Часть 12

      Прошедший месяц на самом деле изменил многое. Гарри обзавелась новоявленной «троицей» детишек, которые всюду за ней плелись и то и дело норовили поговорить. Кажется, после случая с троллем они уверовали в силу Гарри Поттер и, независимо от чужих мнений, начали считать её другом.       Каждый пытался перетянуть её внимание на себя, а между собой они почти не общались, что Гарри, откровенно говоря, поднадоело. Был один — стало трое. Не то чтобы она была против, но такое тесное общение со всеми сразу выматывало. Было бы куда проще, общайся они между собой. А так — каждому нужно уделить время, да ещё по несколько часов в день.       Вот и сейчас Гарри, стараясь ускользнуть, забежала в единственный пустующий класс ЗОТИ. Профессор Квиррелл, как оказалось, ещё не ушёл.       — Пожалуйста, не говорите никому, что я здесь! — выдохнула она. Лицо Квиррелла удивлённо вытянулось. Он с непониманием наблюдал, как девочка проскочила в дальний угол и спряталась за партой. Как только она юркнула в укрытие, дверь распахнулась. На пороге замер Драко Малфой. Он огляделся, нахмурился и с важным видом спросил, не видел ли профессор мисс Поттер. Квиррелл с заметной задержкой ответил, что нет. Драко окинул его взглядом, неприветливо цыкнул и, ничего не сказав, вышел.       Гарри осторожно выглянула из-за парты и встретилась взглядом с профессором. Как же неловко. Она быстро поднялась, расправляя мантию.       — Спасибо, профессор…       — У-у вас к-какие-то проблемы мисс П-Поттер?       — Нет, просто я не самый социальный человек, а каждый из них норовит пообщаться. Это конечно очень мило, но не каждый же день. А у меня, между прочим, ещё один ребёнок есть, который тоже требует внимания. А когда его не получает — начинает фыркать и кидаться.       — Ты совсем обнаглела? — лик Его Высочества Риддла, что смекнул о ком идёт речь, явно не предвещал ничего хорошего. Гарри захотелось поскорее покинуть класс.       — Р-ребёнок? — уточнил профессор, сделав пару шагов вперёд. Гарри встряхнула одежду, выпрямилась и посмотрела на него.       — Да, мой питомец. — Судя по всему, такой ответ его не устроил, и Гарри вздохнула.       — Маленькая змейка. Сейчас уже холодно, я нашла её на улице… Она хочет на свободу. Ну, вы сами понимаете: оставлять её гулять по замку нельзя, мало ли что с ней сделают. А она всё рвётся на волю, говорит, что устала от замкнутого пространства.       —Идиотка. — Гарри бросила непонимающий взгляд на Тома. — О том, что ты владеешь парселтангом, не должен знать никто!       «Чего? Разве не все волшебники умеют говорить со змеями?» — Гарри внутренне занервничала. Судя по тому, как Том фыркнул, — нет.       — Что, простите? — профессор даже перестал заикаться от неожиданности. — Вы умеете говорить со змеями?       — Ну… что-то вроде того. — Гарри нервно улыбнулась. Врать уже не имело смысла. Отгораживаться тем, что она «ментально общается», — тоже: её либо сочтут сумасшедшей, либо решат, что она что-то скрывает. Впрочем, Гарри не слишком заботилась о своём престиже.       — Это очень редкий дар… Как интересно, — лицо Квиррелла изменилось. В выражении появилось что-то чужое.       «Поттер, заткнись и уходи отсюда. Он странный», — Риддл, вопреки своим словам, подошёл ближе, внимательно всматриваясь в преподавателя.       — Вы не перестаёте меня поражать, мисс Поттер, сколько же ещё необычного можно вас разглядеть? — холодно произнёс профессор.       — Необычное можно найти в каждом, радость в глазах смотрящего. — Гарри улыбнулась.       — Что ж… Идите, мисс Поттер. Профессор выглядел задумчивым, его мысли были уже далеко. Гарри посмотрела на него с лёгким недоумением сначала назвал странной, а теперь просто отпускает. «Мда уж. И кто так делает комплименты юным леди?»

***

      — Ой! Прошу прощения! — Гарри едва не впечаталась в профессора Макгонагалл на крутом повороте коридора.       От неожиданности стопка документов в руках декана взметнулась в воздух и веером разлетелась по полу. Обе чудом удержались на ногах.       — Мисс Поттер, куда же вы так спешите? — Макгонагалл строго поправила очки, уже собираясь отчитать ученицу. Гарри неловко почесала затылок, быстро оглянулась по сторонам и тут же сосредоточилась. Листы дрогнули, замерли в воздухе и начали один за другим складываться в аккуратную стопку. Макгонагалл замолчала на полуслове. Её взгляд задержался на парящих листах, затем медленно вернулся к Гарри.       — Как вы это сделали? Гарри пожала плечами, стараясь удержать концентрацию.       — Ну… просто стало интересно, как далеко можно зайти в магии. Я немного тренировалась, и как-то само получилось.       Последний лист мягко лёг сверху. Гарри выдохнула и опустила руку. Профессор осторожно приняла стопку.       — И во многом вы так… экспериментируете?       — Что вы, нет, — Гарри вздохнула, на секунду отвела взгляд и закусила губу. — Я этого добивалась несколько лет. Просто прогресс идёт слишком медленно. Взгляд Макгонагалл заметно смягчился.       — Это уже серьёзное достижение, Поттер. Подобного можно добиться только при высокой концентрации. Гарри опустила глаза на свои ладони, слегка сжав пальцы.       — Не знаю… мне кажется, на остальное просто не хватает сил. Макгонагалл покачала головой.       — Нет. Скорее, вам не хватает знаний. Всё требует постепенного изучения.       Она сделала небольшую паузу, словно подбирая формулировку. — В трансфигурации важна структура. Вы не сможете работать со сложными объектами, если до этого тренировались только на простых. Гарри чуть подалась вперёд, явно зацепившись за мысль.       — Погодите… но если я захочу сделать из табурета мягкое кресло, мне обязательно знать, что внутри? Макгонагалл слегка приподняла подбородок.       — Магия меняет структуру, но проще работать с похожими объектами. Чем больше различий — тем выше затраты. Гарри нахмурилась, обдумывая.       — Но разве магия не меняет предмет полностью?       — В некоторой степени, — профессор позволила себе лёгкую улыбку. — Но вам всё равно нужно понимать, с чем вы работаете. Гарри замялась лишь на секунду.       — А если попробовать создать технику? Например… наушники? Макгонагалл чуть нахмурилась.       — Это магловское изобретение?       — Да.       — Тогда это уже другая область. Для таких вещей нет готовых заклинаний. И создать подобное без подготовки практически невозможно. Гарри выпрямилась, но плечи заметно опустились.       — Жаль… — Профессор внимательно посмотрела на неё, явно что-то обдумывая.       — Это изучают на старших курсах. И то — лишь поверхностно. Гарри тут же оживилась.       — А в библиотеке есть книги об этом? Макгонагалл замерла, оценивающе глядя на неё.       — Есть. Но они в отдельной секции.       — В отдельной? — Гарри нахмурилась. — Это что-то вроде отдельной программы?       — Нет. Там хранятся более сложные и опасные материалы. Доступ возможен только с разрешения преподавателя. — Гарри замолчала. Интерес в её взгляде заметно угас. Макгонагалл помедлила. Затем чуть сжала стопку бумаг в руках.       — Думаю… я могу дать вам разрешение на одно посещение. Но вы будете предельно осторожны. И не будете трогать всё подряд. Гарри резко подняла голову.       — Правда? Спасибо большое, профессор! — Она даже не пыталась скрыть радость. Макгонагалл кивнула, уже мягче.       — Я рада, что у вас есть интерес к учёбе. Ступайте. — Гарри кивнула и поспешила дальше по коридору.       Том, наблюдавший за происходящим, на мгновение замолчал. С одной стороны, всё упростилось, теперь доступ в Запретную секцию получен. С другой — беспечность Макгонагалл вызывала вопросы. «Как удачно складывается», — спокойно отметил он.

***

      В Запретную секцию Гарри отправилась на следующий день, ведомая чистым любопытством. Перед этим она предусмотрительно закончила все дела, уделив домашке максимум внимания, и наконец со спокойной душой направилась в библиотеку. До начала комендантского часа оставалось ещё пять часов, так что времени было предостаточно.       В Выручай-комнату этим вечером они не пошли. В Хогвартсе воцарилась какая-то странная свобода. Гарри довольно часто пропадала по вечерам, иногда даже ночевала вне спальни, и, что удивительно, ни у кого это вопросов не вызывало. Кажется, каждый думал, что она просто приходит позже всех, а встает раньше. На то, что её кровать зачастую оставалась нетронутой, мало кто обращал внимание.       Гарри и сама к спальне не стремилась. Во-первых, ей не хотелось лишний раз контактировать с этой чёртовой горгульей, а во-вторых, делить комнату с кем-то или занимать её в одиночку — совсем разные вещи. С сожителями был неудобно. Кто-то шумел допоздна и не давал спать, да и саму Гарри, которая тоже любила засиживаться допоздна, чужое мельтешение вокруг раздражало. К Тому она за это время как-то уже привыкла, да и выбора у них особо не было.       Тихим шагом она прошла между стеллажами и выбрала несколько книг по зельеварению. Стоило углубиться в этот предмет хотя бы потому, что и Снейп, и Реддл её бесили. Последний так вообще стал для неё своего рода стимулятором. Гарри безумно злило, что кто-то знает намного больше неё, и это заставляло учиться с удвоенной силой. Она бралась даже за те предметы, к которым не лежала душа, лишь бы не выглядеть на его фоне невеждой. Ей не хотелось давать Риддлу лишний повод для самодовольных ухмылок. Гарри перенаправила всё своё раздражение в учебу. Реддл мотивировал её знатным образом. Гарри могла быть ленивой, и порой ей действительно не хотелось ничего изучать, но наличие кого-то «лучшего» рядом, кто постоянно тыкал её в это носом, заставляло действовать вопреки лени. Что она умышленно использовала зная себя.       Разбираться в этих бесконечных таблицах соответствия управу было выше человеческих сил. Гарри тяжело вздохнула, глядя на россыпь названий здесь даже самый искушенный чернокнижник сломал бы ногу. В какой-то момент она пришла к мысли, что механическое зазубривание пропорций — путь в никуда. В зельеварении теория была лишь бледной тенью практики; рецепт нужно было прочувствовать в котле, закрепив знания делом. Снейп, к слову, придерживался того же мнения, и в этом его педагогический подход был чертовски разумен.       Мир ингредиентов кажется был бездонным: тысячи трав, минералов и вытяжек из магических существ сплетались в сложнейшие цепочки. Чтобы не просто следовать инструкции, а понимать саму суть превращений, нужно было стать частью этой науки. Алхимия манила Гарри, но отсутствие личной лаборатории связывало руки. Выручай-комната могла бы стать выходом, но тайный заказ ингредиентов в Хогвартс — затея рискованная и дорогая.       «Отложу практику до лета», — решила про себя Гарри. Сейчас логичнее было сосредоточиться на том, что не требовало ни котлов, ни редких корней, на трансфигурации и заклинаниях. Оттачивание магических пасов и концентрация воли уже приносили плоды. Магия, как и любой сложный навык, подчинялась закону накопления. Сначала ты бьешься о стену, не понимая основ, но в какой-то момент количество переходит в качество. Человеческий мозг — удивительный инструмент. Гарри же была полна решимости если поддалась беспалочковая магия, значит, пределов для нее не существует. Образно говоря. Точнее будет выразится, те высоты что постигнуты палочкой, могут быть постигнуты и без нее, при должном усилии и конечно времени.       Учебник по зельям с глухим стуком закрылся, и на смену ему пришла История магии — предмет, нагоняющий тоску на самых стойких. Гарри мельком взглянула на Реддла. Он наверняка знал все эти параграфы наизусть, но просить его о помощи значило влезть в очередные долги, а связываться с этим «чертом» лишний раз не хотелось.       Скрепя сердце, она погрузилась в чтение. Страницы пестрели описаниями восстаний гоблинов. Было в этом нечто глубоко неправильное существа, в чьих руках сосредоточено всё золото мира, живут в изоляции от волшебников. Почему они не могут обучаться в школах? Почему кентавры — мудрейшие предсказатели — оттеснены на обочину цивилизации? В магическом мире, где полно разумных видов, главенствовала лишь человеческая раса, и это господство удерживалось силой и пренебрежением. Жестокие столкновения в Хогсмиде, 1612 год где гоблины превратили местный постоялый двор в свой штаб.  Мятеж, вспыхнувший после публичного унижения гоблина Гырга Грязного группой волшебников в 1756 году. Неспособность министерства подавить этот бунт стоила карьеры Альберту Буту.       Причины всегда были одни. Дискриминация, отсутствие голоса в Визенгамоте и унизительный запрет на владение волшебной палочкой. Гарри удивила эта мелочная тирания. Чистокровные маги возвели себя на пьедестал, считая всех остальных — от маглорожденных до гоблинов — вторым сортом.       Вероятно, контроль над финансами был лишь жалкой подачкой, призванной усмирить гоблинов. Гарри тяжело вздохнула. Похоже, ни среди магов, ни среди маглов ничего не меняется страх потерять власть всегда оказывается сильнее справедливости и человечности.       Голова с тяжелым стуком упала на столешницу. Гарри зажмурилась, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение.       — Ну почему... почему человечество такое дальновидное и глупое? — пробормотала она в пустоту. Вопрос был риторический, ответа не требовавший.       — У в-вас ч-что-то случилось, м-мисс Поттер?       Гарри вздрогнула и резко обернулась. За спиной стоял профессор Квиррелл. Долго ли он там находился? Гарри бросила вопросительный взгляд на Тома, который вальяжно сидел на краю стола, но тот лишь хранил холодное молчание, чуть прищурив глаза.       — Случилось, профессор. Человеческая тупость случилась, — отрезала Гарри. Ей было чертовски интересно, случайно ли они столкнулись. Квиррелл явно искал повода заговорить с ней в последнее время — всё из-за того случая со змеей. Эту оплошность было уже не исправить.       — Ч-что же вас так у-удручает? — Квиррелл склонил голову набок. Гарри едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Благо, в библиотеке было пусто.       — Как минимум — недальновидность и глупость людей, — начала она, чувствуя, как слова сами просятся наружу. — Вот возьмем, к примеру, чистокровных. Ну, взойдут они на престол — хотя они и так там сидят. Добьются они полной изоляции маглорожденных, лишат их прав, полномочий. И к чему это приведет? Ответ напрашивается сам собой, к чертову восстанию! Она ткнула пальцем в раскрытую книгу по истории.       — Посмотрите на гоблинов. Сколько веков их ущемляют? Почему им нельзя жить как обычным гражданам? Кто возомнил себя «высшей расой» и решил, что они не имеют права на палочку? В них же тоже трепется магия. Просто кому-то не хочется слезать с мягкого кресла власти. Люди боятся войны, но при этом делают всё, чтобы она началась. Это же элементарно! Если кого-то долго притеснять, всегда найдется предводитель, которому это надоест. Гарри перевела дыхание, ее голос звучал всё жестче.       — Взять того же Гитлера у маглов. После того унизительного договора в Первой мировой было лишь вопросом времени, когда Германия восстанет. Не был бы это Гитлер, был бы кто-то другой. Никто не любит, когда его втаптывают в грязь — ни маглорожденный, ни кентавр, ни гоблин. Магический мир строит из себя оплот порядка, а на деле — это пороховая бочка. С чего вы взяли, что гоблины однажды не объединятся с кентаврами и не пойдут против людей? Вы дали им банк вместо политического веса, просто чтобы «закинуть удочку». Но это не решение! Почему нельзя создать гармоничный мир? Раз не хотите контактировать — дайте им свою территорию, свои города, пусть развивают свою экономику и магию независимо. Почему никто не может подумать на шаг вперед?       Гарри замолчала, тяжело дыша. В библиотеке повисла звенящая тишина. Она поймала на себе два взгляда, один — Квиррелла, в глазах которого на мгновение мелькнуло нечто пугающе острое и ясное, и второй — Тома Реддла. Том смотрел на неё с глубоким, задумчивым интересом, словно впервые увидел в ней человека, а не зверушку.       — Очень... смелые мысли, м-мисс П-поттер, — тихо произнес Квиррелл, и на его лице проступила странная, почти понимающая усмешка. — Г-гармония — это редкий д-дар. А власть... в-власть всегда боится п-перемен.       Гарри лишь хмыкнула. Она прекрасно понимала, почему за Темным Лордом в свое время пошли все «угнетенные» существа. Он просто пообещал им то, чего не давало Министерство. И виноваты в этом были сами маги — они сами довели мир до края, а теперь удивляются, почему «другим» было так плохо.       — Хорошо, я понимаю корни, — Гарри тяжело вздохнула. — Но если сравнивать сейчас мир маглов и наш... Магический мир будто замер, а маглы несутся вперед. Я понимаю, почему их считают опасными. У них есть ядерное оружие, они каждый год придумывают что-то новое. Если они узнают о магах — человечество не будет разбираться, оно ударит первым из того же страха. Она потерла переносицу, чувствуя, как мысли путаются от масштаба проблемы. — Я не удивлена, что за Гриндевальдом пошли люди. Он пытался донести, что маглы опасны, и хотел поставить магов во главе, чтобы просто держать ситуацию под контролем. На тот период это была понятная революция. Во второй мировой. — Гарри замолчала на полуслове, осознав, что говорит это преподавателю. — Ну и к черту. Не хочу об этом думать. Если взрослые люди не чешутся, что я могу сделать в одиночку? Один голос ничего не изменит. Возможно, я просто чего-то не понимаю.       Квиррелл пристально посмотрел на неё. Том Реддл, всё это время сидевший на столе, едва заметно усмехнулся, глядя на Гарри.       — Т-тем не менее, вы с-стремитесь к п-пониманию, м-мисс Поттер, — тихо произнес профессор. — Это д-довольно п-похвально. П-понимание — это первый шаг к в-власти над обстоятельствами.       Гарри еще несколько минут проговорила с Квирреллом, пока тот, наконец, не попрощался и не скрылся в глубине стеллажей. Как только шаги профессора стихли, она снова погрузилась в свои мысли, задумчиво разглядывая Тома, который всё так же невозмутимо сидел на краю стола. В последнее время Гарри часто засиживалась в библиотеке, выкапывая старые газетные вырезки и архивные записи. Именно так она узнала о Гриндевальде, о деятельности Волдеморта, и ещё немного о министре магии. С Геллертом всё было более-менее ясно, человек хотел мировой революции и открытого правления магов. Но вот с Томом ситуация казалась куда запутаннее. Он сделал ставку на чистокровных. Впрочем, Гарри понимала, почему это произошло — он попал на Слизерин, а среда всегда формирует человека. Но если Гриндевальд мечтал о переменах мирового масштаба, то чего на самом деле хотел Реддл?       Официально он заявлял, что ищет бессмертия. Но ведь его можно было достичь и без такого шума, без войн и террора. Значит, главной целью была власть. Дать чистокровным снобам то, что они хотели — признание их «особенности» и исключительный статус, — и они послушно пошли за ним. Том чертовски хорошо умел убеждать людей. Но зачем ему эта власть? Чтобы о нем знали? Чтобы его боялись?       Гарри не видела в этом практического смысла. Какой толк править кучкой людей, которых ты сам считаешь безмозглыми? Если бессмертие еще имело логику, то жажда признания со стороны тех, кого ты презираешь, выглядела странно. «Идиотка», — внезапно пронеслось в голове Гарри. Она вдруг посмотрела на Реддла под другим углом. А Том ведь — классический нарцисс. Она и раньше об этом думала, правда отметала эту мысль, не видя в Реддле низкой самооценки. У нарциссов внутри всегда зияет пустота, огромная дыра в груди, которую они пытаются заткнуть чужим обожанием, страхом или признанием своей значимости. Им жизненно необходимо чувствовать себя «принцессами на пьедестале», чтобы не ощущать собственной никчемности. Если совместить это с его детством в приюте, картина становилась пугающе ясной. Реддл ведь просто неосознанно пытался восполнить то, чего ему не додали в самом начале жизни.                   Интересно, всё пошло бы иначе, если бы его усыновили хорошие люди? Ведь психопатами не всегда становятся такими. Если бы кто-то вовремя дал ему почувствовать его истинную ценность, стал бы он тем, кем стал? Конечно, с Томом всё было непросто.       Психопат — он и в Африке психопат. Но имей он другое детство, кто-то, кто ценил бы его и давал нужное, был бы Том сейчас тем же убийцей. Пусть он и лишен эмпатии, сочувствия, но окажись возле него нужный взрослый, все могло бы быть по другому.       Нарцисс.. Гарри задумчиво посмотрела на Тома. А ведь похвала и признание их слабое место, через которое на них можно воздействовать. Гарри не воображала себя великим стратегом и манипулятором, но улыбка так и норовила вылезти наружу.       — Что ты так на меня смотришь? — Том элегантно выгнул бровь. Выглядел он в этот момент как истинный дьявол в овечьей шкуре. Отрицать его красоту было бессмысленно.       «Думаю, как бы сформулировать просьбу помягче», — Гарри посмотрела на него с осторожностью, решив на практике испробовать актерские навыки, которым научилась у него же.       — Просьбу? — насмешливо переспросил Том, закинув ногу на ногу. Его длинные пальцы задумчиво выстукивали ритм по столешнице.       «История магии. В учебниках столько воды, что кажется, их пишут не для детей, а для взрослых магов, которые должны разгадывать чужие формулировки. Я почти на сто процентов уверена, что ты знаешь эту тему идеально. Тебе ведь такие вещи всегда давались в разы легче. Я вот не понимаю: как гоблины могли заключить договор с дементорами? Они воевали в Хайленде — это вообще где?»       — Хайленд — это земли вокруг Хогвартса, — отозвался Том. — И они не объединялись с дементорами. Это люди заключили с ними договор, чтобы те сохраняли нейтралитет и не поддерживали ни гоблинов, ни магов. За это им в свое время отдали эти земли.       Гарри слушала его еще минут десять. Реддл рассказывал подробности восстаний гоблинов, и стоило отдать ему должное — он делал это гораздо интереснее, чем любой профессор. Дело было даже не в его внешности, а в умении строить речь и подавать информацию так, что она врезалась в память.       Удивительно, но он даже не потребовал ничего взамен. Сработала ли её маленькая уловка? Гарри была уверена, что на крупную манипуляцию он не купится, но эта мелочь прошла гладко. С каждым разом она всё лучше понимала, почему в школьные годы за ним следовали толпы. Том Реддл умел очаровывать, даже когда просто пересказывал скучный параграф учебника.       Час в компании истории магии пролетел незаметно, и с Гарри было официально довольно и пора было приступать к главному Мадам Пинс смотрела на неё с прищуром, в котором читалась глубокая подозрительность. Библиотекарша явно не горела желанием пускать девчонку в святая святых, и Гарри, положа руку на сердце, могла её понять. Но разрешение было настоящим, поэтому мадам Пинс лишь недовольно вздохнула, достала ключ из недр своей мантии и неохотно отперла замок. Поскольку допуск был разовым и ограниченным, Гарри могла выбирать книги только под чутким и неусыпным надзором. Библиотекарша буквально дышала ей в затылок, следя за каждым движением.       — Захвати с собой еще вот эту, — Том небрежно ткнул пальцем в потемневший корешок. Гарри присмотрелась «Магия души». «Ты с ума сошел? — мысленно возмутилась она. — За мной следят в оба глаза. Если я возьму книгу о крестражах или чем-то подобном, у всех сразу возникнут вопросы. Мне проще ночью сюда пробраться, чем так рисковать».       Её раздражала эта бесцеремонность. Том просил о вещах, которые ребенку знать не положено, совершенно не заботясь о последствиях.       — В мое время всё было проще, — отозвался Реддл, и в его голосе проскользнуло самодовольство. — Впрочем, должен признать, библиотекарша меня обожала и доверяла безоговорочно.       Гарри скептически хмыкнула про себя. Доверять детям, да еще и слизеринцам — затея сомнительная. Видимо, та женщина верила и в бога, и в Зевса, и во всё на свете сразу, раз купилась на праведный вид молодого Реддла. Том ухмыльнулся, словно прочитав её мысли.       — Хорошо. Тогда доберешься сюда ночью.       Гарри замерла между стеллажами. Этот чертов слизеринец до мозга костей явно делал это специально.       — Поторапливайтесь, мисс Поттер, — раздался сухой голос мадам Пинс. Изображение бурной деятельности и вдумчивое чтение корешков её не впечатлило. Ей явно не нравилось, что ученица так долго задерживается в Запретной секции.       «С чего ты взял, что я полезу ночью в сомнительные места?» — попыталась огрызнуться Гарри, чисто для порядка.       — Полезешь, — коротко отрезал Том. Его тон не предполагал возражений.       Гарри уже знала, что так и будет. Эта его манера приказывать бесила неимоверно, но, по непонятной причине, она всё равно слушалась. Каждый раз твердя себе как мантру. «Нужно учиться сопротивляться, Гарри. Сопротивляйся».       В итоге Поттер выбрала пару книг по продвинутой трансфигурации и технике пасов. Взгляд зацепился за тяжелый том «Магия времени», и Гарри, помедлив, добавила его в стопку.       — Эту книгу я бы не советов... — начала было мадам Пинс, но Гарри перебила её.       — Я не буду брать её в спальню. Я хочу почитать её здесь, в зале, и верну вам сегодня же. А вот трансфигурацию заберу на время.       Библиотекарша тяжело вздохнула, но в итоге согласно кивнула. Гарри довольно улыбнулась. Они уже направились к выходу, но у самой двери она замерла.       — Простите, а можно, пожалуйста, еще одну?       — Мне кажется, вы берете слишком много для своего возраста, — мадам Пинс нахмурилась.       — Ну пожалуйста! Это книга по сложным заклятиям. Я понимаю, что это высший курс, но мне просто очень интересно. Я всё равно еще не доросла до этого раздела и ничего не смогу сделать с этой информацией. Просто... просто хочу понять концепции создания чар. — Умоляющий взгляд подействовал. Мадам Пинс, видимо, сменила гнев на милость.       — Ладно. Но чтобы это было в последний раз.       — Спасибо! — Улыбка расцвела на лице Гарри, и она, прижимая к себе три толстых книги, вернулась на свое прежнее место.       «Слушай, — обратилась она к Тому, когда они сели, — а почему ты сам просто не пройдешь в секцию и не возьмешь, что тебе нужно?»       — Очевидно, потому что здесь уже полно народу, — язвительно ответил он. — А на Запретной секции висят сигнальные чары. Любое копошение без ключа вызовет обратный эффект. Ну и, как ты правильно заметила, в библиотеке слишком много лишних глаз. — Гарри стушевалась. И вот обязательно ему было быть таким едким?

***

      «Магия времени» оказалась книгой захватывающей, но, к огромному разочарованию Гарри, она так и не нашла в ней ничего похожего на свой случай. Большую часть фолианта занимало подробное описание принципов работы Маховика времени. Выяснилось, что игры с прошлым — затея смертельно опасная. Нельзя совершать слишком большие прыжки во времени, иначе это грозит либо мгновенной смертью, либо потерей рассудка. Строжайше запрещалось встречаться со своей прошлой версией. Видеть себя со стороны — можно, но попадаться на глаза «самому себе» категорически нельзя, это нарушает временную петлю. Но самым главным законом было невмешательство. Нельзя менять уже сложившиеся события, иначе ткань мироздания начнет рваться, и ты рискуешь навсегда застрять в бесконечном повторении одного и того же момента. История не терпит исправлений.       «Том, а как вообще создавали Маховики? — Гарри подняла глаза от страницы. — К какому разделу магии это относится? Они же не существовали вечно, их кто-то смастерил. Но как?»       — Это артефакторика, — отозвался Реддл, не меняя позы. — Смесь высших рун и магического конструирования. Настоящих артефакторов сейчас мало, наука слишком сложная, и мало кто берется за её изучение.       — Предметы создаются с помощью заклятий? — с интересом уточнила она. — Нет, не путай это с обычной трансфигурацией или чарами. Для создания артефактов уровня Маховика нужно сплести воедино всё. Глубокое знание рун, сложнейшие заклинания, зелеварение и даже основы алхимии. Это наука невероятно обширная и опасная. Наверное, во всей Англии остался лишь один настоящий мастер этого дела... если он, конечно, еще не помер.       Гарри задумчиво прикусила губу. Магия оказывалась куда масштабнее и сложнее, чем она себе представляла. Она снова вернулась к книге.       Временные законы были непреклонны. Там подробно расписывались механизмы обратного хода, шестеренки судьбы и последствия их поломки. Но вот вопрос, переселение души в прошлое — это магия времени или магия души? Существовали ли такие случаи раньше? И если да, то кто бы стал об этом рассказывать?       Гарри невольно задумалась о своем нынешнем теле. Почему она заняла место прежней владелицы? Была ли та девочка убита Волдемортом в ту ночь, и Гарри просто заполнила пустую оболочку? Но как тогда развоплотился сам Реддл? Заклинание отрикошетило в обоих? Но как одно проклятие может подействовать сразу на двоих...       — Черт, как же всё это сложно, — прошептала она, с силой потирая глаза и запуская пальцы в волосы. — Ну кто составляет такие формулировки? Тут язык сломишь, пока доберешься до сути. Такое чувство, что авторы специально всё усложняют, лишь бы детишки ничего не поняли. Зачем превращать науку в какой-то шифр?       — Мисс Поттер!       Гарри вздрогнула от неожиданности и резко обернулась, да что ж пугают то все сегодня. Над ней возвышалась мадам Пинс, глядя сверху вниз с привычной суровостью.       — Что-то случилось? — пробормотала Гарри, пытаясь сфокусировать взгляд на лице библиотекарши.       — Случилось, — женщина серьезно кивнула. — Через двадцать минут отбой. — Лицо Гарри удивленно вытянулось. Она бросила быстрый взгляд на часы и ахнула.       — Да, прошу прощения! Она резко подскочила на ноги, и спину тут же прострелило острой болью. Мышцы затекли так, что хотелось завыть. Сколько же она так просидела? По меньшей мере часа два, а то и все три. Гарри протянула мадам Пинс обещанную книгу о магии времени, которую должна была вернуть до ухода, подхватила две другие и, коротко пожелав доброй ночи, направилась к выходу.       Путь до Выручай-комнаты был тихим. В Хогвартсе комендантский час наступал в одиннадцать, не считая возвращавшихся с астрономии под присмотром учителей, которые патрулировали местность. Том следовал за ней бесшумной тенью. Оказавшись в привычной комнате, ставшей уже почти родной, Том сразу сел за книги, а Гарри принялась за тренировки. В этот раз она пыталась трансфигурировать крупный объект, но попытки раз за разом выходили неудачными. В конце концов, окончательно заскучав, она перевела взгляд на серьезное лицо Тома, который буквально впивался глазами в страницы учебника.       — Том, ты умеешь играть в карты? Он оторвался от чтения, недовольно нахмурив брови. Его явно раздражало, что его прерывают ради чего-то настолько примитивного.       — В магловские карты? — последовал холодный вопрос. Вместо ответа Гарри продемонстрировала свой недавний успех, ближайшая книга на столе превратилась в аккуратную колоду. Девочка довольно улыбнулась маленькой победе.       — Я видел, как в приюте в них играли, но сам никогда не пробовал, — признался он, глядя на карты с явным скепсисом.       — Отлично. Значит, играем на желания.       Глаза Реддла мгновенно блеснули интересом. Ставки выросли, а значит, игра приобрела смысл и соревновательный элемент, который он так любил. Гарри потратила пятнадцать минут на разъяснение правил: масти, козыри, иерархия. Обычная колода на тридцать шесть листов.       Первые три партии Гарри дала Тому втянуться. Но после этого начался настоящий бой. Реддл соображал пугающе быстро, просчитывая ходы наперед. В итоге они сыграли около пятнадцати партий, восемь закончились ничьей, четыре выиграл Том и три — Гарри.       Она хмуро уставилась на карты. Не слишком ли быстро он освоился? Она-то надеялась «на халяву» вытянуть из него пару желаний, а в итоге сама ушла в минус. Том довольно улыбался, глядя на неё с явным превосходством. Оно и понятно исполнить желание призрака было в разы легче, а вот он мог потребовать от неё чего угодно. Но азарт в глазах Тома стоил этого риска.       — Ну, раз уж у меня есть право на желание... — Гарри коварно улыбнулась раскинув руки в стороны, — Иди кто мне.       — Нет, — Реддл мгновенно скрестил руки на груди, одарив её ледяным взглядом. — Это глупо.       — О да, именно. Или все наши желания аннулируются. Мы же играем честно! Не хочешь выполнять — не получишь свои выигрыши. Давай, Том.       — Ты совсем обнаглела? Думаешь, я не найду способа отомстить тебе за это унижение? — Его голос звучал тихо и угрожающе, но Гарри это только забавляло.       — Конечно, найдешь, ты же у нас такой стратег. Ты ведь всё равно собирался использовать свои желания против меня, так почему бы мне не сделать то же самое прямо сейчас? Брови Тома поползли вверх, и он внезапно усмехнулся — холодно и остро.       — Не знал, что ты так жаждешь тактильного контакта со мной. Мне стоило догадаться, что твоя натура так отчаянно ищет моего одобрения через близость. Гарри лишь фыркнула, проигнорировав его попытку уколоть её. Гарри подошла чуть ближе широко раскинув руки, выжидающе глядя на него. Том помедлил, глядя на неё с таким выражением, будто она заставляла его копаться в сточной канаве. Однако, не желая терять свои четыре желания, он медленно подошел вплотную. Гарри закинула руку ему на плечо, притягивая к себе. Так они простояли пару минут в тишине.       — Знаешь, — нарушила молчание Гарри, — обниматься — это значит проявлять хоть какую-то активность. Или ты думаешь, я просила тебя просто поработать мебелью?       Лицо Тома осталось неподвижным. Он медленно, словно преодолевая физическое отвращение к самому акту близости, приподнял руку и коснулся её бока. Однако никакого тепла в этом жесте не было — Гарри чувствовала, насколько он напряжен. Его тело было жестким, а мышцы сжаты, словно он ожидал удара в спину. Гарри быстро его отпустила почувствовав неловкость.       Гарри вернулась к тренировке, решив, что пятиминутная передышка и так затянулась. Том уже привычно устроился в углу со своей книгой, выглядя со стороны как идеальный студент, если не брать в расчет что это Реддл. Сначала Гарри честно пыталась сосредоточиться на трансфигурации пробовала менять форму предметов одной лишь силой мысли, исключая воображение, чтобы добиться чистой концентрации. Это было утомительно, нудно и чертовски медленно.       В какой-то момент, переводя дух, она снова скользнула взглядом по Риддлу и вдруг замерла. Виражение лица стало озадаченным.       — Погоди… — Гарри озадаченно уставилась на его руки. — С каких это пор ты можешь касаться предметов? Том замер, медленно переводя взгляд с текста на свои длинные пальцы, которые вполне уверенно сжимали корешок книги. Казалось, он и сам только что это осознал.       — Или это комната так действует? — Гарри подошла ближе, подозрительно оглядывая пространство Выручай-комнаты. — Дома у тебя ничего не получалось. Ты проходил сквозь всё, как обычное привидение.       — Нет, не мог, — Том с искренним интересом поднес книгу ближе к лицу, медленно покручивая ее в руках и проверяя вес. — Скорее всего, дело в том, что мы в Хогвартсе.       — А это тут причём? — Гарри нахмурилась.       Риддл тяжело вздохнул, закрывая книгу. Вид у него был такой, будто ему приходится объяснять основы арифметики первокурснику.       — Меня питает магия, Поттер. Есть радикальный способ — выпить тебя досуха, но тогда не факт, что я сам выживу, поэтому я этого не делаю. Но Хогвартс… это место буквально пропитано вековыми заклинаниями. Здесь постоянно происходят выбросы, тысячи детей колдуют одновременно. Если я правильно понимаю, это влияет на мою оболочку. Я поглощаю разлитую в воздухе магию неосознанно, как губка. Гарри прикусила губу, в голове тут же зароились сотни идей.       — Ну, если это происходит само собой, не значит ли это, что… допустим, к концу моего седьмого курса ты сможешь обрести полноценное тело?       Она посмотрела на него с надеждой, но Том ответил ей странным, тяжелым взглядом, в котором читалось раздражение.       — Не мели чепухи. Резервов замка слишком мало для такого «чуда». Такими темпами я буду становиться человеком лет пятьдесят, и то не факт. Скорее, это просто дает мне некоторые преимущества в движении. Однако… — он хитро прищурился, — я думаю, что смог бы поднимать куда более тяжелые предметы, если бы ты вливала в меня магию целенаправленно. — Гарри замерла, обдумывая перспективу.       — А как это делается?       — А вот это, — Том вернул книгу на стол, — нам с тобой еще предстоит выяснить.

***

      Гарри за завтраком откровенно клевала носом, лениво ковыряя вилкой блинчик. Чай в кружке уже давно остыл, но ей было слишком лень даже потянуться за палочкой.       — Гарри! — кто-то настырно замахал рукой прямо перед ее лицом. — Земля вызывает Поттер! Гарри вздрогнула, моргнула и наконец сфокусировала взгляд. Напротив сидел Рон, набивая рот гренками. Оказалось, она на автопилоте села за стол Гриффиндора. Впрочем, в последнее время границы между факультетами стерлись то Гермиона прибегала к ним за стол Когтеврана сверить конспекты, то Драко заваливался, теперь вот и Гарри к Рону.       — Мы тут спорим, — прошамкал Рон, проглотив кусок. — Симус утверждает, что у маглов есть игры поинтереснее квиддича. Ты же с ними живешь, скажи — это правда? — Вид Рона был недоверчивый, как могло быть что-то интереснее квиддича? Это же чушь полнейшая.       Симус и еще пара первокурсников подались вперед, ожидая откровений о загадочном мире маглов. В глазах Рона читался искренний скепсис.       — Ну... — Гарри хитро прищурилась, и сонливость как рукой сняло. — Есть одна игра. Называется «Призыв Сатаны».       Симус озадаченно почесал затылок. О такой забаве он точно не слышал. Рон и вовсе замер с открытым ртом.       — Призыв чего? — переспросил он.       — Демона. Ну, или Сатаны, как хочешь. Я думала, маги знают, кто это такие.       — Конечно, я знаю! — воскликнул Рон, едва не опрокинув кубок с соком.       — Но как в это играть? Это что, магическое?       — Нет, тут всё на физике и магии чисел, — Гарри постаралась придать лицу максимально серьезное, даже торжественное выражение. — Нужно встать и прокрутиться вокруг своей оси, четко произнося формулу. Три раза — число магическое. Если хочешь призвать мелкого беса — крутишься трижды. Если хочешь кого-то посерьезнее, высшего ранга — надо девять раз.       Гермиона, сидевшая неподалеку, оторвалась от книги и подозрительно посмотрела на Гарри. Но та даже глазом не повела.       — Да ну тебя, Гарри, врёшь! — Рон заерзал на скамейке. — Чтобы вот так просто, посреди Большого зала, демона вызвать?       — Не веришь — проверь. Только четко произноси «Демон, приди». А то вместо него какая-нибудь мелочь пузатая явится, — Гарри сложила руки на груди, изображая высшую степень уверенности.       Рон, подстрекаемый любопытством и горящими глазами первокурсников, поднялся со скамейки. Он огляделся, глубоко вздохнул и начал вращаться.       — Демон, приди! — первый оборот. Симус затаил дыхание.       — Демон, приди! — второй оборот. Ученики за соседними столами начали оборачиваться.       — Демон, приди! — третий оборот. Рон резко остановился и зажмурился, ожидая как минимум запаха серы или жуткого хохота из преисподней. Наступила тишина. Он осторожно приоткрыл один глаз, оглядел пустую площадку за своей спиной и разочарованно выдохнул.       — Ты меня обманула! Никого нет!       — Чем это вы тут занимаетесь, мистер Уизли? — раздался за его спиной ледяной, вкрадчивый голос. Рон подпрыгнул на месте так высоко, что едва не снес кувшин с тыквенным соком. Он медленно обернулся. Прямо за ним, скрестив руки на груди, стоял профессор Снейп. Вид у него был такой, будто проснулся не стой ноги. А все окружение его и вовсе бесило, справедливости ради у него всегда был такой вид.       Гарри смотрела на вытянутое лицо Снейпа ровно три секунды. А потом ее прорвало. Она просто непростительно, до колик заржала, уткнувшись лицом в ладони. — Да нет, Рон... — выдавила она сквозь смех. — Всё сработало! Идеально сработало!       Снейп вскинул бровь, переводя взгляд с бьющейся в истерике Гарри на багрового Рона. Габриэль который сидел чуть поодаль и слышал весь диалог от начала до конца, не выдержал и громко хихикнул, словив на себе укоризненный взгляд Снейпа тут же сделал серьезное лицо.       — Профессор... вы... вы очень вовремя! — Гарри вытирала слезы, выступившие от смеха. Щеки ее горели.       — Мисс Поттер, — Снейп опасно сузил глаза. — Может быть, вы объясните, почему вы находитесь не за своим столом, а ваш... соратник устраивает танцы посреди завтрака?       — Мы просто налаживаем межфакультетские отношения, сэр, — Гарри попыталась сделать серьезное лицо, но новый всхлип смеха испортил весь эффект. — Интеграция культур, так сказать.       — Минус пять очков Гриффиндору за нарушение общественного порядка, Уизли. И минус пять Когтеврану — за неоправданно громкий смех, Поттер. Сядьте на место. Оба.       Снейп развернулся, и его черная мантия эффектно взметнулась, как крылья огромной летучей мыши.       — Ну что, Рон, — прошептала Гарри, когда профессор отошел. — Высший демон, как и заказывал. Даже крутиться девять раз не пришлось!