гарри вздохнула. Спорить — значит терять драгоценные минуты. — Ладно. Веди, Сусанин. Но если опоздаем — я скормлю тебя Тому. — Кому? — Габриэль оглянулся, но никого не увидел. — Ну что ж, — Том усмехнулся, его фигура начала таять в воздухе, следуя за Гарри. — Первый день. И мы уже идем мародерствовать в аптеку. Какое захватывающее начало великого пути. Гарри мысленно послала его к чёрту, ибо у нее, вообще-то, деньги были и уверенно зашагала обратно к порталу. Управились они минут за сорок — почти впритык. Всё необходимое оказалось куплено, и в аптеке Габриэль сыграл далеко не последнюю роль: ребёнку в одиночку обезболивающее бы вряд ли продали. Отчасти именно поэтому Гарри так легко согласилась — и заодно взяла себе три большие банки кофе. На всякий случай. Больше всего времени съели ножницы. Найти нормальные, профессиональные, а не канцелярский мусор оказалось неожиданно трудно. В качестве немого «спасибо» Гарри купила Габриэлю кофе — выяснилось, что он его тоже пьёт, — и теперь они плелись обратно к поезду, каждый со стаканчиком горячего напитка, переговариваясь на ходу. За это короткое время выяснилось немало полезного. Как в целом устроен Хогвартс, как проходит распределение, что из себя представляют факультеты — часть информации была знакома ещё по обрывкам воспоминаний Тома, но услышать всё заново, уже внятно и по-человечески, оказалось неожиданно приятно. Лишним точно не было. — Габриэль! Ну ты где пропал! К ним подбежала девушка со светло-русыми волосами. Парень вздрогнул, откликнулся, что уже идёт, и украдкой поглядывал на её удаляющуюся спину. — Она тебе нравится? — Гарри усмехнулась. — Вы встречаетесь? — Что? Нет, нет, мы… мы просто друзья, — он поспешно выбросил стаканчик в урну и повернулся к ней, но хитрый взгляд только сильнее вогнал его в краску. — Ладно, прости, — Гарри подняла руки, сдаваясь. — Мне пора. Не обижайся. Встретимся в Хогвартсе. Или в купе. — Габриэль кивнул, ещё раз улыбнулся и убежал к девушке. Чёрт. Мысль пришла запоздало. Надо было попросить помочь с багажом. По-хорошему всё это добро стоило бы закинуть в чемодан, а из него уже достать блокнот — руки так и чесались что-нибудь записать. День выдался слишком светлый, почти поэтический. Выбора нет, доставать теперь все самой. — Вингардиум Левиоса, — услужливо напомнил Том. — Да помню я, — буркнула Гарри, отмахнувшись. Вообще-то это был первый раз, когда предстояло колдовать палочкой по-настоящему. Палочка из граба осталась в чемодане — ощущалась она чем-то слишком личным, почти интимным, будто вещь, которой не хочется размахивать при каждом удобном случае. Странное, необъяснимое чувство, ревности? Что-то её, что-то сокровенное. Потом можно будет чередовать. Почему бы и нет. Если уж рассуждать — мистер Олливандер ведь говорил, что палочка отца лучше подходила для превращений. Почему с этими должно быть иначе? Может, и правда разные задачи — разные инструменты. Надо будет почитать. И проверить. Остролист приятно грел ладонь. Взмах — осторожный. Взгляд зацепился за сумку, стоящую наверху. — Вингардиум Левиоса. — Медленно, но послушно багаж оторвался от земли и опустился прямо у ног. На губах сама собой появилась довольная улыбка. Интересно. Без палочки это заклинание ощущалось иначе — проще? Или дело в массе предмета? Сумка всё-таки тяжелее всякой мелочи. Значит ли это, что для подъёма стола понадобится больше магии? По идее — да. А трансфигурация вообще как работает? Нужно знать внутреннее устройство предмета, чтобы превратить, скажем, чашку в лампу? И если превратишь — будет ли она работать? А если наушники? Плеер? Чёрт. Музыки в этой поездке будет не хватать. С другой стороны, не каждый волшебник знает, из чего делают кружки — но ведь трансфигурируют. Значит, дело не в знании «начинки», а в концепции предмета? Но техника — это уже не просто форма. Это функции. Можно ли будет трансфигурировать что-то в наушники? Ладно. Потом поэкспериментирую. Из сумки был извлечён блокнот и ручка — куплены, несмотря на перья и чернила. Писать хотелось по-старому. Всё необходимое упаковано, чемодан закрыт. Подходящий вагон нашёлся в самом конце состава — дальний. Удобно. Никто не будет шастать мимо, заглядывать, искать место. Можно будет спокойно сидеть, думать, писать — и, наконец, дышать. Гарри почти не следила за тем, что происходило вокруг. Блокнот лежал на коленях, раскрытый на чистой странице, но рука с ручкой бессильно замерла. Мысли не просто не шли — они издевательски кружили на периферии сознания, вспыхивая и гаснув. Хотелось писать, чтобы спастись, но тишина купе давила физически. Блокнот с грохотом был захлопнут. — Ну? Я же вижу, что ты хочешь поговорить, — Реддл, сидевший напротив, ленивым жестом приподнял брови. Его образ здесь, в тени вагона, казался пугающе четким. Гарри сидела, обхватив плечи руками, будто пыталась удержать себя от распада. — Мне просто страшно, Том. Или тревожно… Я ненавижу не контролировать ситуацию. Ненавижу чего-то не знать. Тем более, когда я одна. — Девочка подтянула колени ближе к себе и сцепила пальцы так сильно, что побелели костяшки. Она не смотрела на Тома, разглядывая собственные руки. — Серьёзно? — Реддл смотрел на неё с сухим раздражением. — За прошедшие десять лет ты только сейчас поняла, что ты одна? Ты жила в этом десять лет, Поттер. С чего вдруг такая истерика именно сейчас? — Одно дело — принимать это как данность, когда ты просто существуешь, — огрызнулась она, но тут же одернув себя, перешла на мысленный поток, — «и совсем другое — начать обдумывать. Я в прошлом. В магическом мире. В теле ребёнка, который не имеет ко мне никакого отношения. Единственное общее у нас — это лицо и черты. Разве это не звучит абсолютно абсурдно?» — И что именно тебя так пугает в этом абсурдe? — Том искренне не понимал, из чего она раздувает проблему. Для него цель всегда оправдывала любые странности процесса. «То, что я изначально отнеслась к этому слишком нормально!»— Гарри вскинула голову, её глаза лихорадочно блестели. —«Это неестественно. Всё, что я помню — ту ночь, когда я здесь появилась. И то — образы смазанные. Труп на полу, Черныш… Я даже лиц не помню. Но я точно знаю: в ту секунду я уже ничего не помнила о своей прошлой жизни». Гарри на секунду замолчала. Лоб наморщился, казалось она силой пыталась вытащить что-то из головы, и тут же расслабился. «Магия просто откатила моё сознание, а потом я на шесть лет провалилась в туман. Была овощем. Почему? Потому что мозг младенца не может вместить взрослого? Он бы просто взорвался». — Твоя теория звучит вполне здраво, — Реддл задумчиво прищурился. — Мозг развивается постепенно. Магия, скорее всего, просто адаптировала твоё тело, создав защитный барьер, чтобы ты не сгорела изнутри. Возможно, те стихийные выбросы и были попытками магии сбросить лишнее напряжение? «Может быть. Мы всё равно уже не узнаем точно,» — Гарри чуть расслабилась, погружаясь в рассуждения. Они оба знали, сколько сил вложили в эти годы. Тренировки, попытки подчинить её нестабильную силу, попытки Тома научиться заново управлять магией через её руки. Это была колоссальная работа. Действительно ли Гарри хотела убить себя и магия реагировала именно на это, вопрос так и останется без ответа. Но вопрос о памяти всё равно зудел, как старая рана. «Но почему я ни черта не помню?» — Руки потянулись к волосам зачесывая назад. — «Только обрывки. Мне было шестнадцать. Я хотела в мед. Незначительные воспоминания из детства. Какие-то мнимые ощущения… и всё. Я не помню имен друзей, что-то совершенно ненужное родится в голове, но ничего толкового. Но при этом я знаю язык, я умею считать, я понимаю сложные вещи. Как магия могла оставить навыки, но стереть саму личность?» — Если магия защищает твой разум, она действует избирательно, — голос Тома стал тише, почти вкрадчивым. — Ей нужны твои навыки, чтобы ты выжила. Но твои чувства к «прошлому» ей только мешают. В Хогвартсе огромная библиотека. Уверен, мы найдём там что-то об этом. — В Хогвартсе? — Гарри скептически хмыкнула. — Сомневаюсь, что там о таком пишут. — У нас впереди семь лет, — в глазах Реддла блеснул холодный огонек. — Достаточно времени, чтобы проверить каждую теорию. Гарри усмехнулась, глядя в окно. Поставить некий барьер два года назад было хорошим решением. И сейчас было объективно легче. Эмоции, связанные с той, другой жизнью, притупились, стали похожи на затертый черновик. Но на смену тоске по дому пришел другой, куда более рациональный и липкий страх. Пугала неизвестность. Пугала реальность. Здесь и сейчас Гарри Поттер была никем. Не было семьи, не было влияния, не было даже внятной истории. Поттер была сиротой в чужом и непонятном мире. Да, какие-то деньги в сейфе нашлись, но надолго ли их хватило бы? Но благо, об этом девочка вовремя позаботилось. Деньги — это единственное чему можно верить. «Думать о реальности полезнее, чем гоняться за мнимым прошлым», — Гарри поджала губы, ловя свое отражение в стекле. В груди росло нетерпение. Тот первобытный ужас, который давил в начале пути, наконец отступил, сменившись холодным азартом. Выплеснуть всё Тому было правильным решением — когда страх озвучен, он превращается в задачу, которую нужно решить. Предстояло увидеть все «прелести» Хогвартса и, если повезет, не сдохнуть в первый же вечер. И главное — найти Черныша. Человека, который видел её рождение в этом мире. Минут десять они сидели в относительной тишине, нарушаемой только шорохи людей ходивших туда сюда, поезд уже минут пять как тронулся. Гарри клевала носом, почему-то, именно сейчас сказался недосып, и даже злосчастное кофе не помогло. Пока в дверь купе не открыли. На пороге возник рыжий долговязый мальчишка. Он неловко переминался с ноги на ногу, будто уже заранее готовился услышать отказ. Лицо — в веснушках, нос испачкан чем-то серым, одевался он, похоже, впопыхах. — Привет, тут не занято? — мальчик почесал затылок, зацепив пальцами спутанные волосы. — А то мест не осталось… Гарри обернулась на него с заметным опозданием. Сон тянул её вниз тяжёлым одеялом. Она моргнула, проверяя, не привиделся ли ей этот рыжий силуэт, и только потом сфокусировала свое внимание. — Привет, — девочка прикрыла рот ладонью, подавляя зевок, и машинально села поудобнее. — Проходи. Места хватит. Парень облегчённо выдохнул и плюхнулся напротив, при этом умудрившись задрать штанину так, что носок выглянул из-под ботинка. Реддл поднялся с места скривившись и пересел к Гарри. — Не выспалась? — он понятливо кивнул, подковырнув ногтем заусенец. — Я вот тоже глаз сомкнуть не мог. Я Рон, кстати. Рон Уизли. — Эйлин Эванс, — она потерла переносицу, собирая мысли в кучу. — Маглорожденная? — Рон склонил голову набок и уставился на неё без всякого стеснения. — А? Да нет, — она лениво махнула рукой. — Родители были волшебниками. Её взгляд скользнул по его одежде, по заштопанному локтю, по старой сумке у ног. Том недовольно прищурился, оценивая Рона. — Выглядит неопрятно, в чистокровной семье, но не может себе одежду позволить? — сухо отметил он. Гарри придирки искренне не понимала. Какая вообще разница как человек одет? Реддл уловив поток мысли закатил глаза. — «Были»? — Рон замер, рука повисла в воздухе. — Умерли, когда мне был год, — ровно сказала Поттер и пожала плечами. Рон мгновенно покраснел, уши стали почти того же оттенка, что и волосы. Он дёрнул ворот, будто ему внезапно стало жарко. — Прости… я не знал. Глупо вышло. — Да всё нормально, — Гарри откинулась на спинку и закинула ногу на ногу. — Десять лет прошло. А ты? Из чистокровных? — Ну… да, — он сник, взгляд упал на сумку. Он подтянул её ближе к себе носком ботинка. — У меня большая семья. Пять братьев. Я шестой. — Большая семья — это, наверное, шумно, — пробормотала Гарри не найдя что ответить. Закрытый образ жизни давал о себе знать. — Ужасно, — выдохнул Рон и ссутулился. — Мне теперь надо из кожи вон лезть, чтобы быть не хуже них. Билл — лучший ученик, Чарли — капитан, Перси — староста… Он сбился, потер ладонью колено. — А мне даже нового ничего не достаётся. Форма — от Билла, палочка — от Чарли. Крыса… — он криво усмехнулся. — От Перси. Гарри вздохнула и почесала затылок, взъерошив пряди. — Когда тебя постоянно с кем-то сравнивают — это дерьмово, —девочка посмотрела ему прямо в глаза. — И, к сожалению, это не исчезнет само. Но ты можешь не тащить это на себе. Она выпрямилась, уперев локоть в подоконник. — Чужие ожидания — это кандалы. Ты либо живёшь, чтобы их оправдывать, либо живёшь для себя. Третьего не дано. — Рон смотрел на неё, приоткрыв рот, забыв и про заусенец, и про сумку. — Поттер, в философы заделалась? А я то считал тебя непроходимой идиоткой, — лениво протянул Том. Гарри сжала подлокотник желая придушить Тома. Придурок. — Проще сказать, чем сделать, — наконец выдавил Рон. — Всегда, — согласно кивнула девочка. — Но если не начнёшь — так и будешь жить в тени. А это ещё хуже. Не забывай о том, что они тоже проходили свой путь, через взлеты и падения. И добились они своего трудом. — Она замолчала, давая словам осесть. — Думаю, ты права. — Рон кивнул сам себе. Вдруг парень запустил руку во внутренний карман куртки и вытащил оттуда жирную серую крысу. Та безмятежно спала, не подозревая, что является объектом чужого разочарования. — Ее зовут Короста, — буркнул Рон, — и она абсолютно бесполезная. Спит целыми днями. Отец подарил Перси сову, когда узнал, что тот стал старостой... Я тоже хотел сову, но у них нет де... — он осекся, густо покраснев. — В общем, я получил крысу. Гарри на секунду зависла, глядя на это серое сонное нечто. Сама мысль о том, чтобы хранить грызуна в кармане куртки, вызывала у неё легкое содрогание, но она заставила себя ответить мягко. — Ну, твой брат получил сову не в первый год обучения. Кто знает, может, и тебе купят позже? Не расстраивайся. Крыса... это в каком-то смысле тоже неплохо, — она пожала плечами, хотя сама не до конца верила в свои слова. Рон лишь насупился. — Знаешь, — добавила она, глядя на его поношенные рукава, — не стоит стыдиться того, что у родителей нет денег. Деньги — это просто ресурс. Если кто-то оценивает тебя по толщине кошелька, значит, он просто дурак. — Постепенно разговор потек сам собой. Они обсуждали всё на свете, и Том, слушавший их болтовню с видом скучающего аристократа, в какой-то момент просто прикрыл глаза и уснул. Поттер с запозданием осознала, что он спит, оперевшись прямо на неё. Её фигурку сложно было назвать мягкой или удобной — скорее набор острых костей, обтянутых кожей, — но, видимо, это всё равно было лучше, чем холодный бортик сиденья. Чтобы не разбудить его, она сидела неподвижно почти два часа, чувствуя, как затекает всё тело. Примерно в половине первого дверь купе с тихим стуком отъехала. На пороге стояла улыбающаяся женщина с ямочками на щеках и тележкой, полной всякой всячины. — Хотите чем-нибудь перекусить, ребята? Том резко вскинулся от постороннего звука. Он сонно моргал, пытаясь сообразить, где находится. Они с Гарри обменялись быстрым взглядом и тактично проигнорировали тот факт, что только что он использовал её плечо как подушку. Игнорирование неловких моментов вообще было их главным правилом выживания. Уши Рона снова стали пунцовыми. Он что-то пробормотал про сэндвичи, которые дала ему мама, и отвернулся к окну. Эйлин же почувствовала, как в животе неприятно засосало. От голода её начало подташнивать — знакомое чувство, которое она привыкла подавлять. Кое-как разогнувшись и чувствуя себя умирающим тюленем, у которого затекли все конечности разом, она выбралась в коридор. Ей хотелось всего и сразу. В итоге она скупила почти половину тележки: шоколадные лягушки, леденцы, тыквенные котелки — всё, что выглядело ярким и съедобным. Когда она вернулась, едва удерживая гору сладостей в руках, брови Рона и Тома синхронно поползли вверх. — Ого... — выдохнул Уизли. Поттер с размаху плюхнулась на сиденье и вывалила всё это разноцветное богатство на столик между ними. — Бери, угощайся, — бросила она Рону, распечатывая первую упаковку. Рон вытащил откуда-то бумажный пакет и вынул из него четыре сандвича. — Да у меня тут свое. — парень неловко улыбнулся. — Она всегда забывает, что я не люблю копченую говядину. — Гарри склонила голову было не подойдя и не отвесив Рону подзатыльника. — Ну тогда меняю на свое. — Гарри протянула ему коробку с печеньем. — Да нет, — парень покачал головой, — тебе эти сандвичи не понравятся — мясо сухое, и соуса никакого нет. Мама просто забыла добавить. Нас же у нее много. — Сказано — значит бери. Не вежливо отказываться. Даже если не хочешь возьми. — Гарри хмуро на него посмотрела, из-за чего Рон почувствовал себя неловко медленно протягивая руку. — Я одна это до вечера не съем. — Спасибо. — Том лишь скептически приподнял бровь, глядя на эту гору сахара. И Гарри хитро улыбнувшись сунула несколько сладостей в карман. Гарри осторожно взяла небольшую коробочку. Картон был тёплым от её ладоней, а яркая обёртка обещала что-то безобидное и сладкое. «Шоколадная лягушка», — гласила надпись. Едва Гарри поддела крышку ногтем, как что-то живое и неожиданно холодное коснулось пальцев. — А-а! — коротко вскрикнув, девочка захлопнула коробку и отдёрнула руку. — Какого черта?! — Рон даже не поднял головы, продолжая сосредоточенно жевать. — Ну, там же лягушка, — невозмутимо сказал он. Гарри медленно повернулась к нему. — В смысле… живая? — её брови поползли вверх. — Из шоколада, но живая? — Ну да, — пожал плечами Рон. — Съедобная шоколадная лягушка. А ты чего от неё ждала? Он посмотрел на неё с таким искренним недоумением, будто именно она сейчас нарушила законы мироздания. Гарри снова взяла коробку, теперь уже двумя пальцами. Медленно, миллиметр за миллиметром, она приоткрыла крышку. Коричневое земноводное мгновенно ожило: лапки дёрнулись, тело напряглось, и лягушка рванула вперёд, целясь прямиком в открытую форточку. Гарри даже не успела подумать. Лягушка застыла в воздухе, распластавшись на стекле, будто приклеенная невидимой рукой. — Ты как это сделала?! — Рон выпалил это так резко, что едва не подавился мармеладкой. Гарри моргнула и только тогда осознала, что произошло. Она неопределённо пожала плечами. — Не знаю. Просто… не хотела, чтобы она сбежала. — Сняв застывший комок шоколада со стекла, она попыталась запихнуть его обратно в коробку, но взгляд зацепился за вкладыш. Карточка выскользнула и легла на столик. Она наклонилась ближе. Альбус Дамблдор. Том тут же оживился. Потянулся ближе, оказваясь у неё за плечом, слишком близко. Гарри почти чувствовала его присутствие кожей. Его взгляд был холодным и цепким, изучающим карточку. Кажется, это тот самый учитель, который вёл превращения. В его памяти, к которой Гарри иногда имела странный, обрывочный доступ, этот старик появлялся всего пару раз. Но каждый раз от него исходило ощущение скрытой угрозы, чего-то недосказанного. — А кто это вообще? — Гарри нахмурилась. — Ты что, не слышала про Дамблдора? — Рон округлил глаза. — Ну, знаешь, — она пожала плечами, — учитывая, что в магическом мире я ровно один день, а до этого жила у маглов, я как-то не успела выучить список местных знаменитостей. — Там на обороте написано, — Рон сунул в рот конфету и тут же скривился. — Прочитай. Гарри перевернула карточку и пробежала глазами по строчкам. «Альбус Дамблдор, в настоящее время директор школы “Хогвартс”. Считается величайшим волшебником нашего времени… знаменит своей победой над Грин-де-Вальдом в 1945 году… трудами по алхимии в соавторстве с Николасом Фламелем…» Девочка замерла. 1945-й. Это сколько же ему лет? Он должен быть уже совсем дряхлым. Хотя, если верить Тому, маги живут дольше. Алхимия… — А что вообще значит алхимия у волшебников? — Она подняла взгляд на Рона. — Ну… — тот почесал затылок. — Золото там делают, наверное. — Гарри фыркнула. У маглов алхимики пытались создать тетрасомату — превращение свинца в золото. А ещё эликсир бессмертия и панацею от всех болезней. — Что у маглов, что у волшебников — суть одна, — отозвался Том. Его голос звучал задумчиво. Гарри медленно выдохнула. — Ты хочешь сказать, что этот Дамблдор реально создал эликсир бессмертия? — Поттер даже перестала моргать, уставившись в одну точку. Рон, заметив её отсутствующий взгляд, пожал плечами. — Ну, наверное… Я не слишком в этом разбираюсь. — Именно, — подтвердил Том. — Фламель и Дамблдор добились того, чего не могли другие. — Гарри чувствовала, как в голове начинает закипать интерес. «Если ты так грезил бессмертием, почему ты не украл этот камень? Это же логично — безопасный путь, а не кромсать свою душу.» — Думаешь, так просто украсть Философский камень у Николаса Фламеля? — Том фыркнул. В голосе мелькнула досада. — Я долгое время даже не знал, где его искать. А когда узнал… было уже поздно. Мысли понеслись сами собой. «Чтобы продлить жизнь, нужно остановить старение клеток. Тело — это оболочка, она изнашивается. Мозг стареет, нейронные связи деградируют где-то к пятидесяти годам. Чтобы не тупеть, нужно постоянно учиться, загружать его новой информацией. Но оболочка всё равно подводит. Значит, эликсир либо замораживает регенерацию, либо постоянно обновляет ткани.» — Том внимательно вслушивался. «Когда-то я размышляла о пересадке мозга — чисто теоретически. Но даже если пересадить его в молодое тело, сохранится ли память? Не повредятся ли связи? Да и могз же тоже стареет считай. Это кроме его «заморозить». Боже. О чём она вообще думает? — Звучит довольно любопытно, — заметил Том. Его явно зацепил этот поток рассуждений. — Приостановить старение отдельных тканей действительно легче, чем всего организма сразу. Это стоило бы доработать. Поэкспериментировать… на животных. Гарри закусила губу. Ей хотелось биться головой об стену от любопытства.« Как работает этот эликсир? Если просто подойти к директору и спросить — он ответит?» — Учитывая твой неокрепший ум и то, как легко секреты могут попасть в плохие руки, — Том усмехнулся, — сомневаюсь. Старик слишком скрытен. — Эйлин? — Рон наклонился вперёд. — С тобой всё хорошо? Ты чего замолчала? — Гарри моргнула и резко вернулась в реальность купе. Рон смотрел на неё с явной тревогой. — Да. Всё нормально, — она потерла переносицу. — Просто задумалась. Алхимия… это правда интересно. Рон растянулся на сиденье и скептически хмыкнул. — И что там интересного? Скукота же. Формулы одни. — Это долго объяснять, — Гарри слабо улыбнулась и убрала карточку Дамблдора в карман. — Думаю, в школе нам об этом ещё расскажут. — Ты поосторожнее, — предупредил Рон, когда Гарри вытянула из пачки очередное драже «Берти Боттс». — Они бывают разные. Мята, клубника, апельсин... но может попасться и шпинат, и потроха, и что угодно. Джордж клянется, что ему как-то попалась со вкусом соплей. — Рон выбрал зеленое драже, подозрительно его осмотрел и откусил половину. — Фу! — он мгновенно скривился и выплюнул остатки в салфетку. — Брюссельская капуста! Ненавижу. Гарри с интересом разглядывала конфеты. А вообще интересно как они добиваются такой идентичности? Это экстракты реальных продуктов или магически синтезированные ароматизаторы? Ей казалось, что она открывает для себя совершенно иной мир, который хочется разобрать по винтикам. Ей везло больше: попался вкус кофе, затем свежая мята и сочный апельсин. Но после того как язык обожгло резким, химическим привкусом гвоздики, она отодвинула пакетик подальше. Том понимающе ухмылялся, наблюдая за её гастрономическими экспериментами. Он явно забавлялся, видя, как она морщится. В купе заглянул мальчишка — круглолицый, пухлый, с совершенно потерянным видом. — Привет... вы не видели жабу? Я её потерял. — Гарри покачала головной — Нет, не видели. — Мальчик грустно вздохнул, и его плечи бессильно опустились. — Ну, если увидите или что-то узнаете, сообщите мне, пожалуйста, — пробормотал он и поплёлся дальше по коридору. Гарри почувствовала укол жалости. Она никогда не любила видеть слёзы, особенно у детей — это вызывало у неё какое-то инстинктивное желание исправить ситуацию. — Кто вообще приносит в школу жабу? — фыркнул Рон, когда дверь закрылась. — Если бы я вез с собой жабу, я бы потерял ее еще на платформе. Хотя моя крыса немногим лучше жабы, так что не мне об этом говорить. — он погладил Коросту, которая уютно устроилась у него за пазухой. — Крыса, жаба или сова — какая разница? — Гарри поднялась с места. — пойду помогу что-ли, мало ли, все таки найдем. Кстати, переоденься в школьную форму пока меня не будет. — Поттер, серьёзно? Что за внезапный приступ благотворительности? — Реддл раздраженно посмотрел на неё. Ему явно не улыбалась перспектива таскаться по вагонам в поисках склизкого амфибии. — Может нам теперь еще и сточные канавы проверять? «Не ной, Том. Просто включи свои остатки мозга», — Гарри вышла в коридор, оставив Рона одного. «Жабы стремятся к влаге. В поезде ограниченное количество мест, где есть открытая вода. Самое очевидное — уборные или умывальни». Она перехватила Невилла через пару пролётов. Мальчишка выглядел совсем отчаявшимся, в глазах стояли слезы. — Пойдём, я примерно знаю, где она может быть, — уверенно сказала Гарри. — Знаешь? — он поднял на неё слезящиеся глаза. — Ну, жабы любят воду. Вряд ли она выпрыгнула из поезда на ходу, форточки слишком высоко, а двери закрыты. Скорее всего, она нашла самое сырое место. Пойдем, проверим мужскую и женскую уборные в конце вагона. Жаба действительно обнаружилась там, где и предполагала Гарри. Стоило им войти в умывальню, как они увидели крупную жабу, которая с королевским спокойствием восседала на мокром фаянсе прямо перед зеркалом. — Тревор! — радостно вскрикнул Невилл. Он подлетел к умывальнику и бережно сцапал беглянку. Повернувшись к Гарри, он просиял: — Спасибо тебе огромное! Правда! — Да не за что, — Гарри безразлично пожала плечами, глядя вслед убегающему мальчику. Ей было приятно, что теория подтвердилась, но бурных благодарностей она не ждала. Раз уж она всё равно оказалась здесь, Гарри подошла к раковине. После сладостей на пальцах осталась неприятная липкость. Она открыла кран, чувствуя, как холодная вода смывает остатки сахара и гвоздичного привкуса, прежде чем вернуться обратно к Рону. Когда Гарри вернулась в купе, Рон как раз пытался убедить Коросту выбраться из кармана мантии, в которую он успел переодеться. Крыса не реагировала. — Нашла? — он поднял голову. — Нашла, — кивнула Гарри, усаживаясь на своё место. — Умывальня. Как и ожидалось. — Ха! — Рон хлопнул ладонью по сиденью. — Я же говорил, что жабы тупые. — Ты говорил, что потерял бы её ещё на платформе, — сухо напомнила она. Рон хмыкнул и сделал вид, что не слышал. Том молчал. Он смотрел на Гарри с лёгким прищуром. Наконец, он лениво произнёс: — Он бы сам ее нашел, не зачем было тащиться. Гарри пожала плечами. — Он расстроился. Это было очевидно. — Очевидно, — повторил Том. — Интересно, что ты считаешь это достаточной причиной. Рон переводил не понимающий взгляд подал голос. — Э-э… — он неловко кашлянул. — Ну, главное, что жаба нашлась. Ему повезло, что ты оказалась рядом. Гарри посмотрела на окно. За стеклом поезд мчался сквозь сгущающиеся сумерки, и отражение в нём казалось чужим: худое лицо, внимательные глаза. До Хогвартса оставалось совсем немного времени. — Ну я пожалуй переоденусь, мы скоро будем. — Рон кивнул и Гарри выжидающей на него уставилась. — Чего? — Рон в непонимании склонил голову. — Выйти случайно не хочешь? — Гарри усмехнулась и парень было не хлопнул себя по лбу. — О... Да, конечно. — Рон выскочил из купе как ошпаренный. И Гарри вытянув бровь посмотрела на Тома. — И я? В самом деле, что я там не видел, ты — ребенок. — Поднялась и выгнула бровь. — Ты надоела меня гонять туда сюда. — последнее что сказал Реддл прежде чем выйти. — Мы подъезжаем к Хогвартсу через пять минут, — разнёсся по вагонам гулкий голос машиниста. — Пожалуйста, оставьте ваш багаж в поезде, его доставят в школу отдельно. В коридорах мгновенно поднялась суета. Гарри и Рон быстро рассовали остатки сладостей по карманам — выбрасывать такое богатство было бы преступлением — и вместе с остальными влились в плотный поток учеников. Поезд плавно замедлял ход, пока окончательно не замер. У дверей образовалась жуткая толчея: кто-то пихался локтями, кто-то наступал на ноги. Спустя пару минут Гарри всё же буквально вывалилась на крошечную, почти не освещённую платформу. И она отошла чуть всторону, подальше от толкучки. Холодный ночной воздух сразу же пробрался под мантию, заставив её поёжиться. На улице было темно и лишь огромный фонарь над головами закачался. Гарри услышала знакомый густой бас Хагрида. — Первокурсники! Сюда! Все ко мне! — Гомог тут же стих. Лицо Хагрида сияло в свете лампы, казалось, он искренне радовался каждому из них. — Так, все собрались? Тогда за мной! Будьте аккуратны и под ноги смотрите! — Дети двинулись по узкой, крутой тропинке, уходящей вниз, в густую темноту. Гарри жадно вдыхала лесной воздух. В нём смешивались запахи хвои, сырой земли и воды — где-то совсем рядом должно было быть озеро или водоем. Разговоры постепенно стихли сами собой; остались только шаги и хруст веток под ногами. — Вы скоро увидите Хогвартс! — крикнул Хагрид. — Все сюда! Осторожнее, осторожнее. — По толпе прокатился почти благоговейный выдох. Они вышли на берег огромного чёрного озера. На другой стороне, на вершине скалы, возвышался замок. На замок вампира чем-то похоже, отметила про себя Гарри. Сотни окон в замке горели, картины выглядела завораживающая. Зрелище было настолько величественным, что казалось нереальным. — По четыре человека в лодку, не больше! — скомандовал Хагрид. Гарри оказалось в одной лотке с Драко и ещё какими-то пареньками. Когда флотилия двинулась, разрезая зеркальную гладь, в груди у Гарри появилось странное, тянущее чувство. Оно нарастало, давило, словно становилось физически тяжело дышать. Она украдкой посмотрела на Тома. Он сидел рядом, непривычно спокойный. Его лицо, обычно холодное и расчётливое, изменилось. — Приятно оказаться здесь снова… спустя столько времени, — тихо произнёс Реддл. На его губах мелькнула почти мягкая улыбка. Через связь Гарри накрыло чужим, мощным ощущением. Дом. Не её чувство — но оно отозвалось внутри так ярко, будто она действительно когда-то жила здесь. Долго. Очень долго. — Пригнитесь! — зычно крикнул Хагрид. Лодки скользнули под завесу плюща, скрывавшую расщелину в скале. Они плыли по тёмному туннелю, ведущему в самое сердце утёса. Причалив к подземной пристани, Гарри осторожно ступила на скользкие камни и вдруг некстати вспомнила о наушниках. Как же сейчас не хватало музыки — чего-то атмосферного, чтобы запечатлеть этот момент. Но реальность не позволяла отвлекаться. Вскоре они стояли перед огромной дубовой дверью. Хагрид трижды постучал тяжёлым кулаком. Дверь распахнулась почти сразу с характерным звуком. На пороге стояла высокая женщина в изумрудно-зелёной мантии. Строгое лицо, идеально уложенные волосы, выверенные движения — в каждом жесте чувствовалась дисциплина и контроль. Гарри отметила это автоматически. — Профессор МакГонагалл, вот первокурсники, — Хагрид отошёл в сторону. — Спасибо, Хагрид. Я их забираю. Она провела их в огромный холл, освещённый факелами. За закрытыми дверями слышался гул сотен голосов. Но профессор МакГонагалл завела их в небольшую пустую комнату, где всем пришлось сбиться в тесную кучу, дыша друг другу в затылок. Гарри прижалась спиной к стене. — Добро пожаловать в Хогвартс, — начала она. Её голос эхом отражался от стен. Она говорила о факультетах, о баллах, о школе как о «второй семье». Гарри слушала внимательно, слегка склонив голову. Уже было ясно: это тот тип преподавателей, которые не терпят шалостей и видят мир через призму правил. С такой лучше не попадаться даже на мелочах. — Я вернусь, когда всё будет готово к вашему приходу, — закончила профессор, бросив строгий взгляд на сбившуюся мантию Невилла и грязный нос Рона. — Пожалуйста, ведите себя тихо. Дверь закрылась. Гарри шумно выдохнула. — А как проходит этот отбор? — спросил Невилл, что оказывается стоял неподалёку. — Наверное, какие-то испытания, — прошептал Рон, заметно побледнев. — Фред говорил, что это очень больно… но он, как всегда… Гарри покачала головой. По тому, что ей рассказывал Габриэль, всё выглядело куда прозаичнее. Распределяющая шляпа. Артефакт, считывающий внутренние качества. — Расслабься, — сказала она тихо. — Вряд ли они будут нас пытать до начала банкета. Говорят, шляпа просто смотрит, кто ты есть. — Внутри неё Том напрягся. А вот Гарри было безумно интересно, что именно увидит шляпа. И заметит ли она того, кто всё это время находился у неё в голове. Дальнейшие минуты Гарри провела, окончательно провалившись в собственные мысли. Она даже не заметила призраков, которые, мерцая жемчужным светом, вовсю фланировали по залу, здоровались с первокурсниками и пытались завязать знакомства. Очнулась девочка только тогда, когда плотная кучка учеников замерла перед преподавательским столом. В зале воцарилась торжественная, почти осязаемая тишина. А затем распределительный артефакт — старая, латаная-перелатаная Шляпа — шевельнулся. В следующее мгновение на ней раскрылась прореха, напоминающая рот, и зал наполнил скрипучий голос. «Может быть, я некрасива на вид, Но строго меня не судите. Ведь шляпы умнее меня не найти, Что вы там ни говорите…» Гарри слушала длинную оду факультетам, а в голове крутилось одно: «Боже, и кто только додумался до этой Шляпы?» Нет, идея с говорящим головным убором — это, конечно, по-волшебному, но голос… Можно же было сделать его хоть немного поприятнее? Или это такая тонкая издёвка от Основателей — мол, «привыкайте к суровой реальности, детишки»? Она переваривала услышанное, пытаясь осмыслить саму концепцию деления на факультеты. На первый взгляд — чистой воды провокация. Каждый неизбежно будет считать свой «дом» лучшим, топить за своих и враждовать с остальными. «Погодите-ка…» — Гарри едва не хлопнула себя по лбу от внезапного озарения. Система-то хитровыдуманная. Чем сильнее факультеты соперничают, тем отчаяннее каждый студент стремится доказать, что он круче. А как это сделать официально? Через баллы. Очки же дают за знания и успехи на уроках. Получается, чтобы утереть нос соседу, тебе волей-неволей приходится грызть гранит науки. «Интересно, чья это задумка? Не Салазар ли Слизерин руку приложил?» — усмехнулась Гарри. — «Наверняка в Хогвартсе полно таких „приколов“ от Основателей — надо только научиться их замечать». Профессор МакГонагалл шагнула вперёд, разворачивая длинный свиток пергамента. — Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет, — объявила она. — Начнём. Аббот, Ханна! Пока первая девочка с предательски дрожащими коленками направлялась к табурету, Гарри потеряла интерес к перекличке и принялась рассматривать преподавательский стол. Взгляд первым делом остановился на директоре. Впечатляет. Бывают такие люди — от них за милю веет спокойным, уверенным могуществом. После всей истории с Философским камнем уважение к Дамблдору у Гарри выросло раз в тридцать. Создать такое, как эта философский камень… это вам не шутки. Но больше всего её зацепила борода. Она была длиннее, чем волосы самой Гарри. «Серьёзно, сколько лет её надо отращивать? У них тут что, мода такая?» — недоумевала она. — «И как он вообще ест? Это же кошмар — всё в усах и бороде». Впрочем, борода была белоснежной и подозрительно ухоженной. Либо Альбус ел с хирургической точностью, либо активно пользовался магической косметикой. Где-то на задворках сознания Гарри уловила нервозность Тома. Наверное, он переживал, не заметит ли Дамблдор его «вторую голову», хотя внутреннее чутьё подсказывало: директор пока не видит подвоха. Её взгляд скользнул дальше: пустой стул МакГонагалл, затем крошечный профессор-карлик, следом — женщина с пышными кудрями и огромными очками, больше похожими на бинокли. «Я явно чего-то не понимаю в местном стиле», — вздохнула Гарри. Наткнувшись взглядом на Квиррелла, она вежливо улыбнулась и слегка склонила голову. Тот вздрогнул и поспешно отвернулся. «Что за невежда? Даже поздороваться не может», — мысленно закатила она глаза и посмотрела на мужчину, сидевшего рядом с ним. Весь в чёрном. — `Господи боже… `— почти беззвучно выдохнула на русском Гарри. — `Что за Граф Дракула?` Бледная кожа, чёрные, словно провалы, глаза, неподвижная фигура. Он выглядел так, будто презирает всех присутствующих заранее — просто чтобы не тратить на это время потом. «Холодный. Мрачный. И явно уставшей от жизни», — решила Гарри и тут же добавила: «Но, надо признать… эффектный». Она с трудом сдержала смешок, прикрыв рот ладонью. Юмор, понятный только ей одной, чуть-чуть разрядил напряжение — ровно настолько, чтобы снова взять себя в руки и дождаться своего имени. Уже назвыли имя Рона. И Гарри улыбнулась ему. Гарри, вознамерившаяся было внимательно следить за тем, кого и куда распределяют, внезапно почувствовала, как её глаза медленно лезут на лоб. Прямо у преподавательского стола, рядом с Дамблдором, материализовался Том. Этот бессмертный наглец стоял вплотную к директору и, ухмыляясь, махал ладонью прямо перед его очками. Том ткнул Дамблдора пару раз пальцем в щеку, отчего старик лишь недоуменно почесал лицо, явно ничего не видя. Оглянувшись на Гарри, Том развел руками — мол, «смотри, творю что хочу» — и продолжил свое издевательство. Гарри одновременно разрывало от смеха и какого-то странного чувства жалости к «избиваемому» директору. Том, словно маленький мальчишка, вошел в кураж: тыкал Альбуса то в грудь, то в щеку, то чуть ли не в глаз. Судя по тому, как Дамблдор дергал носом, это вызывало у него жуткую щекотку. «Интересно, — подумала Гарри, отчаянно поджимая губы, чтобы не прыснуть, — это из-за того, что он в теле ребенка, у него и развитие откатилось до стадии вредного шкодника? Или он просто окончательно сошел с ума?» — Гарри Поттер! — наконец провозгласила МакГонагалл. И в зале настала оглушающая тишина. В буквальном смысле, будто на похоронах. Гарри выдохнула, нацепила на лицо маску абсолютного дзена и, стараясь не смотреть в сторону проказничающего Тома, направилась к табурету. Шляпа опустилась на голову, погружая мир в темноту. — Так-так... очень необычно, — раздался вкрадчивый голос прямо в голове. — И куда же тебя определить? Хороший ум, идеи, хм-м... амбиции, хитрость. — Прости, амбиции? — перебила Гарри. — А можно мне списочек огласить? А то я, походу, единственная, кто не в курсе. Мой пик амбиций — это лежать на кровати в позе морской звезды и чтобы меня никто не трогал. В — Тебе так кажется, я вижу куда больше, — деловито отозвалась Шляпа. — Ты подходишь на несколько факультетов. Куда сама хочешь? — В кровать, я же сказала. Желательно прямо сейчас. — Это я поняла, но мы тут вообще-то факультет выбираем. — Да какая разница? — фыркнула Гарри. — В чем соль? У вас что, программа обучения отличается? На Слизерине преподают «Как захватить мир за 10 дней», а на Гриффиндоре — «Как эффектно прыгнуть в огонь без страховки»? — Программа везде одинаковая, — признала Шляпа. — Тогда скажи мне, о мудрейший головной убор: кто этот гений-маркетолог, который придумал всю эту дележку? По факту же факультеты — это просто разные общаги, но нас приучают враждовать и гнаться за очками. А очки дают за учебу... Это что, уловка Салазара, чтобы заставить ленивых детей открывать учебники ради чувства превосходства? — Салазара, — Шляпа явно хмыкнула. — Признаю, логика в твоих словах есть. — Я так и знала! Он и Годрик — два сапога пара, те еще тролли. Слушай, а тут еще есть какие-то прикольчики в Хогвартсе от Основателей? — Существует Выручай-комната, созданная Кандидой Когтевран. И Тайная комната Салазара. — Выручай-комната? Это типа «комната по нуждам»? Она реально дает всё, что нужно? — Гарри оживилась. — Да, она предоставит все что тебе нужно, хоть воображаемую комнату. — Погоди, то есть если я захочу, скажем, полное досье на какого-нибудь подозрительного типа, она мне его выкатит? — Ну, прямо досье — вряд ли, а вот вырезки из газет и всю имеющуюся в замке информацию — вполне. — Ого... А если я представлю кабинет директора? Там будут все его текущие записи? Даже те, что он пять минут назад нацарапал? Или там.. Записи создания философского камня? — В таком ключе её еще никто не использовал... — Шляпа задумалась. — Наверное, да? Кабинет директора она тебе предоставить может. А вот насчёт философского камня сомневаюсь. Захоти ты там найти его, второй несуществующий двойник там не будет. Конечно в выручай комнате много новой информации, но все упирается в возможности. — Да даже так, это же читерство! Какая нафиг «выручай-комната», это же штаб-квартира для шпионажа и захвата власти! — Гарри уже мысленно планировала свой досуг. — Так, зубы мне не заговаривай! — спохватилась Шляпа. — Куда тебя определять? На Пуффендуй не пойдешь — трудолюбия в тебе ноль, лень родилась раньше тебя, да и доброта у тебя... специфическая. Храбрость есть, но только когда тебе это выгодно. Я бы отправила тебя на Слизерин — с твоим-то умом и хитростью. — О, это вы меня сейчас так изящно назвали змеей подколодной? — хмыкнула Гарри. — Спасибо, польщена. Но давай рассуждать здраво. На Слизерине сейчас сборище фанатов Темного Лорда, а я для них — цель номер один. Мне там будет банально небезопасно. Кстати, Граф Дракула случайно не там учился? — Граф Дракула? — Ну, учитель тот бледный, в черном, со взглядом «я выпью твою кровь и не замечу». — Ты про Снейпа? Да, он декан Слизерина. — Ну вот, тем более. Значит, по логике вещей, мне, как «национальному достоянию», прямая дорога в Гриффиндор? — Ты для Гриффиндора... не совсем формат. Слишком много думаешь, прежде чем лезть на рожон. Тогда Рейвенкло? — Вот уж нет! — Гарри вспомнила рассказы Габриэля, старосты этого факультета. — Мне Габриэль все уши прожужжал про их горгулью на входе. Ты хоть представляешь, какая она злая? Чтобы попасть в гостиную, ты обязан отгадывать загадки. Я же ленивое создание! Если есть хоть малейший шанс чего-то не делать — я не буду этого делать. Представь: возвращаюсь я в четыре утра, сонная, хочу только в подушку уткнуться, а эта каменная рожа мне: «В каком году произошел распад самооценки тёмного лорда». Да я её взорву на вторую ночь! — в Хогвартсе существуют комендантский час. Серьёзно, самооценки тёмного лорда? — Шляпа рассмеялась. — Да какая разница. Короче, никаких загадок! — Ладно, — вздохнула Шляпа. — Тогда Слизерин. — Какой Слизерин?! Давай Гриффиндор! Я тоже могу защищать сирых и убогих, у меня это отлично получается, если в настроении! — Храбришься ты только ради выгоды, обдумав всё десять раз! — Да хватит меня оскорблять! Я святой человек, это всё клевета и наветы завистников! Гриффиндор! — Слизерин! — Гриффиндор! — Слизерин! — Гриффиндор! — Слизерин! — Гриффиндор! — Слизерин! — Гриффиндор! — РЕЙВЕНКЛО! — вдруг рявкнула Шляпа на весь зал. Гарри замерла. Это что сейчас за подстава была?! В зале повисла пауза, а затем стол Когтеврана взорвался аплодисментами. Все остальные замерли удивлённо. А тот карлик вообще со стула упал. МакГонагалл, пребывая в легком шоке, сняла Шляпу. Гарри вскочила с табурета, подхватила край мантии и, обернувшись к Шляпе, прошипела. — Я тебе отвечаю: я тебя выкраду из кабинета директора и подброшу к этой чертовой горгулье. Будешь сама с ней в загадки играть. Не отгадаешь — сожгу к чертям! — Нацепив на лицо натянутую, почти маньяческую улыбку, Гарри мельком глянула на обалдевшего директора и гордо удалилась к столу сине-бронзовых. — С нами Гарри Поттер! — радостные шепотки и вздохи прокатились по столу Когтеврана, сопровождая каждое движение девочки. Гарри шла по проходу, стараясь сохранять невозмутимый вид, пока не заметила знакомую макушку Габриэля. Она приветливо улыбнулась парню и по-хозяйски приземлилась на свободное место рядом с ним. — Ты — Гарри Поттер?! — Габриэль воззрился на неё с видом глубоко оскорбленной девы, будто она лично скрыла от него государственную тайну. — Почему ты сразу не сказала? — Послушай, — Гарри кивнула в сторону зала, где на неё до сих пор пялились сотни глаз, — ты видишь, что сейчас происходит? И ты ещё спрашиваешь, почему я молчала? Поберегите мою психику, мне не нравится быть местной достопримечательностью. Я хочу просто учиться и спать, а не работать рождественской елкой. Габриэль заметно сдулся, осознав масштаб трагедии, но любопытство взяло верх: — А о чем ты так долго со Шляпой болтала? Ты там сидела минут двадцать, не меньше. Мы уже думали, она на тебе сломалась. — Я со Шляпой? Ну, понимаешь... мы дискутировали. Чуть-чуть не сошлись во взглядах на моё будущее, — Гарри криво усмехнулась. — Дискутировали? — недоверчиво переспросил парень. — Слушай, вообще не спрашивай меня про этот кусок фетра ничего. Я хочу сжечь её к чертовой матери. Клянусь, она только и делает, что издевается! В один прекрасный день я выкраду её из кабинета директора, притащу к вашей драгоценной горгулье и заставлю их общаться. Пусть Шляпа вместо меня всю эту интеллектуальную муть отгадывает, пока я буду видеть десятый сон. Габриэль даже отодвинулся на пару сантиметров, пораженный таким святотатством. — Ого... Ты настолько сильно не хотела к нам на факультет? — Ну, не то чтобы, — Гарри пожала плечами. — Если вычесть горгулью-маньячку и перспективу ночевать под дверью, меня всё устраивает. Библиотека рядом, люди вроде приличные... Наверное. Парень непонимающе пожал плечами, решив, что у национальных героев свои причуды. Гарри стоически игнорировала тот факт, что за всеми столами — даже за преподавательским — только и делали, что пялились на неё. Толку от того, что она весь день старательно прикрывала шрам волосами, не было никакого. «Ну всё, да начнется ад», — подумала она, мельком глянув на Дамблдора. Встретившись взглядом с директором, Гарри почувствовала укол совести. Альбус смотрел на неё с какой-то смесью отеческого любопытства и легкого недоумения после её пламенной речи в адрес Шляпы. Девочка виновато пожала плечами и одними губами прошептала. «Простите». «М-да, неловко получилось, — пронеслось в голове. — Первое впечатление — это святое, а я начала с угроз школьному имуществу. Теперь рецепт Философского камня мне точно никто не выдаст, даже под честное слово». — он тебе и раньше не светил. — Голос Тома послышался где-то сбоку. Она поискала глазами Реддл, но тот окончательно затерялся в толпе призраков и студентов. «Ну и ладно, пусть балдеет мальчик, ностальгирует по былым временам», — философски решила Гарри, потянувшись к кубку с соком. Фу, тыква. Сок был отложен в сторону. Профессор МакГонагалл торжественно скатала свой свиток и, подхватив Волшебную шляпу, покинула зал. В этот момент Альбус Дамблдор поднялся со своего трона. Он широко развел руки, а его лицо озарила такая лучезарная улыбка, будто перед ним сидели не сотни голодных детей, а как минимум его личное воплощение вселенского счастья. — Добро пожаловать! — провозгласил он, и голос его эхом разнесся под звездным потолком. — Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнем наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Всё, всем спасибо! — Он сел на место так же непринужденно, как и встал. — Да-а, годы идут, а директор не меняется, — хмыкнул Габриэль, принимаясь за внезапно появившуюся на столах еду. — Вечно он в своем репертуаре. — Почему? По-моему, очень даже весело, — отозвалась Гарри. — Судя по всему, директор тот еще приколист. — Приколист? — Габриэль замер с вилкой в руке, недоуменно глядя на девочку. — Ты серьезно считаешь это шуткой? Мы тут все думаем, что он слегка... ну, того. Не от мира сего. — Ой, да ладно тебе! Смотри шире, — Гарри заговорщицки понизила голос. — Если я правильно раскусила его кодировку, то «Олух» — это привет доблестному Гриффиндору. «Уловка» — это, очевидно, к ребятам со Слизерина. Ну, а если идти по стандартному списку факультетов, то «Пузырь» достается Пуффендую, а нам, Когтеврану, — «Остаток». Короче говоря, он просто тонко над всеми поглумился прямо со старта. Габриэль на секунду завис, переваривая теорию, и уставился на директора с новым, почти пугающим уважением. Гарри же не выдержала и тихо рассмеялась. — Ну, не знаю, как вам, а мне он определенно нравится, — заявила она, отправляя в рот кусок сочного мяса. — Он часто выдает нечто подобное? — А я гляжу, ты нашла себе сородича по уму. — Том прошел сзади, возвел глаза к потолку. Это он сейчас о директоре или Габриэле? — Довольно часто, — кивнул парень, всё еще пытаясь сопоставить «Остаток» со своим самомнением. — Ну, развлекается человек на старости лет, что тут скажешь? Молодец, — философски заметила Гарри. — Господи, надеюсь, я когда-нибудь в жизни тоже достигну такого уровня просветления и дзена. А то мои шуточки пока что-то не очень смешные, скорее пугающие. К еде Гарри так и не притронулась. От одного запаха жареного мяса её жутко тошнило — не то чтобы с ним было что-то не так, просто сам вид плоти на тарелке вызывал стойкое желание сбежать из зала. Поэтому, для приличия, она поковыряла вилкой в легком салатике и съела пару картофелин, хотя и они лезли в горло с трудом. Сон окончательно наваливался на неё бетонной плитой. Гарри сидела, смешно клюя носом, и лишь изредка вскидывала взгляд на Дамблдора, пару раз встретившись с ним глазами. А вот десерту она всё-таки обрадовалась — сахар был единственным, что могло хоть как-то поддержать её угасающие силы. Когда же последняя крошка эклера исчезла с золотых тарелок, Дамблдор снова поднялся. Зал мгновенно затих. — Хм-м-м! — громко прокашлялся директор. — Теперь, когда все мы сыты, я хотел бы сказать еще несколько слов. Дальше последовал стандартный инструктаж: в лес не ходить (особенно близнецам Уизли, чьи рыжие головы светились в толпе Гриффиндора), магию на переменах не творить... Но финал речи заставил Гарри на мгновение выплыть из сонного тумана. — ...И наконец, я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью. «Ну, зашибись новости», — подумала Гарри, лениво подпирая щеку рукой. — «То есть в школе, набитой любопытными детьми, которые по определению нарушают все запреты, есть зона "мучительной смерти"? И он просто говорит об этом вслух? Это же лучшая реклама для приключений! Как-то это... неразумно». Она представила, какой это кошмар — следить за тремя сотнями малолетних магов, у каждого из которых в кармане палочка, а в голове — ветер. Тут же проклятия, зелья, опасные коридоры... Хогвартс явно не проходил проверку по технике безопасности. — А теперь, прежде чем пойти спать, давайте споем школьный гимн! — прокричал Дамблдор. Гарри заметила, как у остальных учителей лица застыли в каких-то странно-натянутых улыбках. Директор взмахнул палочкой, и из неё вырвалась длинная золотая лента, зависшая над столами в виде слов. — Каждый поет на свой любимый мотив! — радостно сообщил он. — Начали! И зал заголосил. Гарри честно пыталась вслушаться, но от этого разнобоя у неё начали вянуть уши. Кто-то орал в стиле панк-рока, кто-то ныл, как на поминках. Близнецы Уизли вообще затянули гимн на манер похоронного марша, закончив позже всех. Дамблдор, к удивлению Гарри, выглядел так, будто только что прослушал выступление лучшего оркестра мира — он даже прослезился от умиления, вытирая глаза краем мантии. — О, музыка! — воскликнул он. — Ее волшебство затмевает всё, чем мы занимаемся здесь. А теперь спать. Рысью — марш! Первокурсники Когтеврана посыпались со скамеек, выстраиваясь за Габриэлем и какой-то строгой девушкой-старостой. Гарри плелась в самом хвосте, абсолютно не воспринимая информацию. Габриэль что-то вещал про лестницы, которые меняют направление, про портреты и коридоры, которые нужно запомнить, но Гарри только кивала, глядя в спину идущего впереди мальчика. «Всё завтра, — твердила она себе, — все дороги, все пароли... Завтра. А сейчас — кровать». В конце концов они подошли к той самой «несчастной» горгулье. Гарри даже не запомнила, какую загадку та загадала и как Габриэль на неё ответил — она просто ввалилась в гостиную, а затем и в спальню для девочек, ориентируясь на автопилоте. Сил не хватило ни на душ, ни на то, чтобы аккуратно сложить вещи. Гарри буквально вытряхнулась из мантии, натянула пижаму и плашмя рухнула на высокую кровать с синими занавесками. Том, который всё это время где-то пропадал, материализовался рядом и устроился под боком — благо, кровать была огромной и места хватало всем. Как только голова коснулась подушки Гарри уснула.