Часть 9

      

***

— Как тебе Хогвартс, Гарри? — Дамблдор потянулся к вазе на столе и, выудив лимонную дольку, закинул её в рот с самым невозмутимым видом.       Стоило отдать ему должное: атмосферу он не нагнетал. Никаких допросов и тяжелых взглядов, просто старик, который ест конфеты. Гарри это даже немного успокаивало — по крайней мере, не нужно было сразу выстраивать глухую оборону.       — Здесь интересно, — Гарри сжала чашку, чувствуя, как тепло согревает ладони. — Столько всего нового, что в голове не укладывается. Хочется сразу во всем разобраться, но я понимаю, что нужно идти постепенно.       Дамблдор мягко рассмеялся.       — Магия — штука обширная. Даже прожив сотню лет, не узнаешь всех деталей. Те, кто вырос с маглами, часто понимают это лучше — вы видите контрасты. Какой-нибудь предмет уже приглянулся?       — Трансфигурация и Чары, — Гарри чуть смущенно улыбнулась. — Сложные, но в них больше всего возможностей.       — И что же тебя так поразило в Трансфигурации? — Директор подался вперед, явно заинтересовавшись.       — Возможности, — Гарри нервно поправила манжету рубашки. — Мне интересно, смогу ли я когда-нибудь превращать предметы в то, что сама придумаю? Ну, чего вообще не существует в этом мире, а есть только у меня в голове. И будет ли это работать? К примеру, если я захочу сделать плеер и наушники, смогу ли я заложить туда музыку прямо из своей памяти с помощью магии?       Дамблдор хитро прищурился, но отвечать не стал.       — Почему бы тебе не спросить об этом профессора Макгонагалл?       — Мне эти вопросы кажутся глупыми, — Гарри отвела взгляд, теребя прядь волос. — Я ведь только знакомлюсь с магией, вдруг это и так всем очевидно.       — Иногда, не спросив, ты не получишь ответ, Гарри. Все мы чего-то не знаем.       — Ну, я думаю, нам об этом всё равно расскажут со временем. А если нет — я сама разберусь.       Дамблдор лишь улыбнулся в бороду, но его глаза блеснули как-то слишком понимающе. Гарри сощурилась — она не собиралась докладывать ему о своих планах и будущих экспериментах. Старик помолчал, а потом как бы невзначай сменил тему:       — Не подскажешь, что всё-таки случилось на Зельеварении? Профессор Снейп был весьма озадачен твоим... внезапным уходом.       Гарри сделала глоток чая. Лгать в лоб было нельзя — Том предупреждал, что директор чувствует ложь. Пришлось говорить часть правды.       — Я почти не спала ночью. И когда котел взорвался... всё произошло слишком быстро. Мне на секунду показалось, что там другой человек. И когда профессор поднял руку, я подумала, что меня сейчас ударят.       — Гарри, профессор Снейп не бьет детей, — спокойно произнес Дамблдор.       — Да, я понимаю. Он же преподаватель. Просто мне стало очень страшно, я сама не поняла, что делаю — просто рванула к выходу.       — Тебя в детстве били? — так же спокойно спросил он. Но взгляд его обеспокоенный уперся в Гарри. Тело замерло в ожидании.       Гарри замялась. Говорить об этом было неприятно, да и выглядеть слабой сентиментальной девчонкой перед директором не хотелось. Ни перед кем не хотелось. А это слабость. Отвратительная, вязкая, унизительная слабость. Внутри что-то неприятно дернулось.       —Исключительно в воспитательных целях. Простите, я больше не буду убегать с уроков. — Но директор казалось отмахнулся от последнего, напряженно смотря.       — Твои родственники до сих пор используют рукоприкладство?       — Нет, — Гарри покачала головой.       Это была правда. Дурсли притихли сразу, как узнали про школу магии. Просто испугались. Правда, не в них было дело. Удивительно, как легко можно избежать лишних вопросов, говоря правду.       — Рад это слышать. Но если что-то подобное произойдет — я бы хотел, чтобы ты мне об этом сказала.       Гарри закусила губу, глядя в чашку. «Сказала бы вам?» — пронеслось в мыслях. Он сам оставил её там и наверняка знал, к кому отправляет. И Гарри не злилась на него, но и доверия не проявляла. Помощи она просить не будет. Со всем, что случится, она справится сама. Больше Гарри к ним всё равно не вернется. Поттер просто пожала плечами. Ответа «да» или «нет» не последовало, но директора, кажется, устроил этот молчаливый компромисс. Она всё ещё чувствовала отголоски напряжения, и когда взгляд зацепился за шахматную доску, девочка инстинктивно ухватилась за неё.       — Играете? — вопрос прозвучал почти как вызов. Дамблдор невольно улыбнулся проследив за взглядом.       — Лишь изредка. У меня есть один частый компаньон, но в последнее время он заглядывает ко мне нечасто. Редко с кем можно провести по-настоящему захватывающую партию.       Гарри вдруг стало интересно. В игре характер человека виден как на ладони, а ей хотелось понимать о директоре чуть больше.       — Не хотите сыграть? — её глаза хитро блеснули. Только в следующую секунду до неё дошло, что у директора наверняка уйма дел. Но отказа не последовало.       — Настолько уверена в своих силах? — Дамблдор весело прищурился. — Охо-хо, давай попробуем.       Казалось, он просто решил развлечь ребёнка. Том подобрался поближе. Он знал Гарри: она была перфекционисткой. Девочка никогда бы не ввязалась в поединок с тем, кто выше неё, если бы не была уверена в своей компетентности. Выглядеть глупой или неспособной для неё было смерти подобно.       Магические шахматы разительно отличались от магловских: фигуры ворчали, давали советы и с каким-то садистским удовольствием крушили друг друга. Каменный грохот поначалу отвлекал, но Гарри быстро втянулась. Дамблдор изначально дал ей фору, но к середине игры баланс сместился. Теперь уже Поттер вела игру, чем заслужила удивленный взгляд директора. Однако Гарри вдруг поняла, что она мастерски умеет обороняться, но совершенно не понимает, как ставить мат.       Директор, вошедший в кураж, продумывал стратегии. Он действовал хитро, почти по-слизерински: отвлекал внимание на левый фланг, делая вид, что охотится за слоном, а сам готовил западню королю. Гарри же действовала интуитивно. Её ходы казались странными, но она удивительным образом страховала свои фигуры и загоняла директора в угол в отместку. Лишившись ферзя, она почувствовала неприятный укол в груди, но через четыре хода вынудила Дамблдора прозевать свою королеву, подставив под удар офицера.       Эльфы наполняли кружки в четвертый раз, но игроки этого не замечали. В обоих горел азарт. Гарри пыталась «съесть» как можно больше фигур, а Дамблдор всё искал лазейку для мата. Тишину неожиданно прервал Том.       — Сходи сюда пешкой, это перекроет путь слону. Сюда офицера, и вот сюда коня.       Гарри, на мгновение забывшая о его присутствии, невольно улыбнулась. Дамблдор вопросительно приподнял бровь. Из них с Реддлом вышел бы пугающий дуэт: Гарри выстраивает тактику выживания, а Том доводит её до финала. Один — ноль в пользу Поттер и Реддла.       Шах и мат.       Директор с полминуты смотрел на доску, а затем мягко рассмеялся.       — Надо же, загнала меня в ловушку. Это была отличная партия, ведь верно, Северус?       Гарри, которая как раз потянулась к чаю, поперхнулась и резко обернулась. В тени шкафов, молчаливый и неподвижный, стоял Снейп. Как давно он тут был?       —Минут десять, — Том выглядел самодовольно. — Ты была так увлечена, не хотел отвлекать, из первых рядов наблюдать за твоими зачатками интеллекта увлекательно. «Вот же, придурок. Ни словом добрым.»       — Неплохо, — коротко бросил Снейп. Его голос в тишине прозвучал неожиданно веско.       — Ну что ты, Северус, это было не просто «неплохо», — Дамблдор лукаво сощурился. — Пройдет время, и она, возможно, превзойдет даже тебя.       Снейп насмешливо фыркнул, но взгляд его на мгновение задержался на Гарри — уже не такой ледяной.       — Десять баллов Когтеврану за блестящую партию, — подытожил директор, озорно подмигивая девочке. Директор откровенно дразнил его, используя Гарри как инструмент, и она впервые поняла, что в этом кабинете идет совсем другая игра, в которой она — полноправный участник.       Снейп сделал шаг из тени, окинул доску коротким презрительным взглядом, а затем перевел его на Гарри.       — Что ж, это было весьма... сносно, — его голос сочился привычным сарказмом. — Надеюсь, мисс Поттер и дальше будет проявлять свои «особые способности». По крайней мере, хотелось бы увидеть их на Зельеварении, а не только за игрой в кости и дерево. Ваше зелье, к слову, могло быть и лучше — если, конечно, вы не решили специально игнорировать мой предмет, полагая, что ваша напыщенная «избранность» освобождает вас от необходимости думать. Или же учителя просто слишком часто потакают вашим наклонностям, раздувая ваше эго до невероятных масштабов?       Гарри почувствовала, как внутри шевельнулось прежнее раздражение, но она вовремя прикусила язык. Сейчас был не тот момент, чтобы дерзить. Она медленно поставила чашку на стол, выпрямила спину и посмотрела Снейпу прямо в глаза — на этот раз без тени того страха, что сковал её в подземельях.       — Прошу прощения, профессор, — её голос звучал ровно, почти смиренно, но в глубине зрачков всё же плясали упрямые искры. — Больше подобного не повторится. Я не собираюсь впредь сбегать с ваших уроков и хотела бы лично извиниться за сегодняшний... инцидент. Я вовсе не хотела доставить вам неудобства своим поведением.       Снейп слегка прищурился, явно не ожидая такой быстрой и четкой капитуляции. Его губы искривились в подобии усмешки.       — Ваши извинения, мисс Поттер, имеют смысл только в том случае, если они подкреплены результатом в котле, а не просто словами, — отрезал он. — Посмотрим, насколько хватит вашего красноречия на следующей неделе.       — Я приложу все усилия, чтобы вас не разочаровать, — отозвалась Гарри, и на её губах на долю секунды промелькнула тень той же торжествующей улыбки, с которой она поставила мат Дамблдору.       Она знала, что теперь просто обязана сделать идеальное зелье. С учетом того, как Снейп умел «поджаривать» взглядом, любая её ошибка станет преступлением, которого он ей не простит. Но этот бойкий язычок и внезапная уверенность явно задели какие-то струны в профессоре — он больше не выглядел просто разъяренным, скорее... заинтригованным.       — Идите уже, Поттер, — бросил он, махнув рукой в сторону двери. — Пока директор не решил начислить вам баллы еще и за «выдающееся покаяние».

***

      — Мерилин, что ты, черт возьми, делаешь? Нам нужно в Выручай-комнату, а ты тут за кошками гоняешься, — Гарри посмотрела на Реддла хмуро и отмахнулась, мол, отстань.       Том уже минут десять наблюдал за ней с неким скрытым весельем. Стоило бы, конечно, уточнить, что «кошка», которую она так отчаянно пытается погладить, вовсе таковой не является, но тогда пропала бы вся комичность ситуации. С одной стороны, это зрелище Реддла забавляло, с другой — начинало раздражать. Они должны были быть на месте еще двадцать минут назад. До отбоя оставалось всего два часа. Времени на изучение всего запланированного не хватает. Если Поттер поймают после отбоя — а вероятность этого росла с каждой минутой, ведь путь от Выручай-комнаты до башни Когтеврана неблизкий, — последствия будут скверными. В лучшем случае снимут баллы, в худшем — отправят на отработки, и тогда все его тщательно намеченные планы полетят коту под хвост. Неужели так сложно уважать его график? В конце концов, она здесь не одна. Но наблюдать за полным фиаско Гарри Поттер и тем, как она гоняет по всему Хогвартсу декана Гриффиндора, было слишком заманчиво. Здраво рассудив, что такое зрелище Темному Лорду вряд ли представится дважды, Том с неким злорадством продолжил наблюдение. Кошка снова убежала в сторону, не давая себя погладить.       — Ну почему-у... — Гарри понурила взгляд.       Она медленно приближалась к замершему в метре от нее животному, которое со скучающим видом следило за каждым её телодвижением. Похоже, кошка наконец устала бегать и просто ждала развязки. Пара осторожных шагов — и цель достигнута. Поттер не стала резко тянуть руки, а аккуратно присела на корточки.       — Пожалуйста? — Гарри протянула ладонь, желая наконец коснуться мягкой шерстки. Но кошка резко дернулась в сторону и выдала громкое, протестующее «Мяу!».       — Да почему?! — Гарри с тяжелым вздохом проводила её взглядом. Ну где это видано, чтобы от неё бегали коты? Никогда, вообще никогда такого не было. Даже самые упрямые и шипучие милые создания всегда в итоге шли к ней в руки. Какого черта? А над головой тем временем гаденько хихикал Реддл. «Возможно, кошке просто нужно время привыкнуть, — подумала она, поднимаясь. — Может, в следующий раз притащить ей чего-нибудь вкусного с кухни? Коты любят покушать».

***

      Дамблдор, разумеется, всё рассказал Снейпу. С тех пор Северус, вне зависимости от того, являлась она на завтрак, обед или ужин, неизменно сверлил Гарри тяжелым, немигающим взглядом. Он смотрел так, словно его самого только что обвинили в чем-то постыдном. Его взор преследовал её в коридорах и на уроках, сковывая движения и лишая остатков свободы. Конечно свободных людей не существует, Гарри это понимала, но ей вполне хватало надзора Реддла. На Тома злиться уже не получалось — их странная связь была данностью, с которой оба ничего не могли поделать. Со Снейпом же ситуация обстояла иначе, и его внимание вызывало лишь глухое раздражение. Гарри понимала, что ей, как взрослому человеку, стоило бы подойти к Снейпу и поговорить прямо, но после его бесконечных «сканирующих» взглядов ей не хотелось приближаться к нему и на пушечный выстрел.       Остальные ученики спустя несколько недель наконец привыкли к её присутствию. Она стала для них частью обыденности — странной, похожей на привидение, считай часть декора, он редкий, ты поглазел на него какое-то время, а потом привык. Жизнь в замке шла своим чередом.       От мрачных мыслей её оторвал Рон.      — Гарри! Вот ты где! Идем скорее на квиддич, мы опаздываем! — Рон в отличии от поникшей Гарри выглядел оживлённым.   — Мне не интересны такие игры, — ровным тоном ответила она. — Серьезно, по ощущениям это всё равно что смотреть футбол.        — Чего смотреть?.. — Рон замер, непонимающе хлопая глазами, но тут же тряхнул головой. — Неважно! Пойдем, скоро начнется матч: Слизерин против Гриффиндора!       Гарри тяжело вздохнула. Идти на стадион не хотелось. Она видела в этом только отрицательные стороны, во первых, огромная толпа, во вторых, шум, бессмысленные правила и вечные споры фанатов. Бонусом шла высокая вероятность того, что кто-нибудь на её глазах переломает себе конечности. Гарри попятилась, надеясь ускользнуть. Сейчас, когда вся школа и учителя будут заняты игрой, у неё был идеальный шанс пойти в спальню и просто поспать в тишине.   — Рон, мне не нравятся игры. Я не хочу идти.   — Ну, Гарри! Это же квиддич! — воскликнул он с таким искренним восторгом, что её решимость пошатнулась.      — И что? Это не делает его привлекательнее в моих глазах.    — Ну пожалуйста, пойдем! Хотя бы один раз, ты же даже не видела игру вживую. Вот увидишь, тебе понравится.       Гарри потерла переносицу. Она встретилась с умоляющим взглядом Рона и поняла, что проигрывает. Когда-нибудь Поттер научится игнорировать детские просьбы и просто говорить «нет», не чувствуя за собой вины. Но точно не в этот раз.        — Ладно. Пошли.       Они стояли на самой вершине башни Гриффиндора. Рон затащил её туда почти силой, и сопротивляться не было ни желания, ни смысла. Спустя тридцать минут она окончательно убедилась в том, что свою интуицию стоило слушать: на стадионе было невыносимо. Она сидела уставившись в пустоту, лишь изредка фокусируя взгляд на игроках. Со стороны квиддич казался бессмысленным. Громоздкое зрелище, напоминающее футбол, только в трехмерном пространстве — крошечные, размером с мизинец, фигурки людей в воздухе хаотично воевали за мяч. И Гарри отошла в бок от кричащей толпы, сзади было пустое пространство за скамейками. Рон был слишком увлечен, а Гарри уж очень хотелось передохнуть.       Скука сменилась чистым адреналином мгновенно. Какая-то метла, двигавшаяся по совершенно неестественной траектории, вылетела за пределы игровой зоны и на полной скорости выбила Гарри с края трибуны. Рефлексы сработали быстрее сознания. Если бы она не вцепилась в грубое дерево, тело бы уже через пару секунд превратилось в бесформенное пятно на земле. Но метла не собиралась останавливаться. Она металась над полем, пытаясь сбросить лишний вес. Пальцы скользили по лакированной поверхности, ладони горели от трения, а мышцы предплечий свело судорогой.       Трибуны Гриффиндора затихли. Десятки лиц превратились в белые пятна, наблюдающие за тем, как девочка барахтается в воздухе. Гарри бросила взгляд вниз, и её подбросило от приступа тошноты. Она вцепилась в спасительную соломинку с новой силой. Метла на мгновение замерла, зависнув в мертвой точке, а затем снова забилась в конвульсиях, словно живое существо, охваченное агонией.       — Отпускай, Поттер, — голос Реддла внутри черепной коробки прозвучал отчетливо и сухо. — Её прокляли. Ты не удержишься. Я попробую замедлить падение магий.       «Успокоил, блядь», — промелькнуло в голове. Ирония ситуации была в том, что падение с такой высоты при любом раскладе означало катастрофу.       — Есть еще вариант, но он сомнительный, — продолжал Реддл, игнорируя её панику. — Если бы ты не игнорировала уроки полетов, было бы проще. Тот, кто держит проклятие, пытается тебя стряхнуть.       — Реддл, давай быстрее. Я сейчас сорвусь.       — Отпусти древко, пролети пару метров вниз и призови её. Она обязана подчиниться хозяйке. План не лучший, но альтернатива — разбиться прямо сейчас.       — Ладно. Замедляй, сколько сможешь. Я попробую.       Время субъективно растянулось. Сил держатся на метле не было. И Гарри резко отпустила метлу. Секунда и Гарри в открытом падании. Реддл выжимал из остатков своих сил всё возможное, чтобы не дать ей набрать критическую скорость. Падение не было свободным, но оно всё еще оставалось падением. Земля приближалась неумолимо.       Гарри вытянула онемевшую руку кверху, концентрируя всю волю в одной точке.        — Ко мне! — выкрикнула она, но голос сорвался на хрип.       Дерево даже не шелохнулось.       — Да ты издеваешься... Ко мне! Слышишь, ко мне!       Метла оставалась безучастной. Расстояние до земли сократилось до нескольких метров. Гарри зажмурилась, пытаясь представить, как невидимая магия обволакивает её тело, удерживая над травой. Последним, что она почувствовала, был резкий, вышибающий дух удар и глухой хруст.       «Вот же ж блядь», — зациклилась мысль, прежде чем мир окончательно погрузился во тьму.

***

      Глаза открылись с трудом. Голова гудела так, словно по ней с размаху ударили ломом, а ослепительный свет, ворвавшийся под веки, только усилил пульсирующую боль. «Господи, где я?» — Гарри попыталась поднять руку, чтобы протереть лицо, но конечность не слушалась, скованная чем-то тяжелым и неподатливым. Тело казалось чужим, собранным из кусков плохо подогнанного бетона. Каждое движение отзывалось тупой, тягучей болью, которая волнами расходилась от позвоночника к конечностям.       — Лежи и не дергайся. На тебя наложили заклятья от изменения. Кости, так или иначе, сломаны, — Реддл смотрел на неё усталым, выжидающим взглядом. Его голос отдавал в ушах и Гарри скривилась.       «Что произошло?» — мысленно отозвалась Гарри, тщетно пытаясь восстановить хронологию событий. Последнее, что она помнила, — это свист ветра в ушах и стремительно приближающаяся зелень травы.       — Ты упала с метлы. Повреждения существенные, но не критичные.       «Не критичные?» — Гарри мысленно фыркнула, но тут же нахмурилась даже эта слабая попытка дернутся заставила ребра отозваться острой резью. Разве на ней нет заклятья? Конечности вроде двигались, или Гарри как-то неосознанно сняла? У неё в буквальном смысле были раздроблены кости, бедро ныло так, будто в него забили раскаленный гвоздь, а она сама превратилась в неподвижный монолит. Но для Тома это, видимо, считалось легкой царапиной. Весь скепсис, отразившийся на её лице, был понятен без слов.       — Всё могло быть в разы хуже, — спокойно продолжил он. — В последний момент ты инстинктивно замедлила падение магией. Поскольку твой резерв больше моего, это сработало эффективнее, чем мои попытки, но скорость ты снизила ненамного.       Гарри посмотрела на него тяжелым взглядом и непроизвольно криво усмехнулась. Боль понемногу становилась привычным фоном, но на её смену пришло новое, куда более раздражающее чувство.       «Слушай, больному положен уход. Ты не мог бы... пожалуйста... почесать мне шею сзади? Чешется ужасно, а я руку согнуть не могу. Кажется, я сейчас сойду с ума от этого зуда».       — Конечно, она чешется. Кожа регенерирует. Терпи.       «Да ты издеваешься! Я и так пострадала, почему нельзя просто помочь? Будь человеком!»       — Я Темный Лорд, — он окинул её таким взглядом, будто сама концепция «почесать шею» оскорбляла его величие. — Твои аргументы неуместны.       «Ну и что? Ты живешь в моем теле, вот и плати аренду», — Гарри попыталась дернуться, но бедро тут же отозвалось такой вспышкой боли, что перед глазами поплыли черные пятна.       — Технически, это тело не твое.       «Моё тело! Я им управляю, значит, оно моё. Почеши, Том, я серьезно, я сейчас на стену полезу!»       Реддл просто проигнорировал её призыв, глядя куда-то в сторону. Гарри мысленно закипала. «Ну и ладно. Попросит он в следующий раз пойти в Выручай-комнату — хрен я ему помогу. Будет знать, как оставлять меня наедине с этой чесоткой и переломами».       Дверь распахнулась, и в палату вошла женщина средних лет в строгом чепце. Её шаги отдавались в голове Гарри маленькими взрывами.        — Ох, не двигайтесь, мисс Поттер! Вашему телу нужен абсолютный покой, — медсестра тут же засуетилась вокруг кровати, поправляя одеяло.       — Простите, а что собственно произошло? — хрипло спросила Гарри, чувствуя, как пересохло в горле.       — Вы упали с метлы.       — Это я и сама поняла. А кто её проклял? Есть какие-то подробности? — она попыталась сфокусироваться на лице медсестры, преодолевая тошноту.       Медсестра на мгновение замерла и сочувственно вздохнула, осматривая Гарри с ног до головы.        — Это всё еще выясняется. Кто и зачем это сделал — непонятно. Директор занимается этим вопросом.       — Почему никто не среагировал на моё падение? Неужели никто не видел?       — Вы упали совсем рядом с трибунами Гриффиндора. Учительская ложа находится на противоположной стороне, в том хаосе мало кто вообще заметил, что происходит что-то странное за пределами поля. Никто не успел среагировать. Но вы молодец, сообразили замедлить падение. Если бы не ваша реакция, лежали бы вы сейчас в Мунго с куда более печальным прогнозом.       «О, супер», — подумала Гарри, чувствуя, как гипс холодит кожу. — «Какая, к черту, разница — лежать в полноценном госпитале или в школьном крыле, если я всё равно не могу даже повернуться на бок без искр из глаз».       — А я тут надолго? — спросила она вслух, заранее опасаясь ответа.       — А вы уже спешите нас покинуть, мисс Поттер? С такими-то травмами! Даже не думайте двигаться. Вы задержитесь здесь минимум на две недели.       — Две недели?! — Гарри воскликнула громче, чем планировала, и тут же согнулась от резкой боли в ребрах и бедре.       — А вы что думали? Одна сломанная кость на руке — это одно дело, но позвоночник, раздробленное бедро и ребра — совсем другое. Неудачно вы упали. Пейте это, — она протянула кубок с дурно пахнущим зельем.       — Да спасибо, я это уже поняла, — пробормотала Гарри, глотая горькую жидкость и чувствуя, как сознание снова начинает медленно затуманиваться.

***

      Две недели в больничном крыле тянулись невыносимо. Гарри, никогда не питавшая особой симпатии к человеческому обществу, вдруг обнаружила, что начинает его ценить — просто потому, что иного способа не сойти с ума от скуки не существовало. Ей мало что разрешали. Точнее, ничего не разрешали. Первый день прошел в тумане боли, Рон сидел рядом почти всё время, виновато потирая затылок. Его вид буквально кричал о раскаянии за ту злополучную идею с квиддичем, и Гарри, издав тихий вздох, заверила его: она не сердится, но больше на стадион ни ногой. Даже Габриэль заглянул её навестить, что было крайне неожиданно. Преподаватели тоже не оставались в стороне: Флитвик, Макгонагалл и даже Дамблдор заходили справиться о её здоровье, а Снейп регулярно приносил склянки с зельями, одаривая её своим фирменным немигающим взглядом.       Нельзя сказать, что Гарри была совсем одна, но общество молчаливого Реддла давило на нервы. Том, по какому-то нелепому капризу, решил уйти в глухую оборону молчания. Видимо, просьба «почесать шею» нанесла непоправимый урон его темнейшему достоинству. Только на третий день Гарри, громко хлопнув себя по лбу, осознала, какая она идиотка. Том, разумеется, согласился с этим определением, на что Гарри лишь гордо задрала нос.       «Эльфы», — озарило её. Эти существа в Хогвартсе были воплощением полезности. Спустя пару минут после призыва милое создание уже несло ей блокнот для рисования и книги. Вторая рука после снятия заклятия онемения оказалась вполне рабочей, и Гарри наконец-то смогла занять себя делом. Эльф даже подкармливал её тайком, принося сладости в обход пресной больничной каши и бесконечного тыквенного сока. Больничное крыло стало полигоном для практики: Гарри часами удерживала предметы в воздухе силой воли. Книги падали, магия дрожала, но она упорно тренировала беспалочковый навык. Спустя еще три дня Реддл сдался. Его жажда знаний пересилила обиду, и он велел Гарри достать из библиотеки книгу по его вкусу. Зрелище самопроизвольно летающего в тишине фолианта Гарри объясняла «чертовой практикой», и хотя на неё смотрели косо, лишних вопросов не задавали.       Самым неожиданным визитом стало появление Гермионы Грейнджер. Девочка замерла у кровати, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. Гарри долго наблюдала за ней, прежде чем подать голос:       — Выплюнь это уже, — её испытывающий взгляд заставил Гермиону вздрогнуть.       — Что? — Грейнджер непонимающе вскинула брови, вырываясь из потока своих мыслей.       — Я говорю, выложи то, что хотела. Ты стоишь тут уже пять минут, созерцая пустоту. Если тебе нужна мадам Помфри, она будет минут через пятнадцать.       — А, нет... я к тебе. Понимаешь, ты пропускаешь две недели занятий, и профессор Макгонагалл сказала, что было бы отлично, если бы я помогла тебе с материалом.       Гарри задумалась. Сомнительно, что Макгонагалл просто боялась её неуспеваемости; скорее, декан Гриффиндора пыталась таким образом социализировать отличницу, приставив её к «больной» Поттер. Тот факт, что они с разных факультетов, профессора, похоже, не смущал. И всё бы ничего, но метод обучения Гермионы оказался пыткой: она просто зачитывала параграфы из учебника вслух. На слух эта «вода» в книжках воспринималась отвратительно.       — Погоди. Вы ведь уже прошли эту тему? — прервала её Гарри. Гермиона кивнула. — И ты её хорошо усвоила?       — Конечно, — последовал уверенный кивок. Казалось, для Грейнджер не существовало вещей, которые она не могла бы запомнить.       — Тогда не хочешь пересказать своими словами? Мне кажется, так будет куда полезнее.       Гермиона задумалась, взвешивая все «за» и «против», и наконец согласилась:       — Ладно. Можно попробовать.       Гарри быстро пожалела о своем предложении. Разницы не было никакой: Грейнджер пересказывала текст дословно, вплоть до каждой запятой. Если бы ей дали прочитать «Войну и мир», она, вероятно, воспроизвела бы её без единой запинки. В этом и крылась проблема, которую так не любил Снейп.       — Стой, подожди. Ты можешь рассказать это нормально?       — Но я и так рассказываю! — возмутилась Гермиона.       — Нет, ты выдаешь текст из книги по памяти.       — И в чем проблема?       — В том, что есть разница между усвоением и зубрежкой, — Гарри покачала головой, видя, как Грейнджер мрачнеет. — Запомни: если ты не можешь объяснить тему простыми словами другому человеку, значит, ты её не поняла. Человеку, который не разбирается в терминах, твои цитаты из учебника ничего не дадут. Попробуй сократить параграф. Выдели суть. Вот, к примеру, трансфигурация — какова там главная мысль в теме?       Гермиона захлопала глазами, растерянно крутя в руках закрытый учебник. Весь её вид выражал глубокую озадаченность; она смотрела на Гарри скорее с недоумением, чем с обидой. Спустя минуту молчания её голос зазвучал негромко, лишенный привычного напора пересказа дословно.       — Трансфигурацию нельзя применять к деньгам или пище. Это... это временное воздействие. Магия лишь навязывает объекту чужеродную структуру, не меняя его сути. Если ты съешь трансфигурированную еду, твой организм просто не сможет её усвоить. Как только чары развеются, питательные вещества — или то, что ими казалось, — вернутся в исходное состояние прямо внутри тебя. Последствия будут катастрофическими. По сути, любая трансфигурация — процесс обратимый, и лишь единицы способны удерживать форму достаточно долго, чтобы обмануть время.       Гарри одобрительно хмыкнула. В теле по-прежнему пульсировала тупая боль, но победа над зубрежкой Грейнджер немного скрашивала её.  — Именно. Суть в том, что магия — это преображение над реальностью, а не её замена. Ты можешь превратить камень в хлеб, но на молекулярном уровне это всё равно будет кремний и минералы. С деньгами ещё проще: гоблины в Гринготтсе не идиоты, они проверяют структуру металла, а не его внешний блеск. Магический след от трансфигурации видны для любого опытного артефактора. Пытаться подделать галеон — это всё равно что пытаться расплатиться фантиком, на котором ты сама нарисовала номинал. Иллюзия полезности, не более. Прокатит разве что с магглами.       — О Мерлин, избавь меня от этой ярмарки тщеславия и дилетантства, — ядовитый голос Реддла буквально сочился раздражением. Том, казалось, физически страдал от необходимости выслушивать эти прописные истины.       Гарри мысленно шикнула на него, пытаясь подавить неуместную ухмылку. Раздражение Реддла было настолько осязаемым, что ей казалось, будто его почувствовала даже Гермиона.       — Но в учебнике это подано через пять исключений Гампа... — Гермиона прикусила губу, глядя на Гарри с каким-то новым, опасливым интересом. — Ты сейчас объяснила так просто. Почему профессора не говорят об этом так? — Гарри пожала плечами.       С Гермионой они провели еще часа полтора. Мадам Помфри, возникшая в дверях, сухо объявила, что больной нужен отдых, и Грейнджер, радостно попрощавшись, унеслась в сторону библиотеки. Видимо, переваривать новые знания.       Гарри осталась одна. Было сложно разобрать, от чего ей хуже: от последствий падения или от этих тошнотворных зелий. Состав был за гранью понимания — какая-то сушеная живность и горькие экстракты. Если вспомнить, что при простуде обычно пьют чай с ромашкой и гвоздикой, который кажется верхом горечи, то зелья Снейпа были в сотни раз отвратительнее. Каждый глоток заставлял лицо кривиться в непроизвольной гримасе, а желудок — протестовать.       «Почему никто не придумал заклинание, блокирующее вкус?» — раздраженно подумала Гарри. — «Где гениальный Реддл со своими идеями? Мог бы изобрести что-то, что превращает этот яд в варенье и облегчает людям жизнь».       — Прохлаждаетесь, Поттер? — знакомый холодный голос заставил её вздрогнуть. Гарри с трудом повернулась, вглядываясь в профессора Снейпа.       — Ну, уже нет. В вашей компании всяко приятнее, чем в одиночестве.       — Дерзите? — Снейп подошел ближе, его взгляд был привычно тяжелым.       — Ну что вы. Я от чистого сердца. Вы правда мне очень симпатичны, сэр.       Профессор оглядел её с презрением и фыркнул, явно не поверив ни единому слову. Он поставил на тумбочку флакон из темного стекла и заговорил своим низким, вкрадчивым голосом:       — Итак, зачем вам зелье Сна без сновидений?       Гарри хотела было просить «а вы откуда знаете?», но вовремя вспомнила, что мадам Помфри не могла не обсудить это с тем, кто варит все составы для лазарета.       — Очевидно, из-за кошмаров, сэр.       — Минус два балла. Сколько бы вы ни умирали, не дерзите мне, Поттер. Поподробнее.       Гарри вздохнула. Какой же он все-таки тяжелый человек.       — Мне снятся кошмары это продолжается уже больше месяца. Бывают периоды затишья, но сейчас я просто не могу выспаться. В этих снах меня неизменно убивают. Понимаете, наблюдать собственную смерть каждую ночь в разных вариациях — сомнительное удовольствие. Вчера, к примеру, я видела себя со стороны: в полной темноте на меня прыгнула огромная собака и загрызла. Просто разорвала горло, и я чувствовала это, пока не проснулась. А до этого за мной приходила какая-то покойная старуха. Она просила воды, а когда я подошла, схватила меня и буквально разорвала мне рот руками.       Снейп сузил глаза, но промолчал. Гарри продолжила:       — А ещё, за мной пришла какая-то стремная монашка со свечкой, и сзади нее стояли таких ещё десять, а лица у них были ужасные, глаза черные, а рот весь в крови, и так темно было, там ещё кладбище было. Ух.       Гарри весело улыбнулась, глядя профессору прямо в глаза.       — Так всё, хватит, Поттер. Я понял, — Снейп резко оборвал её. — Ваша фантазия отличалась излишней болезненностью. Вы получите свое зелье. Но учтите: Сон без сновидений вызывает привыкание. Если я замечу, что вы используете слишком часто, я лично позабочусь о том, чтобы мадам Помфри перевела вас на обычный успокаивающий отвар. А он на вкус еще хуже того, что вы пили сегодня.       — Куда уж хуже, — пробормотала Гарри, забирая флакон. Снейп еще раз окинул её подозрительным взглядом и стремительно покинул палату. — Спасибо, сэр. — последнее что услышал Снейп в спину.