Часть 10

      Две недели в лазарете оказались для Поттер настоящим адом, какой только можно вообразить. Мало того что мадам Помфри почти не разрешала ей вставать с кровати, так еще и книги надоели до тошноты. Единственным спасением стало рисование, в котором она внезапно начала прогрессировать. Правда, объектами её художественных пыток стали окружающие, а точнее — профессор Снейп.       Рисовать Тома она не стала из принципа — слишком много чести. К тому же, его самодовольная физиономия и так маячила перед глазами чаще, чем хотелось бы. Первые наброски выходили, откровенно говоря, паршиво.             Приходилось с усилием выуживать из памяти пропорции, соотношения теней и прочие тонкости. В прошлой жизни (ну, или в своем туманном будущем) она рисовать особо не умела, но скука взяла своё. Попытке эдак к семнадцатой Снейп на бумаге наконец-то стал похож на Снейпа, а не на огородное чучело. До этого момента её шедевры вызывали лишь приступы хохота у внутреннего голоса. Гарри понимала, что увидь сам профессор эти каракули — он испепелил бы её взглядом на месте. Пшик! И нет больше Поттер.       Конечно, к ней заходили новые знакомые, Гермиона читала лекции, но Гарри хотелось лишь одного: по-человечески побегать, попрыгать и побродить по замку — делать всё то, что и делает человека человеком. Из-за этого она несколько раз крепко поспорила с мадам Помфри.       К исходу пятого дня жажда свободы стала невыносимой. На все аргументы Гарри колдоведьма лишь отмахивалась, пока в одну из ночей она не решилась на побег. Тайком выбравшись из палаты, она всё-таки вдохнула вожделенный воздух свободы... Конечно, потом ей устроили грандиозную головомойку и велели больше так не делать. Но это её не остановило: в дальнейшем Поттер умудрилась выбраться еще пару раз, за что получила новую порцию причитаний от разгневанной медведьмы.               Наконец настал день выписки. Медсестра, почти с материнским видом, отправила Гарри гулять на все четыре стороны. Было уже ближе к полудню, уроков в расписании не значилось, так что можно было самозабвенно предаться прогулке. Девушка осторожно ступала по каменным плитам, буквально светясь от простого человеческого счастья, черт возьми, как же хорошо просто ходить!         Блуждая по замку, Гарри спустилась в подземелья и наткнулась на весьма любопытную картину. Она замерла, наблюдая, как Драко Малфой в компании троих парней крадется в кабинет зельеварения. Судя по тому, как они затравленно оглядывались по сторонам, визит был явно тайным. Гарри разрывалась между жгучим интересом пойти и выяснить, что они там промышляют, и здравым смыслом, что если их поймают вместе, наказания не избежать. Хотя правила школы и не запрещали входить в пустые классы напрямую, скрытность Слизеринцев намекала на серьезную авантюру.         Гарри переглянулись с Томом. Тот прошел сквозь стену, вынырнув оттуда с нечитаемым выражением. Гарри приподняла брови.       — Подменивают работы. Они, кажется, писали экзамен. Весьма смело, им стоило быть более благоразумными. — Гарри была с Томом согласна. Но не успела она уйти, как в дальнем конце коридора показался профессор Снейп. Его стремительная, летящая походка не оставляла сомнений что он возвращался к себе.       —Мисс Поттер, — Снейп, разумеется, заметил её сразу и остановился рядом. — Вас не успели выписать, а вы уже бродите по подземельям. — Он внимательно, пугающе вгляделся в её лицо, чеканя каждое слово — Что-то замышляете?         Будь Гарри действительно одиннадцатилетней девочкой, она бы наверняка перепугалась до икоты. Но она стояла в другом конце коридора, и пока Снейп сверлил её взглядом, стоя спиной к двери, в проеме показалась бледная физиономия Малфоя. Профессор почувствовал её мимолетное движение и уже начал разворачиваться, чтобы проследить за её взглядом, но Гарри резко сделала несколько шагов вперед, перетягивая всё внимание на себя.       — Ну, на самом деле... мне хотелось... — начала она, лихорадочно соображая.       — Вам хотелось? — подстегнул Снейп ожидающим тоном.       — Я провела в больничном крыле целых две недели, и...        — Как многословно. Ближе к сути, мисс Поттер. У меня нет лишнего времени, чтобы тратить его на вашу "особенную" персону.       В этот момент Драко, видимо, сообразил, что Поттер его не сдает. Он отчаянно махнул своим подельникам, призывая их немедленно убираться. Оставаться в классе было самоубийством — Снейп был слишком мнителен и не спустил бы подобную вольность даже своим любимчикам.      — Я хотела попросить у вас дополнительную литературу, — выпалила Гарри первое, что пришло в голову. — Я решила серьезно взяться за учебу. Зелья — очень важный предмет, и мне хотелось бы сдать его хотя бы на «удовлетворительно». Снейп вскинул бровь.       — Тяга к знаниям? Весьма похвально. Однако ради списка литературы вам не стоило меня донимать — могли бы просто дойти до библиотеки. Но я, конечно, польщен... Впредь не беспокойте меня по таким пустякам.         Профессор уже вознамерился уйти, и Гарри краем глаза увидела, как напряженный Малфой и компания пытаются преодолеть оставшиеся пять метров до спасительного поворота. Если Снейп шагнет к двери сейчас — им конец. «Стойте!» — Гарри громко сглотнула. Снейп, пребывавший в явно скверном расположении духа, хмуро обернулся. — Что еще, мисс Поттер?         — Да... я хотела поблагодарить вас за Зелье без сновидений. С ним спать стало в разы легче. Спасибо вам. — Гарри попыталась изобразить искреннюю улыбку, хотя вышло это, честно говоря, кривовато. Снейп окинул её долгим подозрительным взглядом, ничего не ответил и, круто развернувшись, наконец зашел в кабинет. В ту же секунду Малфой с компанией скрылись за поворотом.         — Твоя игра не выдерживает никакой критики. Тебе просто сказочно повезло, Поттер, — раздался в сознании ледяной, пропитанный скепсисом голос Тома. Он наблюдал за пустым коридором её глазами, искренне поражаясь тому, что Северус купился на этот детский лепет. Риддл был убежден, что Снейп обязан был почуять неладное, ведь этот человек когда-то был его Пожирателем и знал цену каждой фальшивой интонации своего господина.       «Повезло» — Кивает головой. — « Всякий ребёнок нервничал бы в его присутствии, он должен был к этому привыкнуть. Может он и обратил на мое нервное поведение внимание, но явно все списал на страх».         Гарри, миновав поворот, едва не врезалась в Малфоя. Тот замер, привалившись к стене и судорожно хватая ртом воздух. Его свита переминались с ноги на ногу, выглядя так, будто их только что вытащили из петли. Странно, что Драко не рванул к гостиной Слизерина сразу, видать, ноги от страха совсем отказали.         — Ну и ради чего был весь этот цирк со взломом? — Гарри сложила руки на груди, смерив парней насмешливым взглядом.         Драко нахмурился, высокомерно выпрямляясь, хотя бледность выдавала его с потрохами. Он смерил Поттер оценивающим взглядом, решая, стоит ли снизойти до откровений или привычно послать её к мерзавцам. Но, в конце концов, именно эта девчонка только что спасла его от неминуемого исключения.         — Снейп решил устроить «проверку на вшивость» и влепил внеплановый тест, — процедил Малфой, нервно поправляя манжеты. — Половина курса поплыла, а мой отец не тот человек, которому можно принести «удовлетворительно» в табеле. Пришлось пойти на риск и... подкорректировать своё ессе.         — Хитрость — это похвально, Малфой, но в следующий раз включай мозги раньше, чем заходишь на территорию профессора, а тем более Снейпа. — усмехнулась Гарри, подмигнув. — И запомни, что такие услуги стоят дорого. Будешь должен, Драко.         Малфой лишь коротко и зло кивнул, признавая поражение. Быть должником Поттер было унизительно, но перспектива встретиться с гневом Люциуса пугала куда сильнее.         — Ох, совсем заболталась с вами, — Гарри картинно хлопнула себя по лбу. — У меня ещё свидание с Хагридом. Ладно, дети, не попадайтесь больше!         Она весело помахала им рукой и, не дожидаясь ответа, легкой походкой порхнула к лестнице, ведущей на улицу. Ошарашенные Слизеринцы так и остались стоять в тени коридора, глядя ей вслед с выражением полной прострации на лицах.

***

      Зачем они вообще идут к лесничему? Том шел с ней нога в ногу, искренне не понимая, зачем тратить на это время — они могли бы уже давно быть в Выручай-комнате. Столько драгоценных минут потеряно впустую! Но Гарри с каким-то болезненным упорством шагала вперед, игнорируя Тома, что последнего несказанно бесило и грозило вот-вот вылиться в перепалку.       — Вечно ты якшаешься со стариками, — бросил он ядовито. — Заведи себе уже нормальных друзей. — Неправда! Долохов не старик, ему на вид от силы тридцать шесть. К тому же я общаюсь с Роном и Габриэлем. Да и Хагрид… сколько ему там? Тридцать шесть? Сорок?       Том насмешливо приподнял брови. Половину из этого списка было сложно причислить к её друзьям. Если не упомянуть, что вечно она со старыми незнакомыми людьми разговаривала. Разве что Долохова можно было назвать другом (по меркам Гарри конечно), но тот всё равно не проходил возрастной ценз.       — Мы с лесничим — одногодки. Гарри резко замерла и обернулась. — Чего? В смысле — одногодки? Ему на вид больше сорока пяти не дашь!       — Ну конечно, — хмыкнул Том, — больше сорока пяти не дашь. Он же полувеликан, они стареют намного медленнее обычных людей. Интересно, а Хагрид знает, что учился в одно время с Волдемортом? Судя по его прошлой реакции — нет. Том лишь равнодушно пожал плечами.       — Мало кто знает моё настоящее имя. Кроме, разве что, Дамблдора, — последнее было произнесено с такой уничижительно-насмешливой интонацией, что Гарри невольно вздрогнула. Она задалась вопросом, как обычные слова могут звучать настолько ядовито, но, видимо, это были очередные «фокусы» Реддла.       — Он упоминал, что у него отобрали палочку в школьное время. Ты не знаешь, почему? — спросила Гарри. Том загадочно улыбнулся и промолчал. Видимо, раскрывать информацию об их общем знакомом он не собирался. Дальше они шли в тишине.       В хижине лесничего оказалось довольно уютно. Было видно, что всё здесь сделано своими руками — никакой аристократической изысканности, зато тепло и просто.       Единственное, что мешало — резкий запах псины, который Гарри старалась игнорировать. Хагрид заварил чай, но от кексов девочка благоразумно отказалась. На краю стола она заметила стопку вырезок и пару книг о животных. Взгляд зацепился за одну, выудив одну газету, Гарри с интересом уставилась на заголовок.       — Хагрид, а это разве не то самое хранилище, где мы с тобой были? — Она повертела в руках газету. Сама Гарри новости читала редко, обычно узнавая обо всем последней и от третьих лиц. — Э-э-э... Да, кажется. Но благо, мы успели раньше, — Хагрид нервно прокашлялся. Гарри приподняла брови. Она понятия не имела, что именно лежало в сейфе, но это явно было что-то ценное, раз ради этого решились на взлом. Проникнуть в банк гоблинов — затея на грани идиотизма, но, судя по статье, преступника даже не поймали. Значит, это был не обычный воришка. В голове Гарри еще не выстроилась четкая иерархия магических сил, и она не понимала, насколько могущественным или хитрым должен быть волшебник для такого дела.       — Гринготтс отлично защищен, — вдруг заговорил Реддл, будто подслушав её мысли. — Он славится тем, что украсть оттуда что-то почти невозможно. У них там даже драконы в охране... Кажется, вы ввязались в скверную историю. «Насколько силён этот волшебник?» — мысленно спросила Гарри.       — Силён. Без ведома гоблинов он вряд ли бы прошел дальше вестибюля, — отозвался Том в её голове. — Скорее всего, он использовал Империус или имел связи внутри. Но гоблины свое не отдадут — это удар по репутации. Тот, кто способен держать под контролем такую охрану, должен быть уровня аврора или чуть слабее Дамблдора. Если эту вещь передали старику, значит, она сейчас в замке. И за ней будут охотиться прямо здесь. Как глупо! Он подставляет учеников под удар. Хогвартс защищен, но с нынешним набором преподавателей... любой может выпить Оборотное зелье и проникнуть внутрь.       Том покачал головой, его губы сжались в тонкую линию. — Остается надеяться, что этот человек не владеет легилименцией, иначе из такого идиота, как Хагрид, он вытащит правду за секунду. Расспроси его.       — Если это уже пытались украсть, ты уверен, что никто не совершит набег на Хогвартс? — спросила Гарри вслух.        — Нет, Гарри, его надежно защищают учителя. Не так уж просто раздобыть к... — Хагрид резко замолчал. — Зря я это сказал! Ох, зря...       Великан сокрушенно покачал головой. — Гарри, пожалуйста, не говори об этом никому. Это тайна. Грозит опасность, если кто-то узнает...       — Грозит опасность, если кто-то к нему просто подойдет, — фыркнул Реддл. — Секреты у этого добродушного человека расползаются на раз-два. О чем только думал старый идиот, доверяя ему? Я лишь надеюсь, что нас в это не впутают.       Том поджал губы, искренне не понимая, что творит Дамблдор. Свихнулся он на старости лет или его вера в людей настолько ослепила его? Как можно быть таким безответственным?

***

      Гарри шла после Трансфигурации в сторону Большого зала и внезапно замерла. Странный звук заставил её остановиться и прислушаться. С минуту она стояла неподвижно, пока не поняла — кто-то рыдает. Громко, навзрыд.       Поблизости не было учебных классов — точнее, они были, но вход в них находился с другой стороны. Прямо по коридору была только старая женская уборная. Место заброшенное, мрачное, в это крыло мало кто заходил, и Том опасливо, с долей брезгливости покосился на обшарпанную дверь. Гарри же, ведомая каким-то внутренним порывом, толкнула её и заглянула внутрь.       Помещение встретило их сыростью и запахом плесени. Серый кафель, подтеки на стенах. Всхлипы то и дело раздавались с правой стороны. Гарри прошла чуть глубже и остановилась напротив кабинок.       — Ты в порядке? У тебя что-то случилось? — спросила она негромко. В голове промелькнула мысль: вдруг девушку заперли или заколдовали ради идиотской шутки? Сюда ведь никто не заходит, можно просидеть до утра. — Может, нужно в больничное крыло?       — Уходи! — выкрикнул голос из-за двери, захлебываясь в рыданиях. Слова едва можно было разобрать. Гарри уже собиралась развернуться и уйти, но что-то заставило её задержаться. — Ты не ранена? Тебе точно не нужна медицинская помощь?       — Да не ранена она! — прямо перед Гарри из воздуха вынырнул призрак. Девчонка в очках, на вид лет пятнадцати, в школьной форме. Она выглядела максимально экспрессивно. — У неё совершенно другое горе!       Затем последовал театральный вздох, и призрак картинно влетела в раковину, подняв фонтан брызг. Гарри отшатнулась, почти врезавшись в Тома. Тот стоял чуть позади, скрестив руки на груди, и наблюдал за этим цирком с ледяным спокойствием. Гарри никогда не видела, чтобы призраки вели себя так неадекватно. Видимо, именно из-за этой особы туалет и считался заброшенным — мало кому хотелось слушать истерики мертвеца.       — Я же сказала: уйти! Почему меня никто никогда не слушает?! — дверь крайней кабинки с грохотом распахнулась.       На свет вышла девушка. Она выглядела чуть неряшливо волосы растрепаны, тушь черными ручьями стекала по щекам к подбородку, глаза покраснели. Гарри смутно узнала в ней Розалин, старосту с Когтеврана. Отличница, в которую по уши был влюблен Габриэль.       — Воу. Давай, пожалуйста, полегче, — холодно осадила Гарри. — Я тебе не подружка, и я не давала повода так на себя орать. Я просто поинтересовалась, не подыхаешь ли ты тут в одиночестве. Не надо срывать на мне свой гнев.       Розалин встрепенулась, будто только сейчас заметив, что перед ней первокурсница. Она судорожно вытерла лицо рукавом мантии, оставляя на щеке грязный развод. — Прости... Я просто... Сейчас не лучший период. Пожалуйста, не рассказывай никому, что видела меня такой.       Она всё сильнее сжимала в руках пергамент. Гарри приподняла бровь. Она-то думала что это любовная записка или отказ, но Розалин ведь вечно переглядывалась с Габриэлем, и было непонятно, почему они еще не вместе.       — Ну так в чем дело? Рассказывай уже, может, полегчает, — Гарри постаралась говорить непринужденно. Розалин только грустно улыбнулась, прислонившись спиной к холодной стене.        — Не поможет. Меня выдают замуж. Сразу после школы. Свадьба летом, брачный договор уже подписан. Гарри на секунду потеряла дар речи.       — Что за бред? Если ты не хочешь — просто не выходи. В чем проблема-то? — Поттер искренне не понимала трагедии. Ей всегда было плевать, чего от неё хотят другие, она делала только то, что считала правильным.       — Ты совсем еще ребенок, — Розалин горько усмехнулась. — Ты просто не понимаешь, как это работает.       Гарри обернулась к Тому. Тот стоял в тени, в его глазах блеснул холодный огонек. — Она права, в магических семьях это частая практика. Сделки, союзы... Семьям платят огромные деньги за молодых невест. По сути, это законная торговля людьми, которую все называют «традицией».       Том скривил губы. Он презирал подобные слабости — и тех, кто продает, и тех, кто покупает себе плоть, не способный завоевать влияние иначе.       — Попробуй объяснить мне, — Гарри снова повернулась к Розалин. — Я не верю, что выхода нет. Он есть всегда.       Девушка тяжело выдохнула, её плечи поникли. — Моя семья... они продают меня старику. Ему нужен статус нашей фамилии, а отцу нужны деньги. Он — начальник моего папы. Он пригрозил уволить его и уничтожить репутацию, если я не соглашусь. Отцу всеми силами нужна эта должность, иначе мы окажемся на улице. У него судимость в прошлом, его больше никуда не возьмут...       — А твоя жизнь ему, значит, не нужна? — голос Гарри стал тихим и опасным. Она сделала шаг к Розалин.       — Он буквально продает свою дочь, чтобы сохранить кресло в министерстве или где он там сидит? И ты всё еще считаешь его отцом? Не смеши меня. Это не семейные отношения и долг, это мерзость.       — Но у него нет выбора!       — Выбор есть всегда! — перебила Гарри, и Розелин вздрогнула от её напора. — Если семья готова использовать тебя как разменную монету, значит, у тебя нет семьи. Тебе не нужно делать то, чего ты не хочешь. Ты — человек, а не табуретка, которую можно перепродать. Тот мужик — последний урод и педофил, раз ищет себе жену в школе, но ты сама решаешь свою судьбу. Не твой отец, не его начальник и не грёбаные «традиции». Ты просто соглашаешься быть удобной вещью.       Розалин молчала, глядя на Гарри взглядом полным отчаяния. Послышался сухой смешок Тома. — Резко, — заметил он, медленно выходя на свет. — Но это хороший для неё толчок. Но, ты Поттер, ведёшь её к тому что она останется на улице. Готова ли она к свободе, которая будет нищетой?       Гарри фыркнула, мельком глянув на Реддла. «С нищетой можно справиться. А с тем, что тебя продали старику — нет.»       Гарри в задумчивости закусила губу, глядя на заплаканное лицо Розалин. Девочка никак не могла успокоиться: плечи мелко дрожали, а из глаз то и дело катились новые слезы, которые она размазывала грязными ладонями по щекам. По-хорошему, её стоило бы просто обнять, прижать к себе и дождаться, пока она выплачется, поддержать, но Гарри знала за собой, что она не из тех людей, кто умеет правильно поддерживать и утешать. Это всегда выходило у как-то натянуто и неловко, поэтому она решила даже не пробовать.       — Тебе нужно поговорить с Габриэлем и всё ему объяснить, — прямо сказала Гарри, внимательно наблюдая за реакцией девушки.       — Что? Нет! — Розалин вскинулась и резко замотала головой, всхлипнув так громко, что икнула. — Он не должен об этом знать. Ни за что.       — Но если ты действительно собралась замуж за этого старого хрыча, Габриэль имеет право знать правду. Или тебе плевать на его чувства? — Гарри не хотела давить слишком сильно, но видела в этом единственный вариант. Единственный, кто мог бы сейчас реально помочь Розалин и не дать ей окончательно уйти в себя, был Габриэль. Но нужно заставить её подпустить парня к себе, пока что девушка была скептически настроена. Габриэль был добрым и всегда находил, что сказать. С ним девочка не чувствовала бы себя такой брошенной под этим грузом, который свалился на её плечи. В конце концов, она была ещё совсем ребёнком, и тянуть такую ношу в одиночку ей было просто не под силу.       — Я сказала — нет! Ты не понимаешь... — Розалин спрятала лицо в ладонях, и её голос стал глухим.       — Это ты не понимаешь, что ведешь себя эгоистично, — Гарри продолжала стоять на своем. — У него есть надежда, что между вами всё будет по-прежнему, а ты молчишь и делаешь вид, что ничего не происходит. Тебе нужно поговорить с ним. И сделать это прямо сейчас. Розалин подняла на неё взгляд, и в её глазах читалась явная обида. Она не считала себя эгоисткой — ей было страшно, ей было плохо, а Гарри как будто специально наваливала на неё еще больше проблем вместо того, чтобы просто пожалеть. Ей казалось, что Поттер делает ей еще больнее, заставляя делать то, к чему она не готова.       — Я не буду с ним говорить, — упрямо вытерла нос рукавом Розалин.       — Нет, будешь. И сделаешь это немедленно. Иначе я сама пойду и расскажу ему всё, что знаю.       Гарри развернулась и вышла из туалета, стараясь не смотреть на то, как Розалин снова начала тихо всхлипывать. Самой было не по себе, но это было бы лучшим вариантом. Найти Габриэля оказалось просто. Гарри перехватила его в коридоре и в паре предложений обрисовала ситуацию, строго наказав не геройствовать и не лезть на рожон. Объяснив, что в этот момент он очень нужен Розалин. Чтоб не давил и поддерживал.       У Гарри уже наметился примерный план, как вырулить из этой истории, и она знала, что всё еще можно вытащить девушку из цепких лап. Габриэль, выглядя так, будто его ударили по голове мешком, молча поплелся за ней. Прежде чем оставить их вдвоем, Гарри поинтересовалась как же зовут того мужчину. Розалин в объятиях Габриэля чуть успокоилась, и Гарри оставила парочку наедине.       А что, собственно, можно предпринять в такой ситуации? План «просто сбежать» рассыпался, не успев оформиться. Если противник — влиятельный человек, он найдет тебя в любой норе. Проблему нельзя было переждать, её нужно было устранить. Но как? Он при должности, за ним стоит Министерство. У таких людей всегда есть те, кто подчищает хвосты и прячет скелеты в глубоких шкафах. Попытаться слить компромат в прессу? Глупо. Один звонок «нужным людям» — и тираж газеты исчезнет до рассвета, а журналист окажется в Азкабане за клевету.       Было очевидно, что Розалин сама не справится. Её семья загнана в угол, а у самой Гарри пока нет никакого политического веса — в глазах взрослых она всего лишь ребёнок. Единственный выход — лишить его кресла. Сбросить с олимпа с таким грохотом, чтобы скандал лишил его не только власти, но и возможности мстить. Уволенный с позором чиновник — это уже не хищник, а загнанная добыча.       Но Гарри прикусила губу, чувствуя вкус собственной тревоги. Розалин… Какова вероятность, что, теряя всё, этот человек не захочет выместить гнев на ней или её близких? Нужно либо действовать абсолютно анонимно, либо обеспечить девочке защиту, которую не пробьет даже отчаявшийся безумец. Черт возьми, как же сложно.       Для начала нужно собрать досье. Найти ту самую грязь, которую не смогли спрятать подельники. — Напиши Долохову, — вдруг подал голос Том.       Гарри вздрогнула. Том был прав. Александр — единственный взрослый, который мог обладать нужной информацией или, по крайней мере, знал, в какие двери стучать. У них в «сообществе» определенно была своя информационная сеть, где секреты министерских чинуш ценились выше золота. Такими вещами не делятся с первыми встречными, но Гарри была особым случаем.

***

    «Привет. Скажи, тебе известно имя Грей Стэнфорд?» — вывела Гарри на чистой странице, стараясь, чтобы почерк не дрогнул. Ответ проступил почти мгновенно.     «Ого, прямо вот так, сходу? А поинтересоваться, как у меня дела, как я поживаю? Гарри, ты разбиваешь мне сердце. Мы столько не общались, и первые твои слова — о каком-то постороннем типе».     Гарри фыркнула, сильнее сжимая перо в пальцах. Вот же любит он драматизировать! Впрочем, в этом был весь Долохов — пафос и ирония в одном флаконе. Она быстро нацарапала ответ:     «О том, как у тебя дела, я узнаю при личной встрече и выслушаю дюжину историй из твоей жизни, как обычно. Сейчас мне действительно нужна информация об этом человеке».     «Зачем? Он довольно тёмная лошадка, работает при Министерстве. Как ты успела с ним связаться? Он опасный человек, Гарри».     «Я и не связывалась. Скажем так: он вознамерился взять в жёны одну мою знакомую, и этому нужно помешать. В конце концов, куда катится магическая Британия с такими правопорядками?»     «И я с тобой полностью согласен, но, к сожалению, это давно стало нормой. Мало кто задумывается об участи этих девочек: пожалеют парой слов — и всё, потому что их это не касается. Ты хочешь устроить бунт? Не советую. Не вздумай связываться с ним напрямую».     «Связываться напрямую я не стану, но мне нужны факты. Я что-нибудь придумаю, просто дай мне зацепку. Пожалуйста. Я заплачу круглую сумму».     «Ребёнок, ты лезешь туда, куда не следует. О нём мало что известно, он знатно подчищает за собой хвосты. До меня доходили слухи, что он человек крайне неприятный, но лично я с ним не знаком. Единственный вариант — Джек Кроуфорд. Они претендуют на одну должность и уже вечность являются врагами. Думаю, лучший выход — обратиться к нему, но к Кроуфорду нельзя приходить с пустыми руками. Что именно ты планировала сделать?»     «Раздобыть на Стэнфорда грязь и пустить её в прессу. Но он наверняка всё перехватит и почистит. Мне нужно, чтобы его лишили должности и кресла в Министерстве».     «Грандиозные планы. Только вот до Джека Кроуфорда не так-то просто добраться. Простое письмо с совой ты ему не отправишь — он человек занятой, его почту фильтруют секретари. На личную аудиенцию можешь даже не рассчитывать».     «Серьёзно? Даже для Девочки-Которая-Выжила?»     «С твоим именем это возможно, но нужен посредник, значимый человек. Секретари, скорее всего, просто проигнорируют твоё письмо или ответят через полгода. Шансы малы».     «Как же с ним всё проблемно...»     «Это точно. Но ты должна меня в обе щеки целовать и радоваться, что у тебя есть я. Я знаю, где ты можешь его встретить. Только вот тебе придётся немного поработать над этим».     «Давай конкретнее. Где я могу его встретить? Учти, я в школе и никуда выйти не могу».     «Знаешь, в Малфой-мэноре проходят закрытые вечеринки для аристократов и "бывших приближенных". И она будет в Рождественский вечер. Это единственный шанс перехватить Кроуфорда в неформальной обстановке».     «Вот уж угодил... Слушай, я ведь плачу тебе деньги. Может, ты сам это сделаешь?»     «Не-а. Прости, дорогая, но я в такое дерьмо не полезу. Я дорожу репутацией третьей стороны: никогда не вмешиваюсь — и меня никто не трогает. Наживать врагов среди министерских себе дороже».     «Разумно. Но если я правильно понимаю, эти вечеринки — сборище бывших Пожирателей Смерти. Мне идти туда, мягко говоря, опасно».     «Верно смекаешь. Но если ты пойдешь в Малфой-мэнор официально, как приглашенная гостья, ты будешь в безопасности. О твоем визите будут знать, и никто не посмеет причинить тебе вред — это ударит по репутации Люциуса. Так что за свою жизнь не бойся».     «Кидаешь меня в логово зверя и говоришь, что я в безопасности? Долохов, ты жесток!»     «Ох, простите, мадмуазель, но это единственный реальный вариант. Конечно, можешь попробовать отправить письмо... но затея крайне сомнительная».

***

Гарри с непроницаемым лицом смотрела на стоящую перед ней Розалин. Время близилось к отбою. У Розалин, как у старосты, было право находиться в коридорах школы после часа «икс», и в её сопровождении Гарри ничего не грозило.     — У меня есть решение твоей проблемы. И здесь существует два варианта, — спокойно произнесла Гарри.     — Решение моей проблемы? — Розалин нахмурилась. Она смотрела на собеседницу со скепсисом, в котором, однако, читалась затаенная надежда. Девушка явно не до конца верила, что всё можно уладить так просто.     — Да. Но есть нюансы. Видишь ли, я узнала информацию, которая может нам пригодиться. У этого человека есть оппонент, претендующий на ту же должность, что и Стэнфорд. Только вот до этого оппонента просто так не добраться. Единственный шанс встретиться с ним — это попасть в Малфой-мэнор на Рождество.     — Но как мне попасть в поместье Малфоев? Я... — Розалин не успела договорить, Гарри перебила её жестом.     — Выслушай до конца, а дальше уже делай выводы. Решение останется за тобой. В Малфой-мэнор можно попасть через Драко. У наследника есть право приглашать гостей на праздники. По крайней мере, Люциус не упустит выгоды, если сын приведет кого-то полезного. Варианта два: либо ты пробуешь сблизиться с Драко сама, что сомнительно, учитывая ваш статус, и через него выходишь на отца... Либо это делаю я.     Розалин замерла, изучая Гарри долгим, тяжелым взглядом. Она медленно кивнула, обдумывая услышанное.     — Хорошо, допустим. Но зачем тебе мне помогать?     Гарри поправила рукав мантии и ответила прямо:     — По двум причинам. Во-первых, я физически не перевариваю педофилов. Во-вторых, насколько мне известно, ты метишь на высокую должность в Министерстве. Если всё пройдет гладко и мы избавимся от него, в нужный момент ты исполнишь две моих просьбы. Это равноправная сделка.     — Но почему именно так? — Розелин сложила руки на груди.     — А ты чего хотела? Чтобы я работала бесплатно? Я предлагаю варианты, решать тебе. Для меня не составит труда попасть в Малфой-мэнор, учитывая то, что я знаю. Но ты можешь попытаться и сама, — Гарри сделала небольшую паузу. — Благотворительностью я не занимаюсь. Ну, так что ты решила?     — Я... — Розалин замялась, её голос дрогнул. — Но Малфой — бывший Пожиратель Смерти.     — Не волнуйся об этом. Мне он ничего не сделает, — Гарри едва заметно усмехнулась. — Твой ответ?     — Я согласна. Давай попробуем, — выдохнула Розалин. В её глазах решительность окончательно вытеснила страх.       Том не сводил с неё глаз. Девочка прекрасно это осознавала, но предпочитала молчать, лишь изредка одаривая его раздраженным взглядом. Ей претило быть объектом постоянного контроля, однако выбора не оставалось. Неспособность противостоять Реддлу давала ему ту самую крупицу власти, которая приносила почти физическое наслаждение. Он видел её протест, но и не думал прекращать — чужое недовольство лишь подстегивало его. В глазах Тома Гарри Поттер была феноменом. Его занимала не столько её личность, сколько исключительность ситуации, в которой она оказалась. Именно эта аномальность заставляла его задерживать на ней внимание. Поначалу она казалась ему трусливой, а трусость Реддл презирал превыше всего. Он целенаправленно подталкивал её к действиям, зачастую деструктивным, и с упоением следил за её колебаниями. Разве могла эта жалкая девчонка всерьез противиться воле Тёмного Лорда?       Гарри Поттер — имя, которое даже не принадлежало ей по праву — никогда не стремилась к лидерству. Она предпочитала оставаться в тени, прячась в собственных мыслях от любых проблем. Тем удивительнее для Тома стал её внезапный порыв взять инициативу на себя. Вместо привычного презрения в его взгляде теперь читалось нечто новое: он смотрел, как прежде инертное существо начинает активно исследовать границы дозволенного. Возможно, на неё подействовали слова Шляпы, а возможно — и эта мысль льстила ему больше всего — его собственное влияние. Постепенно сама фигура Гарри становилась для него важнее, чем обстоятельства её появления.       Судьба Розалин не заботила Реддла. Он позволил Гарри действовать лишь ради того, чтобы увидеть, как под давлением ломается её старая личность и из пепла рождается некто иной. Ему хотелось знать, как далеко она зайдет. Том был убежден: девочкой двигало не сострадание к чужой жизни, а проснувшийся азарт — желание проверить, на что она способна. За два месяца Гарри изменилась до неузнаваемости. Она взялась за свою трансформацию основательно, и Том с удовлетворением отмечал, как она осваивает искусство лжи и притворства. Пусть поначалу её игра была неумелой, сам процесс обучения выглядел многообещающе. Но больше всего Реддла тешило то, что за наставлениями она пришла именно к нему.       С каждым днем её маска сидела всё плотнее. Она впитывала его уроки как губка, неосознанно копируя его жесты и манеру речи. Том не отказывал себе в удовольствии быть её учителем, наблюдая, как она выворачивает свою сущность, подражая ему. С долей опасного предвкушения он размышлял о реакции Дамблдора. Старик, годами изучавший Реддла, не сможет не узнать этот почерк в своей любимице. Мысль о том, что директор придет в ужас, приносила сакральное удовлетворение. Даже лишенный плоти, Том нашел способ дотянуться до врага. Ему было плевать на привязанность девочки — она была лишь инструментом, с помощью которого он заставит Дамблдора сомневаться в чистоте его «золотого ребенка». В груди Тома нарастало нетерпеливое ожидание следующего хода.