Часть 7

***

      Холод. Мерзкий, липкий, он прошивал насквозь, вгрызаясь во внутренности, выкручивая мышцы в тугой, дрожащий узел. Тело колотило так, что зубы выбивали дробь. Каждое движение отдавалось в костях ледяным крошевом. Этот холод не был с улицы. Он полз из самой земли, затекая под одежду, как жидкий свинец.       — Гарри... иди ко мне... — скрип, а не голос. Сухой, как треск старых костей, он раздался прямо в затылок. Гарри рванулась, оборачиваясь, но вокруг — лишь глухая, вязкая пустота. Воздух стал тяжелым. Пелена застилала глаза, превращая мир в белесое пятно. Никого. Совсем никого. Пустота дышала ей в лицо. Кто, черт возьми, её зовет?       — Гарри, иди же ко мне... Колени подогнулись. Тело, ставшее чужим и непослушным, начало заваливаться назад, в эту серую жижу. И в тот момент, когда падение стало неизбежным, чьи-то руки подхватили её. Костлявые, обтянутые пергаментной кожей пальцы впились в плечи. Холод ударил под дых, в десять раз сильнее прежнего. Она дернулась, сталкиваясь взглядом с безжизненным лицом. Черные, как бездна, пустые глазницы. Ни одного вздоха. Лицо — посмертная маска, застывшая в вечном оскале. Она будто смеялась над Гарри. Смех ласкал слух, мягкий, как бархат на гробу, и от этого звука хотелось содрать с себя кожу.       — Иди ко мне, дитя... мне так одиноко. Твой час пришел. Сухие, потрескавшиеся губы растянулись в улыбке, обнажая желтые зубы. Сердце в груди Гарри сошло с ума, выбивая рваный ритм. Адреналин обжег вены.       Бежать. Бежать. Бежать!       И она побежала. Босые ступни обжигало о мертвую, колючую землю. Ветви лесной чащи хлестали по лицу, пытаясь удержать, ослепить. Гарри не оглядывалась, она каждой клеткой спины чувствовала, как Смерть дышит ей в затылок, как тень за вуалью тянет свои пальцы к её волосам.       Нога зацепилась за какой-то корень, и через секунду Гарри уже влетела лицом в землю. Гортань сдавило, в ушах стоял невыносимый звон. Не успела она вдохнуть, как из-под земли вырвалась костлявая пятерня, намертво впаявшись в плечо. Земля под ней зашевелилась, засасывая, как болотная трясина. Гарри дергалась, выла, скребла ногтями по грязи, а над ней медленно, с наслаждением поднималась фигура в темном саване.       — Нет... нет... нет!       Она шарила глазами вокруг, пытаясь зацепиться хоть за что-то живое, но взгляд наткнулся на серый камень. Надгробие. Прямо перед глазами, в паре сантиметров. «ГАРРИ ПОТТЕР»       Слова ударили по глазам, выжигая остатки надежды. Хотелось рыдать, кричать, но горло было забито ледяной крошкой. Костлявые руки уже тащили её вниз, в черную, бездонную нору. И последнее, что она увидела перед тем, как земля сомкнулась над головой — это как Смерть склоняет голову, забавляясь тем, как отчаянно и жалко человек цепляется за свои секунды.       А потом всё резко схлопнулось. Она — маленькая. Совсем кроха. Кто-то держит её на руках, так крепко, так надежно. Гарри подняла взгляд, всматриваясь в расплывчатое, родное лицо. Черныш.       Губы дрожали. Хотелось то ли завыть от облегчения, то ли истерично расхохотаться. Она вжалась в него, прячась от всего мира в этом тепле. Наконец-то стало тепло. По-настоящему. Но вдруг Гарри замерла. Она почувствовала, как по её голове — медленно, ласково — проводит костлявая, ледяная рука. Смех над ухом больше не был милым. Он был противно-скрипучим, торжествующим. Гарри медленно, с замиранием сердца, подняла глаза и вместо лица мужчины встретилась с бесконечной, бездонной пропастью, в которой не было ничего, кроме Смерти.       — Нет!       Веки распахнулись. Воздуха не было — легкие просто отказывались работать. Гарри сорвалась на истеричный, захлебывающийся смех, хватая ртом темноту комнаты. Дыхание никак не приходило в норму. Морозный ужас, пришедший из сна, застрял где-то под ребрами, заставляя внутренности сжиматься в тугой узел. Гарри сильнее закуталась в одеяло, сглотнув вязкую, горькую слюну. Лишь спустя вечность она решилась поднять взгляд и встретилась с парой темных, внимательных глаз. Живых. В отличие от тех, что преследовали её в лесу.       — Который час? — голос прозвучал чужо и надтреснуто. Силы ушли на тот беззвучный крик, что всё еще звенел в ушах. Том пробормотал короткое заклинание. Гарри не вслушивалась, пытаясь унять дрожь в коленях.       — Полчетвертого, — отозвался Реддл, наблюдая за ней из угла. Смотрел с интересом. — Ты кричала на парселтанге. Удивительно, что твои соседки не проснулись.       Гарри закусила губу, подтянув ноги к груди. Сон как рукой сняло. Мысль о том, чтобы снова закрыть глаза и вернуться в те объятия Смерти, вызывала тошноту. Том был неестественно спокоен — ну конечно, не ему пришлось бежать сквозь чащу от собственного имени на надгробии. В полумраке кожа казалась мертвенно-бледной, а взгляд — вымученным, словно он делил с ней эту усталость.       Кровать скрипнула. Гарри кое-как нащупала обувь и, стараясь не шуметь, достала из чемодана сменную одежду и полотенце. Холод не отпускал. Даже в движении никак нельзя согреться. Только выйдя в пустой, пахнущий сырым камнем коридор, Гарри обратилась к Тому.       — Ты не знаешь, где тут ванна? Реддл не задавал лишних вопросов. Строение кампусов было удивительно схоже с Слизерином. Душевая встретила её кафельной белизной и тишиной. Гарри стояла под обжигающими струями минут сорок. Вода казалась кипящей, но даже кипяток не мог прогреть то место внутри, где поселился страх. Только когда Том вежливо поинтересовался, не утонула ли она, Гарри соизволила выключить кран.       — Что тебе снилось? — Реддл оперся о стену у зеркала, скрестив руки на груди. Его силуэт в тумане пара выглядел жутковато.       — Кошмар, очевидно, — Гарри нахмурилась, но под его тяжелым, ледяным взглядом сдалась. — Смерть. Мне казалось, она утащит меня прямо под землю. Забавно, мне часто она снится, но в этот раз я почему-то не умерла. Обычно сценарий короче.       — Боишься смерти? — в голосе Тома проскользнуло нечто похожее на удивление.       Гарри горько рассмеялась, глядя на свое отражение. Зеркало запотело, и она провела по нему ладонью.       — Раньше — нет. Но после таких «свиданий» у нас с ней натянутые отношения. — Она с удивлением обнаружила в руках ножницы. Схватила их на автомате, даже не заметив. Кривая, нервная улыбка тронула губы.       — Тебе бы начать пить Зелье сна без сновидений, — заметил Том, и в его тоне слышатся то ли упрек, то ли странная забота. — Ещё немного, и ты станешь похожа на ходячий труп.       — Позже, — отмахивается Гарри. — Всё позже. — на что получила лишь укоризненный вздох.       — Ты серьезно собираешься делать себе стрижку в четыре утра? — недоверчивый взгляд скользил по ножницам. Скепсис в голосе приумножился.       — А есть время лучше? По-моему, идеальный момент, — Гарри щелкнула лезвиями. — Поможешь мне с затылком? Руководи процессом, а то я затылочную зону вообще не вижу. Том фыркнул, но не отказался. Щёлк. Первая прядь упала в раковину. Гарри предусмотрительно оставила пару сантиметров запаса.       — Знаешь, мне вот любопытно... — начала она, глядя в зеркало, пока ножницы продолжали свою работу. — В чем смысл крестражей? Бессмертие — это ясно. Но тело-то остается смертным. Его можно уничтожить проклятием, оно болеет, стареет. Допустим, ты прожил сто лет, а дальше? Твоя душа привязана, к крестражам, но она — без оболочки. А даже если и найдешь оболочку, проживёшь ты, скажем, только тысячу лет. Это же тупик, если нет кого-то, кто поможет тебе вернуться. — Щёлк-щёлк. Тёмные пряди застилали дно раковины.       — Ты неверно понимаешь концепцию, Поттер, — отозвался Реддл, внимательно следя за линией среза. — Крестраж — это якорь. Ты не сможешь развоплотить душу, пока он цел. А вернуться... я уверен, что способ всегда найдется.       — Кстати, о возвращении. Как ты создашь новое тело? Завладеть чужим — сомнительно. Если мы признаем существование души, то в ней должны храниться все воспоминания, опыт, личность... Это же в корне меняет биологию! — Гарри на секунду замерла, увлеченная рассуждениями.       — Хорошо, что маглы не знают о магии, у них бы вся наука посыпалась.       — По-моему, за маглов всю работу делаешь ты, — насмешливо бросил Том. — Задумываться о таких банальностях в середине стрижки... Ты неровно берешь левую сторону, Поттер. Выровняй угол. — Гарри насупилась, послушно поправляя прядь.       — Ну и что? Гораздо интереснее знать, как устроен мир в самых простых вещах. Нельзя ко всему относиться как к должному. Разве не удивительно, что вокруг нас небо, луна, звезды? Если перестать воспринимать природу как декорацию, она завораживает.       — Не знал, что ты такой философ, — Реддл скривил губы в своей манере. Гарри только закатила глаза, глядя на гору волос в раковине. Вредный, холодный, расчетливый — настоящий Том Реддл. Но сейчас, под его диктовку, её руки наконец перестали дрожать. Логика и числа снова брали верх над ночными страхами.       — Существуют ритуалы Поттер, ритуалы. С помощью них не только тело создать можно. Это меньшее из зол. — Гарри не ответила, оба молчали какое-то время, только звук ножниц нарушал тишину.       — Что за кольцо ты вечно с собой носишь? — голос Реддла прозвучал буднично, почти лениво. Но Том редко когда спрашивал что-то просто так. Том наблюдал за ней через зеркало. Он видел это кольцо и раньше — Гарри постоянно крутила его в пальцах, когда задумывалась или нервничала. Сначала оно казалось ему просто дешевой безделушкой, но со временем он заметил, как меняется её взгляд, стоит только коснуться холодного металла. Для неё в этом предмете был заложен какой-то скрытый код, смысл, который он пока не мог расшифровать.       — Кольцо? — Гарри замерла, глядя на свое отражение. Рука невольно опустилась к груди, нащупывая цепочку. Она выудила массивный перстень — он был явно велик для её тонких пальцев, но привычно и правильно лег в ладонь. Гарри прокрутила его несколько раз, чувствуя, как острые края впиваются в кожу.       — Ну, знаешь... это своего рода символизм, — девочка фыркнула, и на губах сама собой расцвела слабая, непривычно мягкая улыбка. — Наверное, это одно из самых теплых воспоминаний в моей жизни. Если его вообще можно так назвать. Гарри задумчиво накрутила на палец свежесрезанную прядь, проваливаясь в глубину своей памяти.       — Когда я только туда попала... ну, в тот вечер... я толком не соображала, что происходит. Всё было как в тумане. То ли паническая атака, то ли шок — я плохо помню последовательность событий. Она замолчала, и её взгляд стал отсутствующим, направленным куда-то сквозь зеркало.       — Единственное, что врезалось в память — это труп на полу около кровати и Черныш. Его черты лица стерлись, как на старой фотографии, но я помню ощущение. Был прожигающий мороз. Окна почему-то были распахнуты настежь, и ледяной ветер гулял по комнате. Самое странное, Том... я помню мелкие детали обстановки, но не его лицо. Гарри нахмурилась. Голос стал тише, приобретая ту самую «гуманитарную» мягкость, которую она обычно старалась прятать.       — Мне было ужасно холодно. Я помню, как тянулась к нему. Не знаю зачем — может, хотела успокоить, а может, просто искала тепла. Я едва не перевалилась через бортик колыбели, но он подхватил меня на руки. Она резко замолчала и поморщилась, словно от зубной боли. Для неё всё это звучало как-то слишком «сопливо», слишком открыто.       — В общем, было просто тепло. А потом он ушел. Растворился в воздухе, сказав на прощание, что мы, возможно, еще увидимся. И оставил мне это чёртово кольцо. Не особо понимаю почему, и еще больше не понимаю, как я умудрилась его не потерять за все эти годы... Но я его храню. Вроде как талисман. Гарри невольно почесала затылок, возвращаясь в реальность ванной комнаты.       Том на секунду замер, нахмурившись. В его сознании возникло глухое непонимание. Ничего особенного в этом кольце он не видел — просто кусок металла, наделенный ценностью лишь в чьем-то воспаленном воображении. Какой в этом смысл? Человек ушел. Он бросил её в ту ночь, оставил в ледяной комнате рядом с трупом, не забрал с собой, не защитил. Он просто исчез, растворился в тенях, как трус. Реддл был абсолютно уверен: этому «Чернышу» было попросту плевать на девчонку, как и всем остальным в этом никчемном мире. Но почему тогда она так отчаянно, так болезненно цеплялась за этот обрывок памяти? Зачем люди вечно пытаются найти высший смысл там, где его нет? Ищут оправдание своему существованию в чужих жестах, в случайных вещах... Для Реддла это было за гранью понимания.       Поттер была привязана к этому призраку прошлого. Она годами, с какой-то мазохистской нежностью, хранила в памяти те несколько минут тепла, которые ей подарили перед тем, как окончательно предать. Казалось абсурдным, что этот крошечный эпизод перекрывал для неё десять лет ада в семействе Дурслей. Мужчина мог забрать её. Мог изменить её судьбу одним движением. Но не захотел. Как и его собственный отец. Том-старший тоже не захотел. Эта мысль кольнула привычной, острой неприязнью. Вся эта человеческая привязанность казалась Реддлу позорной слабостью, вызывающей лишь брезгливое отвращение. Зачем столько думать о том, кто вычеркнул тебя из своей жизни? Понимала ли Поттер, что её просто выбросили, как ненужный балласт?       «Идиотка», — холодно констатировал он про себя, глядя на то, как она бережно убирает кольцо под одежду.       Больше они не разговаривали. Тишину гостиной нарушали лишь сухие комментарии Реддла.       — Слева длиннее, Поттер. Угол завален. Ты стрижешь или кромсаешь? Гарри сжала ножницы чуть крепче, чем нужно, но ничего не ответила. Только прикусила внутреннюю сторону щеки и снова наклонилась к зеркалу.       Между ними всё ещё висело воспоминание о разговоре про кольцо. Оно зудело где-то на периферии сознания, как незакрытый вопрос. Она наклонила голову сначала вправо, потом влево. Волосы, раньше доходившие до лопаток, теперь срезаны по скулы. Получилось что-то между рваным каскадом и дерзким каре. Местами линии были грубоваты, но завитки сглаживали ошибки. Чёлка набок закрывала шрам. Гарри провела пальцами по виску, проверяя, не выбиваются ли короткие пряди.       Было непривычно. Но легче стало сразу. Шея больше не ныла от тяжести волос, а движения головы ощущались непривычно свободными. Гарри присела на корточки, собирая состриженные. Когда она выбрасывала их в корзину, поймала на себе взгляд Тома. Внимательный. Она отвернулась первой. Выйдя в гостиную Рейвенкло, Гарри остановилась у порога. Серебряно-синие стены в предрассветном свете выглядели мягче обычного. За окнами медленно светлело. Организм, кажется, решил отключиться. Девочка широко зевнула, потерла глаза ладонями и несколько раз моргнула, пытаясь прогнать мутную тяжесть в голове.       — Мне нужна горячая вода, — пробормотала она, оглядывая комнату.       — Том, ты не знаешь, где тут в четыре утра достать кипяток? Не думаю, что здесь стоят чайники. Реддл закатил глаза.       — Попроси у эльфов, Поттер. Твоя беспомощность в бытовых вопросах иногда поражает. Гарри остановилась посреди комнаты.       — У эльфов? И как их вызвать? Пароль сказать или свечку зажечь?       — Просто позови. Вслух. Она помедлила. Чувствовала себя нелепо. Несколько секунд просто стояла, разглядывая ковёр под ногами.       — Эльф?.. — голос звучал неуверенно. Том усмехнулся. В следующую секунду перед ней с хлопком появилось маленькое существо с огромными ушами и глазами-плошками. Гарри от неожиданности слегка дёрнулась назад и чуть не наступила на собственный подол.       — Вам чем-то помочь, мисс Поттер? — эльф нервно сжал ткань на груди.       — Здравствуйте… Мне нужен кипяток. Я хотела бы сделать кофе, если можно.       — Конечно! — эльф оживился, но сразу поник. — Но кофе не входит в меню, мисс…       — У меня есть свой, — быстро перебила Гарри. — Мне только чашка, кипяток и сахар. Я принесу банку.       — Не стоит! Мы всё сделаем сами! Эльф исчез. Гарри выдохнула и потерла переносицу.       — Они всегда такие? — Гарри проводила эльфа странным взглядом.       — Да. И если ты продолжишь смотреть на них как на обиженных котят, они начнут падать в обморок от благодарности, — сухо сказал Том. Она фыркнула и забралась с ногами на диван. Рука привычно потянулась к волосам — пальцы снова провалились в пустоту. Гарри пару секунд тупо смотрела на свою ладонь, потом покачала головой. Через несколько минут на столике появился поднос. Она сразу обхватила чашку ладонями. Тепло приятно обожгло кожу. Первый глоток заставил её почти застонать от облегчения.       — Спасибо… — сказала Гарри заметив, что эльф всё ещё стоит рядом. — Можно узнать твоё имя? Существо вздрогнуло.       — Мисс Поттер хочет знать имя Дори?       — Конечно. Должна же я понимать, кого благодарю.       — До этого никто не спрашивал… Гарри кивнула, откусила печенье и задумчиво посмотрела на него.       — А где вы живёте? В замке есть кухня?       — Есть, мисс! Под Большим залом!       — А ученикам туда можно?       — Нужно найти натюрморт с фруктами и пощекотать зелёную грушу! Гарри едва не поперхнулась кофе.       — Пощекотать грушу… Ладно. Запомню, спасибо.       — Мисс Гарри Поттер поблагодарила Дори…       — О, избавь меня от этого представления, — холодно вставил Реддл.       Гарри проигнорировала его. Она откинулась на спинку дивана и на несколько секунд закрыла глаза. Сонливость медленно отступала. Мысли снова выстраивались в чёткие линии.

***

      На завтрак Гарри шла исключительно из чувства приличия. Есть не хотелось — желудок скручивался в тугой узел при одной мысли о еде. До Большого зала она добралась, пристроившись в хвост какому-то заспанному старшекурснику: тактика «куда толпа, туда и я» работала безотказно. В замке было неуютно. Каждый встречный считал своим долгом вонзить в неё любопытный взгляд, а за спиной то и дело расцветал ядовитый шепот. Раздражение внутри Гарри росло пропорционально количеству этих взглядов, а желание развернуться и сбежать в тишину башни становилось почти физическим. В самом зале стоял тяжелый, приторный запах овсянки, жареного бекона и патоки. Гарри поморщилась, благополучно проигнорировав тошнотворный аромат еды, и принялась искать глазами знакомую макушку. Наконец, заметив Габриэля, она быстро нырнула на скамью рядом с ним.       — Утро доброе, — бросила она. Габриэль, собиравшийся вгрызться в поджаристый тост, замер. Он медленно отложил еду и принялся критически изучать лицо Гарри, хмуря брови и явно пытаясь сообразить, что же в ней изменилось. Гарри выдержала паузу, одарив его насмешливым взглядом. Одним словом — мужчины.       — Ты что-то с собой сделала? — наконец выдавил он, всё еще не до конца уверенный в своих выводах.       — Ну так, самую малость, — Гарри небрежно коснулась новых завитков у лица. — Волосы укоротила.       — А! Точно! — парень на секунду завис, переваривая информацию. — Когда только успела?       — Да вот, понимаешь, проснулась и что-то так захотелось… — она пожала плечами. — Не зря же я вчера за ножницами бегала.       — Ну… тебе идет, — Габриэль потянулся к кружке с тыквенным соком. Сделав глоток, он тут же поморщился, словно выпил уксус. — Мерлин, когда они уже рацион поменяют? Опять эта тыква…       — Вау, так ты не безнадёжен? — Гарри воззрилась на него с притворным изумлением, встретив в ответ понимающий, хоть и немного обиженный взгляд. — Ладно, бог с ним, что ты не сразу заметил. Но сделать комплимент после того, как я сама подсказала — это уровень. Ты главное той девушке, что звала тебя у поезда, побольше комплиментов делай.       Наблюдая за тем, как лицо Габриэля заливается краской, Гарри не выдержала и рассмеялась. Парень, пробурчав что-то нечленораздельное, уткнулся в тарелку, остервенело жуя свой несчастный тост. Гарри в третий раз за утро поменяла свое мнение насчет завтрака. Глядя на горы еды, она всё же решила, что организму нужно топливо. Скептически осмотрев стол, она ухватила тост и откусила кусочек, чувствуя, как во рту становится сухо.       — Чувствую, одного кофе в комнате мне было мало… — пробормотала она под нос и чуть громче добавила: — Дори, а можно мне кофе? Не успел Габриэль моргнуть, как прямо перед Гарри, словно из воздуха, материализовалась чашка с дымящимся, горько пахнущим напитком. Гарри посмотрела на неё с искренним восхищением.       — Ты уже успела познакомиться с домовыми эльфами?! — Габриэль вытаращил глаза так, что тост чуть не выпал у него изо рта. — Ты за одно утро успела постричься и наладить контакты с домовиками? Да половина учеников за все годы обучения даже не знают, как их зовут! Гарри сделала глоток обжигающего кофе и хитро прищурилась:       — Секрет фирмы, Габриэль. Кто рано встает, тому Дори кофе подает.       — Слушай, — Гарри отставила чашку, — ты не знаешь, когда нам расписание выдадут?       — Сразу после завтрака, в гостиной, — Габриэль удивленно моргнул. — Ты что, с утра объявлений на доске не видела?       — Нет, — Гарри неопределенно повела плечом, — не до того было.       — Старосты позже раздадут индивидуальные листки, но общая сетка для факультета уже висит.       — Спасибо.       Габриэль снова уткнулся в тарелку, а Гарри принялась с интересом сканировать учительский стол. Почти все места были заняты. Директор восседал в центре, поблескивая очками-половинками. Скользнув взглядом по лицам преподавателей, Гарри вдруг наткнулась на три пары глаз, направленных прямо на неё. К ним тут же присоединилась четвертая — «Граф» тоже смотрел. Причем смотрел так, словно пытался прожечь в ней дыру.       — Слушай, а что за мужчина сидит в конце стола? — Гарри незаметно указала в сторону преподавателя, чьи габариты были, мягко говоря, необычными. Назвать его «карликом» не поворачивался язык — это казалось невежливым. Габриэль проследил за её взглядом.       — А, это профессор Флитвик. Наш декан, между прочим. Он ведет Чары.       — Чары? — Гарри приподняла бровь. — Это что-то вроде бытовой магии? Ну, превращения и всё такое?       — Нет, превращения — это Трансфигурация. Её ведет профессор Макгонагалл, вон та женщина в остроконечной шляпе. Это сложная, отдельная наука. А Чары — это… ну, заставить предмет летать, изменить цвет, всякие полезные в обиходе заклинания.       — Понятно, — Гарри задумчиво прикусила губу. — Габриэль, раз ты у нас человек знающий… Мне вот любопытно, как работает Трансфигурация? Волшебнику нужно знать внутреннее устройство вещи, чтобы превратить её во что-то другое? Я об этом думала и пришла к выводу, что вряд ли. Ну, вот превращаешь ты карандаш в плюшевую игрушку — ты же не можешь знать структуру каждой ворсинки или состав набивки. А технику никто не пробовал создавать? Плеер там или наушники?       Габриэль на секунду перестал жевать и посмотрел на неё так, будто она предложила превратить Хогвартс в космический корабль.       — Ну, ты и загнула… — он осторожно проглотил тост. — Такое изучают разве что на старших курсах, и то вряд ли. Это высший пилотаж, сложнейшие формулы. Технику магией почти никто не воспроизводит, волшебники её вообще всерьёз не воспринимают. Думаю, тебе стоит помучить этим вопросом профессора Макгонагалл. Если кто и знает ответ, то она.       — Обидно конечно, — Гарри не сдержала тяжелого, обреченного вздоха. Столько идей.       — Ладно. А «Граф» что преподает?       — Кто? — Габриэль скептически оглядел учительский стол.       — Мужчина, бледный такой. Черные волосы до плеч, взгляд — как будто он прямо сейчас выписывает мне смертный приговор.       — А-а, ты про профессора Снейпа, — парень заметно помрачнел и даже сощурился, подбирая слова. — Он декан Слизерина. Ведет Зельеварение. На самом деле он очень… требовательный. И, скажем так, не самый простой учитель.       — «Не самый простой»? — Гарри заинтересованно дернулась. По тому, как Габриэль старательно подбирал выражения, чтобы не скатиться в прямые оскорбления, она поняла, что профессор Снейп — тот еще кадр.       — Он — Пожиратель Смерти, — вдруг раздался знакомый ледяной голос прямо над ухом. Гарри непроизвольно вздрогнула, едва не опрокинув остатки кофе. Его привычка появляться из ниоткуда и вечно маячить за спиной начинала серьезно действовать на нервы. Так и до сердечного приступа недалеко.       — Будь с ним поосторожнее, Поттер, — продолжал Том, невидимый для окружающих, но осязаемый для неё. — Он не выглядит доброжелательным.       Гарри с трудом подавила желание фыркнуть вслух. Да неужели? Можно подумать, по Снейпу не было видно, что он не собирается раздавать всем конфеты и улыбки. Его лицо буквально транслировало ненависть ко всему живому в радиусе мили.       — У тебя первым уроком Трансфигурация, — чеканя слова, распорядился Реддл. — Занятия закончатся к четырем. Ужин с шести тридцати до восьми. В промежутке мы пойдем в Выручай-комнату. Нужно поискать информацию о том, как… — он сделал паузу, — как можно извлечь крестраж.       У Гарри дернулся глаз. Ей безумно захотелось развернуться и съездить по этой невидимой, самодовольной роже чем-нибудь тяжелым. Мало того, что он планировал её время, так ещё и ставил перед фактом, будто она — его личный секретарь или, того хуже, домашний эльф. Раздражение вспыхнуло мгновенно, и из чистого принципа захотелось перечеркнуть все его планы. Гарри плотно поджала губы, делая вид, что увлечена изучением дна своей чашки, но мысленно она уже вонзила в него пару словесных шпилек.       «Не смей планировать моё время, — процедила она про себя, вкладывая в этот посыл всю свою злость. — Мне это не нравится. В Выручай-комнату или куда ты там собрался мы пойдем только если я этого захочу. Ты можешь попросить, а я внесу это в свой список дел на день. Если посчитаю нужным».       Она раздраженно фыркнула в сторону, заставив Габриэля удивленно на неё посмотреть.       — Не внесешь, — тут же отозвался Том, и в его голосе проскользнули властные нотки. — Ты постоянно обо всём забываешь. За тобой нужен глаз да глаз, Поттер. Именно поэтому я повторяю: сегодня мы идем в Выручай-комнату.       Реддл чувствовал, как внутри него закипает холодная ярость. Как она вообще смела перечить? Возражать ему? Тем не менее, девочка делала это постоянно, с каким-то особым, извращенным удовольствием. Он понимал, что позволяет ей слишком много вольностей, но эта девчонка была единственным мостиком к его физическому воплощению, и это чертовски его бесило.       На Трансфигурацию Гарри зашла в числе последних. Она привычно выбрала заднюю парту — тактика была простой, если кому-то приспичит оборачиваться и пялиться, Макгонагалл быстро объяснит, что так делать не стоит. Она опустилась на стул, отодвинула сумку ногой под парту и огляделась исподлобья. Пара учеников всё-таки косилась. Один даже попытался повернуться корпусом, но, поймав взгляд профессора, резко выпрямился. Макгонагалл стояла у стола, собранная до последней складки мантии. Гарри машинально выпрямила спину. Все сидели молча. На этом уроке люди либо работали, либо молча делали вид, что работают.       Всем раздали спички. Гарри покрутила свою между пальцами и тихо выдохнула сквозь зубы. Дерево в металлическую иголку. Она уже умела это делать. Просто воспоминание о том, сколько времени у неё когда-то ушло на эту проклятую иголку, неприятно царапнуло внутри. Тогда она месяцами сидела, пока результат не перестал расползаться через пару секунд. Теперь класс будет разбирать это несколько уроков подряд. Поттер перехватила палочку поудобнее, проверила хват. С палочкой выходило заметно легче. Почти обидно легче.       «Слушай, — мысленно обратилась Гарри, не поднимая глаз от спички, — это ведь латынь? Похоже». Ответ пришёл быстро.       «Да. Большинство заклинаний — команды. То же Круцио — на латыни переводится как "я пытаю"». Гарри чуть нахмурилась над выбором заклинания. «Садист», фыркнула про себя.       Палочка зависла над спичкой. Она сосредоточилась. Сделала короткое движение кистью, в голове рисуя картину превращения. Спичка дрогнула, посерела, затем вытянулась. Через секунду на парте лежала тонкая металлическая игла. Гарри тихо постучала ею по столу, проверяя звук. Металл. На секунду было задумавшись подняла глаза — и столкнулась взглядом с Гермионой Грейнджер. Та сидела чуть впереди и выглядела усталой, но довольной: напряжённые плечи, зажатая палочка, горящие глаза. Перед ней тоже лежала иголка. Гарри отвела взгляд первой. Где-то под рёбрами неприятно кольнуло. Она не смогла сразу понять — зависть или раздражение. Возможно, всё вместе. Грейнджер справилась быстрее, чем когда-то она сама. И делала это явно впервые. Но Гарри тут же отмахнулась от этого чувства. Глупость какая.             Оставшуюся часть урока Гарри машинально крутила иглу между пальцами и раздумывала, стоит ли после занятия подойти к Макгонагалл. Хотелось спросить о многом. Но мысль о том, как это прозвучит, заставляла морщиться. Будто она пытается выпендриться. Наверняка об этом расскажут позже. Когда начнётся теория посложнее. В конце урока Макгонагалл объявила результаты и начислила баллы, по классу прошёл приглушённый шёпот. Гарри почувствовала на себе несколько взглядов. Она сделала вид, что не замечает, аккуратно положила иглу на край парты и убрала палочку в рукав. Изредка поглядывай на соседней парты. У кого-то спички просто темнели, у кого-то становились кривыми щепками. Один мальчишка так старался, что у него дрожала рука. Гарри невольно хмыкнула и тут же одёрнула себя. Слишком хорошо помнила, как сама сидела над этим заданием, пока пальцы не начинали болеть от напряжения.                         Трансфигурация требовала упрямства. Не таланта даже — именно упрямства. И девочка знала это слишком хорошо. Она убрала иглу в коробку и, пока Макгонагалл давала последние указания, поймала себя на мысли, что ей всё равно нравится этот предмет.       Едва Гарри вышла в коридор, как дорогу ей преградил Рон. Щеки пылали, волосы топорщились ещё сильнее обычного, а взгляд метался между обидой и упрямством. Гарри невольно вздохнула.       — Почему ты мне не сказала, что ты — Гарри Поттер? — выпалил он, даже не поздоровавшись. Гарри остановилась. На фоне кипящего от негодования Рона она выглядела удивительно спокойной.       — Я просто хотела доехать на поезде как нормальный человек. Без лишнего шума. Я не хотела тебя задеть, Рон. Правда.       — Ну почему? — он нахмурился, будто её слова только сильнее его запутали. — Мы столько часов вместе ехали. Могла же хоть намекнуть.       Гарри на секунду прищурилась, внимательно глядя на него, пыталась понять, чего он ждёт — извинений или объяснений.       — Я не видела в этом смысла. Мы нормально разговаривали и без фамилий. Если бы я назвала своё имя в купе… это бы что-то изменило? Рон дернулся, отвёл взгляд, явно перебирая в памяти их разговор, пытаясь найти там «другую» Гарри — ту, которая должна была появиться вместе с громкой фамилией. Но не находил.       — Нет… наверное, нет, — пробормотал мальчик, уже тише. — Прости.       — Теперь ты знаешь, — Гарри позволила себе едва заметную улыбку. — Не думаю, что это что-то меняет. Правда?       Рон неуклюже улыбнулся в ответ, заметно расслабляясь.       — Не меняет. Хочешь, на следующем уроке сядем вместе? Гарри кивнула, но едва она сделала шаг, как её окликнули.       — Так значит, ты и есть Гарри Поттер?       Голос прозвучал лениво и растянуто, но под этой вежливостью сквозило неприкрытое высокомерие. Гарри даже не сразу обернулась.       Перед ней стоял тот самый блондин из магазина мантий. Он держался с демонстративной уверенностью, высоко задрав подбородок, будто каменный пол под его ногами принадлежал его семье уже не одно столетие. За его спиной, чуть поодаль, маячили двое крепких мальчишек — молчаливые, настороженные, явно привыкшие стоять рядом и поддерживать любое его слово.       Гарри лениво приподняла брови, рассматривая его без особого интереса.       — О. Давно не виделись, — вежливо произнесла она. Её раздражало не столько его появление, сколько сам факт, что очередной человек считал своим долгом обсудить её фамилию. День только начался, а терпение уже понемногу заканчивалось.       — Очередной поклонник громких имён, Поттер, — насмешливо прошелестел голос Тома на краю сознания.       Взгляд мальчика неприятно скользнул на Рона, медленно и демонстративно оглядывая его с ног до головы.       — Рыжий… в обносках старших братьев, — протянул он, едва заметно морща нос. Он чуть вздёрнул подбородок, позволяя брезгливой усмешке лечь на губы.       — Отец рассказывал мне о вашей семье… Ты, должно быть, Уизли. Гарри невольно усмехнулась. Со стороны это выглядело почти комично — мальчишка явно старательно копировал манеры взрослого аристократа: растягивал слова, держал спину слишком прямо, говорил так, будто каждое его предложение должно было звучать как приговор. «Маленький павлин», — мелькнуло у неё в голове.       Но Рон не видел в этом театра. Он резко покраснел, сжимая кулаки до побелевших костяшек. Драко фыркнул, быстро потеряв к нему интерес, и перевёл взгляд на Гарри. В его глазах загорелся азарт.       — Ты скоро поймёшь, что семьи волшебников не одинаковы, Поттер. Ведь ты сделаешь правильный выбор, верно? Он картинно протянул руку.       — Я — Драко Малфой. Гарри перевела взгляд на протянутую ладонь, затем на его лицо, полное самоуверенного ожидания… и тихо рассмеялась. Искренне. Без злости — скорее от абсурдности происходящего. Малфой явно не ожидал такой реакции.       — Я не против подружиться, Драко, — сказала она мягко, но в голосе прозвучала холодная твёрдость. — Но тебе стоит сменить тон. Мне не нравится подобное общение. И если ты хочешь уважения, начни с того, чтобы уважать моих знакомых.       Он замер, открыв рот. Гарри почти видела, как в его голове лихорадочно перебираются заученные фразы отца. Она устало подумала, что могла бы сейчас начать длинную лекцию о предрассудках и чистоте крови… но тут же отбросила эту мысль. Она не обязана никого воспитывать. Да и одного Реддла в голове ей более чем хватало.       — Если захочешь дружить — предлагай дружбу, а не одолжение, — спокойно добавила она. Гарри коротко улыбнулась и, не дожидаясь ответа, схватила растерянного Рона за руку.       — Пойдём. Нам ещё кабинет истории искать. Она решительно двинулась вперёд, утягивая его за собой. Рон пару раз споткнулся, всё ещё оглядываясь назад, но Гарри даже не обернулась. Она кожей чувствовала ошарашенный взгляд Малфоя и его спутников. Для него мир только что стал чуть сложнее — и этого было достаточно.       — Ты слишком милосердна, Поттер, — ядовито заметил Том.       «Я просто экономлю время. Если он поумнеет — будет полезен. Если нет — хотя бы перестанет мельтешить со своей чистокровностью», — лениво ответила она. — «Кстати, помоги найти кабинет истории. Ты здесь ориентируешься лучше меня». Реддл ничего не ответил, но пошёл впереди, уверенно прокладывая путь сквозь поток учеников. Его полупрозрачная фигура скользила между людьми, и Гарри автоматически следовала за ним.       — Почему ты с ним так… — осторожно начал Рон, когда они свернули в более тихий коридор. — Так спокойно? Почему не поставила его на место?       Он смотрел под ноги, всё ещё переживая унижение.       — Всё просто, — ответила Гарри. — Он привык получать всё благодаря имени родителей. Если бы я его унизила, он бы смертельно оскорбился. И тогда начал бы строить мне проблемы просто из принципа. Мне это совершенно не нужно. Она мельком посмотрела на Тома. Тот обернулся, наградив её скептическим взглядом.       — А так я дала ему выбор, — продолжила она. — Либо он останется таким же и мы просто будем держаться подальше друг от друга. Либо попробует вести себя уважительнее, чтобы сохранить шанс на общение. В обоих случаях он не станет тратить силы на вражду. Рон остановился, поражённо уставившись на неё.       — Ого… И ты всё это так быстро придумала?       — Скорее само получилось, — пожала плечами Гарри. — Я просто не люблю лишние конфликты. Они слишком энергозатратны.       — Слизеринка, — сухо пробормотал Том впереди. Он даже не обернулся, но в голосе прозвучало едва уловимое одобрение.       — Чистейшей воды слизеринка, Поттер. Гарри сделала вид, что не услышала.