Часть 13

      Кто бы сомневался, что первым делом Том потребует ту самую злополучную книжку. Гарри ожидала этого. За прошедшую неделю она успела раз десять пожурить себя за беспечность. Когда в одном месте играет шило, усидеть на месте трудно, но теперь, раздумав о том, что от авантюры уже не отвертеться, она решила, что когда-нибудь в будущем обязательно отыграется на Реддле.       Началась неделя подготовки и подготовка планов. Сначала возник вариант просто пробраться в Запретную секцию ночью. Но если там наложены сигнальные чары, времени у них будет в обрез. А по словам Тома, они там были. К тому же учителя сразу поймут, что кто-то заходил. Обнаружат пропажу, а книжечка была слишком темной, чтобы ее не кинулись искать. Значит, нужно пробраться туда незаметно для всех. Но как? Нужен был ключ.       Гарри понимала это, но способ достать его нашелся гораздо позже. В один из дней она снова засиделась в библиотеке до вечера, выслеживая, куда мадам Пинс прячет ключи. Это происходило по-разному — ключ оказывался то в кармане, то в ящике стола. Что с ним случалось ночью, оставалось загадкой. Был вариант выхватить его днем прямо перед делом, но риск того, что женщина заметит пропажу и Гарри не доберется до цели, был слишком велик. Она долго ломала голову, пока сам виновник затеи не дал подсказку.       — Ты волшебница или кто? Зачем тебе магия? Ты же изучаешь трансфигурацию.       — Ну знаешь ли, — скептически отозвалась Гарри. — Одно дело превращать иголку в колоду карт, и совсем другое — копировать ключи со всеми их гранями.       Том на это никак не отреагировал, лишь пожал плечами. Мол, идею я тебе дал, а дальше обдумывай сама. Гарри решила, что идея на самом деле неплохая и из всех возможных — самая простая. Последующие дни она упорно оттачивала навыки трансфигурации. Причем именно невербальной, ведь скопировать ключи требовалось максимально незаметно. Дело шло туго. Гарри пару раз грозилась бросить всё и найти другой путь, пусть и более сложный, но успокаивала себя тем, что эти навыки в любом случае пригодятся ей в будущем.       Прошло еще три дня. На четвертый Гарри не выдержала и подарила библиотекарше цветы. Женщина зарделась и поблагодарила, не зная, что эти цветы со временем вызывают сильную головную боль. Пришлось подождать, и наконец случилось чудо. Мадам Пинс отправилась в больничное крыло за обезболивающим. Гарри бросила взгляд на Тома, и тот быстро обшарил взглядом стол. Ключи были на месте. Предлагать проводить женщину было нельзя, это выглядело бы слишком странно, так что ситуация упростилась сама собой. Гарри, сидевшая сбоку от стола, откуда было хорошо видно всё происходящее, сосредоточилась на цели. Ключи поднялись неохотно и медленно поплыли к ней.       — Замри, Северус идет. Гарри мысленно выругалась и уткнулась носом в учебник. Ключи замерли за ближайшей колонной. Снейп копошился непозволительно долго, и Гарри молилась всем богам, чтобы тот наконец ушел по своим делам. К счастью, тренировки и концентрация не прошли даром.       — Ох, м-мисс Пот-ттер... вас, как всегда, можно увидеть в библиотеке. Да вы издеваетесь. Ну что ж вам всем приспичило именно сейчас, именно в эту минуту быть здесь? Гарри мысленно кляла всё, на чем свет стоит. Она подняла голову, попытавшись состряпать максимально обыденное выражение лица, но глаз так и норовил дернуться в нервном тике.       — Профессор Квиррелл, добрый вечер, — она выдавила дежурную вежливость. — Рада вас видеть. В последнее время мы постоянно сталкиваемся в библиотеке. Раньше вы так часто сюда не захаживали. Впрочем, знания мало кого оставляют равнодушными, верно?       — В-верно, — мужчина деловито кивнул, изображая оживление. — Что ч-читаете?       «Он издевается. Он подошел только ради этого? Он что, у всех учеников в чёртовой библиотеке спрашивает, что они читают?» — Гарри почувствовала, как внутри закипает раздражение. Взгляд скользнул по книге, лежащей перед ней. Подняв глаза обратно, она тактично улыбнулась.       — Трансфигурация, профессор. Наука сложная, вот и приходится сидеть разбираться.       Гарри умолчала, что книга перед ней вообще-то из Запретной секции, и она собиралась вернуть её на место сегодня же. Но тут взгляд зацепился за ключи. Они едва не касались пола, опасно свисая у стола, и Гарри почувствовала, как краска отливает от лица.       — А вы в поисках чего здесь? — быстро перевела она тему, пока Квиррелл не заметил её странной реакции. Профессор в ответ доброжелательно улыбнулся       — Д-да, вот и-ищу книгу по магическим существам.       — О, довольно интересная тема. Надеюсь, вы ищете что-то определённое, потому что выбор здесь велик. Что ж, удачи вам с этим. Гарри посмотрела на профессора в упор. Он не мог быть настолько глуп, чтобы не понять прямой намек: разговор окончен. Да, это было грубовато, но ситуация чрезвычайная. «Успокойся, Гарри, успокойся. Держи лицо, не нервничай, следи за ключами».       — Ах, да... и вам п-приятного чтения. Профессор, кажется, действительно сообразил, что к чему, и поспешил удалиться. Гарри проводила его взглядом, едва сдерживая облегчение. «Надо же, есть на свете понимающие люди». Проследив боковым зрением за тем, как фигура Квиррелла скрывается за стеллажами, она наконец выдохнула. Ключи мгновенно скользнули ей в руку под столом. Спустя две минуты слепок был благополучно сделан. Без происшествий, без лишних свидетелей. Прямо перед самым приходом мадам Пинс связка была возвращена на место.       Есть! Получилось!       Гарри хотелось вскочить и прыгать от радости. Она смогла. Только осознание того, где она находится, удерживало её от того, чтобы не закричать на всю библиотеку от восторга.

***

      Гарри со скучающим видом вертела книгу в руках, то и дело утыкаясь взглядом в потолок. Том время от времени поглядывал на неё, явно начиная раздражаться.       — Ты собираешься заняться чем-то полезным? — не выдержал он. Девочка оторвалась от книги и сразу переключилась на него. Читать ей не хотелось — одно и то же каждый день уже порядком надоело.       — А? — она моргнула, потом будто вспомнила. — А, ты про это. Мы же позже пойдём, ещё не ночь. Риддл медленно покачал головой, глядя на неё с явным недоумением.       — Я знаю, когда мы идём. Я спрашиваю, что ты сейчас делаешь.       — Да ничего, — Гарри пожала плечами, искренне не понимая, к чему он прицепился.       — Вот именно. Обычно ты либо тренируешься, либо читаешь, либо делаешь уроки.       — Мне лень, — она тяжело выдохнула и уронила голову назад. — Нет, правда. Я только попала в магический мир, тут всё новое, интересное… но оно уже стало каким-то обычным. Я устала. Хочется чего-то другого. А сейчас вообще ничего не хочется. Просто скучно. Гарри явно была довольна, что наконец-то можно выговориться. Том на это ничего не ответил и снова уткнулся в книгу.       — Эй, не игнорируй меня! — возмутилась она. — Давай во что-нибудь поиграем?       — Нет, — коротко и холодно отрезал он.       Гарри нахмурилась. «Ишь какой важный», — мелькнуло у неё в голове, но вслух она это не сказала. Такой Риддл всё же был лучше, чем тот, который начинает язвить. Она перевернулась на диване, закинув ноги на спинку и свесив голову вниз.       — Так, чем заняться… Музыки нет. Читать — не хочу. Шахматы? — она сразу отмела эту мысль. Рисование? Тоже нет.       — Ты обязательно должна это вслух проговаривать? — Риддл даже не поднял глаз. — Я тебя не слушаю.       — Я пытаюсь придумать, чем заняться, — недовольно буркнула она. — Мне настолько скучно, что я уже готова просто лечь спать. Ей снова ничего не ответили, только глаза закатили. Гарри повздыхада ещё пару минут пока её взгляд зацепился за учебник, лежащий неподалёку.       — Судоку! Точно. — она резко выпрямилась, оживилась и уставилась в потолок.       — У тебя случайно нет судоку? — спросила она на автомате. Через пару секунд перед ней появилась книжка. Она тут же схватила её и начала листать. Половина страниц уже была заполнена, а оставшиеся выглядели явно сложными.       — Что это? — Том всё-таки отвлёкся и посмотрел на книгу.       — Ты серьёзно? Ни разу не видел? По его лицу было ясно — нет. Гарри вздохнула, почесала затылок, потом подползла ближе, опершись на колени. В руке у неё появился карандаш.       — Ладно, смотри. Тут большой квадрат, он разбит на девять маленьких. В каждом — по девять клеток. Она ткнула карандашом в поле.       — Задача — заполнить всё цифрами от одного до девяти. Но так, чтобы ничего не повторялось. Она быстро провела линию по строке.       — Вот здесь, например, если уже есть тройка и пятёрка, значит, в этой строке их больше ставить нельзя. Перевела карандаш на столбец.       — И в столбце тоже. То же самое. Потом постучала по маленькому квадрату.       — И внутри каждого такого блока тоже не должно быть повторов. Понял? Смысл в том, чтобы исключать лишние варианты и смотреть, что остаётся. Она придвинула книгу ближе к нему.       — Смотри, вот тут уже почти всё заполнено. Значит, можно быстро добить. Гарри сразу начала вписывать цифры в пустые клетки первого блока, не особо задумываясь, как объясняет, больше показывая на практике.       — Видишь? Здесь только одна цифра подходит… а тут уже две исключаются, остаётся одна… вот так и решается. Она подняла на него взгляд.       — Давай, попробуй. Это не сложно, просто нужно немного подумать. Но уже через пять минут Гарри пожалела о том, что отдала книжку Реддлу. Тот вник в суть с пугающей скоростью и теперь рассматривал варианты с профессиональным азартом. Сидеть над душой и следить за каждым его шагом она не собиралась — сама терпеть не могла, когда так делают. Взгляд снова устремился в потолок.       — А у тебя нет еще одной? — спросила она в пустоту, но новая книжка перед ней не появилась. Реддл задумчиво закусил губу. Судя по тому, как Гарри опять начинала мельтешить, скоро это дойдет до абсурда. Проще было занять её делом сейчас.       — Направь палочку на эту книгу и произнеси «Imito», — не отрываясь от страницы, бросил он. Гарри секунду помедлила, пожала плечами и выполнила указание. Перед ней тут же легла точная копия книжки, что сейчас находилась в руках Тома. Схватив свой экземпляр, она наконец затихла. Следующие два часа прошли в тишине — Гарри увлеченно «убивала» уровни. А после решила всё-таки поспать перед вылазкой, она поймала на себе настороженный взгляд Тома и пояснила.       — Ну а что? Глупо будет выбираться сразу после отбоя. Учителя точно будут дежурить, да и на Астрономию кто-то может идти. Лучше всего пролезть в замок часа в три или четыре утра. Будет уже не так темно, и все точно будут спать. А если кого-то встретим — пойдем в другой день. В конце концов, ты всё равно не спишь, так что разбудишь меня. Гарри подхватила плед, лежащий на краю дивана, замоталась потеплее и нагло улеглась головой Тому на колени.       — Что ты делаешь? — он возмущенно оторвался от судоку.       — Собираюсь спать.       — Это очень мило, но я не нанимался исполнять роль подушки.       — Но мне нечего под голову положить, — Гарри невинно похлопала глазами.       — Так, может, ты перестанешь обнимать подушку и ляжешь головой на неё? — Гарри хитро улыбнулась.       — Нет. У тебя два варианта: или я сплю так, или вместо подушки роль «обнимашки» будешь играть ты. — Лицо мальчика тут же приняло оскорбленное выражение.       — С чего ты решила, что я пожелаю спать с тобой в обнимку?       — Ну как же, у нас уговор, помнишь? Обнимашки, — она язвительно улыбнулась.       — Договор был на одни объятия!       — Нет, я не говорила, что они будут одни. В следующий раз обговаривай детали точнее, — Гарри призывно похлопала ладошкой по свободному месту на диване. — Но ты можешь лечь рядом, тут довольно много места, он широкий.       — Нет, я, пожалуй, воздержусь, — отчеканил он каждое слово и поспешил полностью её проигнорировать, уткнувшись обратно в цифры.       Гарри довольно прикрыла глаза. Вообще-то они действительно договаривались на один раз, но это было неважно — идея пришла в голову только что, а наблюдать за тем, как Риддл пытается держать оборону, было куда веселее любых головоломок. Уже на третьем повороте Гарри резко вжалась в стену. Из-за угла донёсся отчётливый стук шагов. «Твою мать, ну кому ещё не спится в такую рань?» Призрачный силуэт Реддла скользнул чуть вперёд, вглядываясь в темноту:       — Это Снейп. Будь осторожна, он направляется прямо сюда.       «Невиданно... Ну ладно Гарри спит — она по делу, а этого-то какого чёрта несёт среди ночи? Истинная летучая мышь. Этот человек вообще когда-нибудь спит?» Гарри вспомнила, что прозвала зельевара графом Дракулой явно неспроста. Кто его знает, может, у мужчины действительно корни уходят к древним вампирским кланам, и он просто ловит кайф, кошмаря студентов по ночам? Что, в принципе, сомнительно, но садистское удовольствие от их испуга он явно получал. «Вот я бы на его месте точно развлекалась так же — это же чистое благословение!» Правда, к этому развлечению прилагалась обязанность учить всю эту ораву и следить за вечным балаганом. Господи, школа волшебников... сколько же тут детей? На их курсе учится в среднем человек сорок, плюс-минус по десять на каждый факультет. Если умножить на семь лет обучения — выходит около двухсот восьмидесяти душ. Какой пиздец! И это в замке, где на каждом шагу можно насмерть убиться. Конечно, больничное крыло и мадам Помфри творят чудеса, но всё-таки такое количество детей в одном месте — чистый кошмар. А если судить по масштабам замка, их наверняка ещё больше, это она так, прикинула среднее арифметическое.       А шаги тем временем приближались, гулко отдаваясь от каменного пола.       — У него остался один пролёт, — холодно предупредил Том. — Советую спрятаться. Причём немедленно. «Да куда тут спрячешься?!» — панически пронеслось в мыслях. Гарри мазнула взглядом по открытому окну.       «В него, что ли, выйти? Нет, шутки плохие... Том, а в Хогвартсе всё нормально с архитектурной безопасностью? Если я вылезу наружу, там сбоку будет за что ухватиться?»       Реддл, мгновенно взвесив шансы, судя по всему, решил, что повисеть над бездной всё же лучше, чем объясняться с деканом Слизерина в полчетвёртого ночи.       — Это небезопасно. Летать ты не умеешь. Лучше затаись за рыцарскими доспехами.       «Ну да, или бежать назад под его заклинания».       Она бесшумно скользнула к оконному проёму, выныривая из тени подоконника. О, мерлиновы штаны, спасибо основателям Хогвартса за их тягу к монументальному декору! Каменные выступающие колонны действительно обрамляли окно, уходя к самому центру фасада.       — Быстрее, Поттер!       Даже не пытаясь действовать абсолютно бесшумно, она ухватилась за раму и глянула вниз. Третий этаж — высота, прямо скажем, паршивая. Выбор был невелик: либо рандеву со Снейпом, либо прыжок веры. Чисто теоретически, если она сейчас бросится бежать по коридору, её шаги разнесутся эхом, и зельевар нагонит её в два счёта. «Давай же, быстрее, он точно услышал шорох!»       Оттолкнувшись от каменных плит, Гарри ловко взобралась на подоконник и перемахнула на внешнюю сторону стены. Выступы в кладке были узкими, но пальцы цеплялись мёртвой хваткой. Отползая в сторону от проёма, она балансировала на носочках на крошечных сколах камня, удерживая равновесие одной рукой за распахнутую створку окна. «Господи, хоть бы он не додумался его закрыть, я же отсюда вовек не слезу...»       Затаив дыхание, Гарри буквально вжалась в холодный цемент стены, стараясь слиться с рельефом замка. Внутреннее пространство коридора теперь было скрыто от глаз, и приходилось полагаться исключительно на слух, который в такой ситуации помогал слабо. Время словно растянулось — казалось, Снейп застыл у окна и вообще не собирается уходить.       — Кто здесь? — разрезал тишину низкий, бархатистый мужской баритон. «Ага, разбежался, так я тебе и призналась!» — мысленно огрызнулась Гарри. Она материла себя на чём свет стоит. Ну а как не материть, когда за спиной зияет чёртова пропасть, а ты, уткнувшись носом в каменную кладку, пытаешься дышать через раз, чтобы тебя не обнаружили. Ещё немного, и он точно заметит. «Ну надо же, мисс Поттер... и какими чудачествами вы изволите заниматься в столь поздний час? Неужели думали скрыться от моего взора?» От одной только мысли об этой картине адреналин мощной волной ударил в виски.       Гарри казалось, что прошла уже целая вечность, хотя на деле минуло от силы минут десять. Тем не менее это дикое напряжение было чистой мукой. «Ну давай же, уходи, чёрт тебя дери!» Цепляться за выступы старой каменной кладки — удовольствие ниже среднего. Пальцы затекли, руки и ноги налились свинцом, и Гарри уже подмывало просто плюнуть на всё и залезть обратно в коридор, плевать на последствия. Высоту она, мягко говоря, недолюбливала, а риск сорваться рос с каждой секундой. Этому замку было хрен знает сколько веков, и кто даст гарантию, что прямо сейчас под её пальцами не отвалится кусок древней штукатурки? По крайней мере, в одном из коридоров облупившиеся стены она видела лично. Да и полуразрушенное крыло тоже намекало на почтенный возраст Хогвартса — конечно, оставался вариант, что это дело рук чудивших учеников, но тем не менее...       — Он ушёл, можешь вылезать, — голос Тома раздался в голове как сущее благословение.       «Господи, спасибо Мерлину, Господу Богу, Иисусу, Будде, Аллаху, мерлиновым подштанникам, Салазару Слизерину, Годрику Гриффиндору и, короче, всем остальным тоже огромное человеческое спасибо! Блядь, да хоть Вол-де-Морту и Дамблдору спасибо, главное — ее не поймали!»       Кое-как перемахнув через подоконник, Гарри тихонько соскочила на пол коридора и шумно выдохнула. Твою налево, у неё до сих пор подрагивали колени. Что бы там ни происходило, а держать чужие нервы в струну этот профессор умел виртуозно.       — Пойдём, хватит отвлекаться, нам нужно спешить, — Реддл тут же скользнул вперёд, увлекая её за собой.       «Да уж, хорошо ему, призраку: летай себе, никто тебя не видит, твори что хочешь... Тоже мне, компаньон. Разве нельзя было войти в положение? У неё вообще-то стресс, она только что на волосок от гибели висела, считай. Спасибо хоть, что с ним Дамблдора не было».       До библиотеки они в дальнейшем добрались без происшествий. Судя по всему, во всём огромном замке не спали только два идиота: грозный зельевар и Гарри Поттер. Устраивать догонялки по коридорам, конечно, было бы весело, но Снейп, похоже, решил, что они просто разминулись. Он ведь прочёсывал эту область довольно тщательно, так что сейчас профессор должен был находиться где-то у Астрономической башни. Созданный Гарри ключик идеально подошёл к замку Запретной секции.       «Что ж, мастерская работа», — мысленно похвалила себя девочка. Ну какая же она всё-таки молодец, такое колдовство сотворила! Нужная книга нашлась на удивление быстро — спасибо Тому, у которого на тёмную магию был нюх что надо. Не будем тыкать в него пальцем, он сам, если надо, ткнёт кого хочешь.       С библиотекой они разобрались в два счёта. Ключик Гарри на будущее припрятала в карман: неизвестно, конечно, когда именно спадут чары, но вещь в хозяйстве полезная. «Надо будет на досуге почитать о более долговременных чарах материализации... Ключ от Запретной секции никогда не будет лишним. И ведь никогда не угадаешь, в какой день колдовство развеется. А потом опять делай копию, опять кради оригинал, опять проделывай все эти махинации... Это же такая морока!»       — Просто вложи в заклинание больше магии творения, и вещь прослужит тебе веками, — лениво отозвался Реддл, наблюдая за её метаниями. Гарри мазнула взглядом по предрассветному небу за окном.       — Ну, раз уж мы всё равно собираемся встречать рассвет, может, выберемся из Хогвартса на свежий воздух?       — Думаешь, это хорошая идея? — Том скептически изогнул бровь.       — Ну а что? Один человек уже закончил обход замка, а двое... вернее, один человек и один призрак найдут чем заняться. Конечно, есть риск, что меня засекут, но это же пустяки. Можно пойти на поле для квиддича и немного посидеть на трибунах, посмотреть на солнце. А ещё лучше — прогуляться к Запретному лесу или к озеру.       — Я гляжу, тебя адреналин совсем размял, — фыркнул Реддл.       — Ну а что? Сейчас утро, там должно быть безумно красиво. Вода, туман, лес, тишина... и ни одной живой души. Ну, кроме животных, конечно. Что-то я сильно сомневаюсь, что Хагрид встаёт в такую рань.       — Нет, — отрезал Том. — Мы возвращаемся в Выручай-комнату. Я хочу немедленно изучить эту книгу. Гарри закатила глаза:       — Слушай, на изучение книги у тебя будет ой как много времени. Что-то я сомневаюсь, что ты найдёшь там ответ на свой вопрос за одну минуту. Тем не менее до пробуждения замка осталось всего часа три или четыре, и я предпочитаю провести их с пользой для души. А вот уже завтра... точнее, сегодня вечером, когда я завалюсь спать, занимайся своей книжечкой сколько тебе будет угодно. Том скрестил руки на груди, смерив её ледяным взглядом:       — Хорошо. Но тебе не кажется, что таскать с собой по замку книгу, которую ты только что стащила из Запретной секции, немножечко нецелесообразно?       — Да! Именно поэтому мы прямо сейчас оставим её в Выручай-комнате, а потом пойдём гулять, — победно улыбнулась Гарри.       Реддл тяжело, обречённо вздохнул, признавая поражение перед этим стихийным бедствием:       — Непроходимая, невыносимая идиотка...       Стоит ли говорить, что всё утро они провели у озера, наблюдая за зеркальной гладью воды, темнеющим позади лесом, слушая журчание птичьих трелей и любуясь безоблачным рассветом? Какая же всё-таки благодать и какое чудесное утро! Наверное, стоит выходить из замка почаще.       Правда, было как-то зябко. Гарри повела плечами. На дворе стоял ощутимый мороз, а она вышла в одной рубашке и только сейчас в полной мере прочувствовала, насколько же всё-таки холодно.       — Calefac corpus, — лениво подсказал Реддл, качнув головой. — Накинь согревающие чары. Если будешь потом валяться в больничном крыле, это станет проблемой. Они с каким-то болезненным наслаждением наблюдали за восходящим солнцем. И всё-таки Том чертовски сильно скучал по Хогвартсу...       — Да я думаю, мне так и так сходить туда надо, у меня горло болит, — пробормотала Гарри, накладывая заклинание.       — Почему сразу не пошла?       — Не знаю, забыла просто. Обострение обычно идёт либо ранним утром, либо поздним вечером. А так... жизнь бьёт ключом. Вот, считай, вторая или третья неделя уже прошла.       — Поттер, — Реддл закатил глаза. — Я бы сказал, что ты полнейшая идиотка, но это вроде как и так является общепринятым фактом.       — А ты намного милее когда молчишь. Это тоже общепринятый факт. Так что, пожалуйста, захлопни варежку! — парировала девочка.       — Ты не будешь затыкать мне рот! — Реддл зашипел точно змея, в его голосе прорезались опасные ледяные нотки. — Как ты вообще смеешь так со мной разговаривать? Что, родители не научили проявлять должное уважение?       — Ну, как видишь, нет, — хмыкнула Гарри. — Собственно говоря, всему виной и причиной являешься ты. Так что в моём невежестве виноват тоже ты. Устыдись! Ай-ай-ай, фу таким быть. У Реддла заметно дёрнулся глаз. Ей ведь не показалось, да? Но Том почему-то просто отвернулся, уставившись на восходящее солнце, чьи блики отражались в водной глади озера.       Чары Гарри навела, но холод стоял просто ужасный. Добавлять к больному горлу ещё и температуру — не самая лучшая идея. Хотя, если она так и так собиралась идти в медицинское крыло... Блин, а её не положат туда, чтобы она других не заразила? Может, ну его, само в конце концов пройдёт? Организм борется, как-никак. Попить там чай с лимончиком, мёда поесть — и дело с концом. Вот точно, так и вылечится.

***

      — Мисс Поттер. После урока трансфигурации к ней неожиданно подошла Профессор. Макгонагалл строго, но спокойно оглядела девочку и тихо произнесла.       — Вас ожидает профессор Дамблдор в своём кабинете к семи часам вечера. Гарри удивлённо посмотрела на неё. Но женщина стоявшая рядом, лишь непонимающе пожала плечами.       — Я не знаю причины визита, мисс Поттер, — добавила профессор, заметив её немой вопрос. — Пароль — «лакричные палочки». И постарайтесь об этом никому не распространяться.       Гарри послушно кивнула. Но стоило ей выйти из класса, как внутри всё напряглось от нехорошего предчувствия. Какого чёрта? Неужели директор как-то узнал, что она пробралась в Запретную секцию? Да нет, откуда? Там ведь не было ни единой живой души! Разве что портреты... Но, чёрт возьми, те, что висели поблизости, крепко спали, да и в самих коридорах было пусто. Впрочем, не будет же каждый первый портрет докладывать директору, кто шляется по замку ночью? Или всё-таки будет? Они ведь вообще могут свободно перемещаться, переходя с одного холста на другой и гуляя по всему замку.       «Твою мать, у меня уже развивается вселенская паранойя», — обречённо подумала Гарри. Чёрт их знает, этих волшебников. А вдруг её вообще исключат? Весь оставшийся день Гарри сидела как на иголках. Она изо всех сил старалась не подавать виду, но всё равно выглядела чересчур задумчивой. Том тоже подозрительно молчал — видимо, прокручивал в голове возможные варианты развития событий и просчитывал риски.       Нет, ну если порассуждать логически... Может, её заметили, когда она уходила к озеру? Например, Хагрид. Но зачем директору лично вызывать её из-за этого? Разве не логичнее, если бы с ней поговорил декан? Ну, узнали они, что Поттер не спит в гостиной Когтеврана, и что? С этим вполне мог разобраться Флитвик. А раз зовёт сам Дамблдор, значит, дело действительно серьёзное.       «Неужели на Запретную секцию навешана куча скрытых сигнальных заклинаний, и Реддл их просто не заметил?» — паника накатывала волнами. — «Или меня спросят о чём-то совершенно другом? Чёрт, надо перестать накручивать себя. Появляется один вариант, за ним второй, третий, четвертый... Так можно до бесконечности гадать. Чему быть, того не миновать».       В назначенное время Гарри переступила порог директорского кабинета. Да вот только самого хозяина на месте не оказалось. Где он только пропадает? Назначить точный час и самому же отсутствовать — это только подогревало внутреннюю тревогу.       Оставшись в одиночестве, Гарри принялась разглядывать помещение. Кабинет был буквально завешан бесчисленными портретами бывших директоров Хогвартса. Каждое её движение сейчас отслеживалось десятками пар глаз. Имеют ли картины память? Могут ли они пересказывать Дамблдору всё, что увидят или услышат? Чёрт возьми...       — Ах, юная мисс Поттер! — раздался приветливый голос откуда-то сверху.       Старый мужчина с окладистой бородой и пышными седыми волосами, отливавшими синевой на старинном холсте, добродушно улыбнулся ей. Это был Арманд Диппет, предыдущий директор школы.       — Добрый вечер, мистер Диппет. Верно? — вежливо отозвалась Гарри, мгновенно беря эмоции под контроль.       — Ах, неужели нынешнее поколение ещё знает историю Хогвартса? — искренне удивился старик. — Позвольте, юная мисс, я совершенно не ожидал подобного.       — Я просто читала некоторые учебники по истории магии, мне было любопытно. Там как раз упоминался ваш период руководства и была ваша колдография, — мягко соврала Гарри, демонстрируя идеальные манеры.       — Уху-ху! — мужчина важно и польщённо кивнул. — Я несказанно рад знать, что юные ученики интересуются подобной информацией. Мне, как бывшему директору, определённо стоит этим гордиться.       — Несомненно, — Гарри вежливо склонила голову. — На самом деле, историей Хогвартса интересуются многие. В библиотеке всегда полно студентов, которые ищут редкие сведения.       Про себя же девочка иронично подумала, что полное отсутствие гаджетов и интернета в этом мире всё-таки положительно влияет на человечество. По крайней мере, заставляет людей читать книги. Немного помолчав, Гарри сделала шаг ближе к раме, симулируя детское любопытство.       — Прошу прощения, мистер Диппет... Это может показаться бестактным вопросом, но как именно работают портреты? В плане... когда волшебник умирает, его душа переселяется в картину? Бывший директор, к её удивлению, весело рассмеялся.       — Ну что вы, дитя, конечно же нет! Существует множество вариаций того, что происходит после смерти. К примеру, если у волшебника есть сильное желание задержаться в этом мире, он может стать призраком. Или же уйти на вечный покой. А можно запечатлеть себя на картине, но холст в полной мере не является носителем живой души. Портрет — это лишь слепок, некое эхо воспоминаний и характера.       — Воспоминаний?.. — Гарри зацепилась за нужное слово. — Но, тем не менее, портрет говорит в точности как прототип при жизни. И владеете ли вы всеми теми знаниями, какими владели до кончины?       — Лишь смутными обрывками, мисс Поттер, — покачал головой Диппет. — Я знаю базовую информацию о себе и мире, и она всплывает в моей голове как бы сама собой, неумышленно. Впрочем, не то чтобы у портретов часто кто-то интересовался их прошлым, так что зачастую эти знания лежат без надобности.       — И всё же, — Гарри прищурилась, продолжая прощупывать почву, — портреты сохраняют здравомыслие и какую-никакую память. Ну, к примеру... если я буду приходить и говорить с одним конкретным портретом на протяжении целого года, он запомнит наши диалоги? Будет ли он узнавать меня?       — Что ж... да, безусловно, запомнит и будет узнавать, — подтвердил старик. — Я вижу, вы питаете живой интерес к этой теме. Я думаю, вам стоит более подробно ознакомиться с теорией создания магических портретов. Об этом можно найти пару отличных учебников в библиотеке. К вашим годам там должно было появиться ещё несколько новых экземпляров.       —Книги — это одно, — Гарри очаровательно улыбнулась, закидывая удочку на будущее. — Намного интереснее узнавать всё из уст непосредственного участника событий. Конечно, если мои расспросы не кажутся вам грубостью. В любом случае, мне стоит поблагодарить вас за столь подробные ответы.       — Ну что вы, юная леди! Какой вежливый и учтивый ребёнок, ха-ха!       — Благодарю? – Гарри смущённо отвела взгляд. И чего это она так смущается?       До слуха Гарри донеслись мягкие шаги откуда-то сверху, и она тут же обернулась, столкнувшись взглядом с вошедшим директором. Как ни странно, само присутствие этого человека смогло мгновенно её успокоить. Забавно: ещё минуту назад она отчаянно пеклась о том, что сейчас произойдёт, но, стоило ей увидеть его весёлую, тёплую улыбку и ничем не предвещающее беды выражение лица, как паника улетучилась. Директор. Альбус Дамблдор. Довольно интересная фигура на этой шахматной доске. Политик до мозга костей, а политика априори не может быть чистой. Но и плохим человеком его, в общем-то, назвать было нельзя. Да и не существовало в мире абсолютного «хорошего» и «плохого» — что за глупые, детские определения у людишек? Тем не менее, имея колоссальный ум и могущество, этот старец предпочитал отдавать себя во благо людям, да и управлять такой огромной школой явно было непросто. Гарри соврала бы, если бы сказала, что не питает к нему искреннего восхищения. В ней даже теплилось глубинное желание впечатлить его — желание, которое, кажется, возникало у многих детей при виде этого мудреца. Дамблдор несомненно был притягателен. Из тех людей, которых хочется узнать поближе, поговорить подольше. Даже просто от его взгляда ты уже чувствовал себя каким-то особенным. Возможно, это была исключительная привилегия детей; будь она взрослым человеком, подобного вдохновения бы точно не возникло. Кто знает... — Добрый вечер, Гарри! — мужчина благодушно улыбнулся, спускаясь по длинной винтовой лестнице. На ходу он вытащил из хрустальной пиалы лимонную конфету и протянул её девочке. — Рад тебя видеть. Как проходит учёба? Вот, съешь. С малиновым вкусом — моим любимым. Он задорно подмигнул. Атмосфера неуловимо напоминала приём у хорошего психолога, только вот обычные психологи часто казались фальшиво-дружелюбными, а от Дамблдора исходила пугающая, обезоруживающая искренность. Казалось, он действительно всем сердцем любил детей. Гарри непроизвольно улыбнулась в ответ. «Ну вот и как я могу врать ему прямо в лицо? Стыд-то какой...»       — Добрый вечер, профессор, — вежливо ответила она. — Всё в порядке, учёба протекает довольно интересно.       — Рад это слышать, — директор сцепил пальцы в замок, внимательно глядя на неё поверх очков-половинок.       — А скажи, нет ли у тебя каких-то конфликтов на факультете? Что-то, что тебя беспокоит?       «А вот оно что...» — мысленно подобралась Гарри. — «Дело всё-таки в том, что я не ночую в гостиной».       — Нет, всё в полном порядке, директор.       Мужчина на секунду замолчал, пронзительно всматриваясь в её глаза, а затем мягко кивнул.       — Но видишь ли, Гарри... до меня дошли некоторые сведения, что ты не ночуешь в своей спальне. И я должен сказать, что оставаться в своих общежитиях по ночам довольно важно. Комендантский час в Хогвартсе устроен не просто так, он призван защищать вас.       «Чёрт возьми! И что на это отвечать?» — панически забились мысли. — «Сказать, что днюю и ночую в пустых классах? Сомнительное оправдание...» Гарри виновато опустила взгляд в пол.       — Я знаю, простите... Но в своё оправдание могу сказать, что по замку в запретное время я вовсе не брожу.       — Вот как? — Дамблдор слегка приподнял седую бровь. — И где же ты тогда находишься? Не думается ли мне, что ты ночуешь в заброшенных аудиториях?       Гарри потупила взор, судорожно соображая. Да уж, тут не отвертишься. Не говорить же ему, что она шляется бог знает где, как лесной зверёк? Говорить правду или не говорить?       — Ну... видите ли, у меня возникли некоторые проблемы с гаргульей на входе в подземелья Когтеврана.       — Проблемы? — переспросил директор, нахмурив брови.       — Да! И это не моя вина, что она наотрез отказывается принимать мои ответы на загадки! Кто вообще сказал, что у одной загадки должен быть только один верный ответ? Особенно у таких пространных и философских! На них можно отыскать как минимум по десять разных ответов, а эта каменная глыба требует лишь один-единственный, заложенный в неё веками. Я же не экстрасенс какой-то, чтобы угадывать её сиюминутное настроение! — в голосе Гарри прорезалась искренняя, живая досада.       — Ох, Гарри, я прекрасно понимаю твои трудности, — мягко прервал её Дамблдор. — Но, тем не менее, ученики должны ночевать в своих гостиных ради их же собственной безопасности. Таковы правила Хогвартса. И всё же, позволь полюбопытствовать: где именно ты проводишь ночи, если не можешь попасть к себе?       Придётся выкладывать карты. Чертовы лигилименты. Расплодились.       — Я наткнулась на одну странную комнату. Напротив гобелена с троллями, которых пытается обучить балету какой-то сумасшедший волшебник. — Глаза Дамблдора понимающе блеснули.       — Так ты сумела отыскать Выручай-комнату?       — Ну да, — Гарри смущённо уткнулась взглядом в пол. — Я читала о ней в одной старой книге по архитектуре замка и, сопоставив подсказки, поняла, где она находится. Оказывается, эта комната способна обустроить отличную спальню. Так что последнее время я нахожусь именно там. Простите меня, директор... Она замерла, не поднимая головы. Старик её не ругал — Гарри прекрасно это чувствовала. Любую ложь, скажи она её сейчас, Дамблдор раскусил бы в то же мгновение, но её искреннее (пусть и частичное) признание заставило его взгляд заметно смягчиться. Слава всем богам, сегодня на растерзание её точно не отправят.       Стоило ли упоминать, что Гарри пробыла в кабинете Дамблдора ещё около часа? Неужели у директора не было обязанностей или срочных дел? Тем не менее, старик с завидной точностью уделял всё время только ей. Они переговаривались и даже успели сыграть партию в шахматы. Вызывал ли директор к себе остальных учеников? Конечно же нет. Тогда в чём было дело? В том, что она якобы победила Тёмного Лорда? Но какое отношение к этому имел Дамблдор? Хотя мужчина ведь сражался в своё время с прежним Тёмным Лордом, Гриндевальдом. Мог ли он возглавить оппозицию и в этот раз? Гарри сделала себе мысленную пометку узнать об этом подробнее. Или расспросить Долохова — тот явно должен всё знать, учитывая, сколько лет его отделяло от нынешних первокурсников. И плевать, что мужчине ещё не было и тридцати. Только когда они вышли из кабинета, Реддл подал голос: — Не советую тебе покупаться на красивые речи старика. Он слишком много знает и слишком мало рассказывает. Проверяет людей, в некоторой степени.       Гарри пожала плечами. В общем-то, она и сама это понимала. И всё же эти слова заставляли её быть осторожнее — в фигуре директора она не была уверена. По правде говоря, она ни в ком не была уверена, не доверяя абсолютно никому. Вынужденный союз с Реддлом — если его вообще можно было так назвать — тоже не особенно прельщал. Он, вообще-то, убить её хочет.       А что будет, если он освободится? Ведь в действительности убьёт. Если она умрёт, сможет ли вернуться в своё время, или петля уже замкнулась? Чёрт, как всё сложно. Впрочем, кто мешал ей перед тем, как выпускать Реддла, заключить с ним жёсткий магический контракт? Если он её убьёт — сам умрёт, и разбежались. В противном случае помогать ему выбраться она не станет. Ну, или подгонит формулировку под сложившиеся обстоятельства, сути дела это не меняло.       Наступил декабрь. Выпал первый снег, заполонив улицы белой гладью. Многие спешили наружу, и в просторах замка детей теперь можно было заметить редко. Они возвращались в Хогвартс только чтобы отогреться, а всё внеурочное время проводили во дворе, полностью наслаждаясь зимой. Гарри на улицу часто выбиралась ночью. Видимо, это и стало причиной её плохого самочувствия в последние две недели. А может, всё дело было в недосыпе или в том, что она толком не ела. Кто знает? Ночное время привлекало своей загадочностью и спокойствием, а сон, как ни странно, не шёл.       В коридорах ночью ей не раз доводилось встречать профессоров, но её так и не поймали. Вот и сейчас, скрываясь от шагов, она завернула в первый попавшийся класс. Решено было спрятаться за партой — профессор ведь не будет проверять каждую комнату. Шагов рядом слышно не было, кажется, он ушёл в противоположную сторону, но переждать какое-то время всё же требовалось.       Гарри отошла в самый дальний угол и наткнулась на зеркало. Оно выглядело старинным, мрачным и безумно манящим. Будто заворожённая, она подошла ближе. Том держался в стороне, тоже с интересом поглядывая на стекло, но интерес у него был совершенно иной — кажется, он понимал, что это такое. Гарри медленно сделала ещё шаг. В отражении, подсвеченном лунным светом, стал вырисовываться её силуэт. В классе царил полумрак, благодаря которому она не чувствовала, что тонет в кромешной темноте.       Из зеркала на неё смотрела измождённая, похожая на скелет фигура. Нескладная, истощённая — сейчас, в обтягивающей тунике и чёрных штанах, было отчётливо видно, какая она тощая. Привычные рубашка и джемпер скрывали это слоями одежды. Бледная, почти серая кожа, не видавшая солнца, тёмные круги под глазами, аккуратный ровный нос и немного припухлые губы. И глаза. Как пуговицы.       Глаза... И всё же, по мнению Гарри, зелёный цвет ей совершенно не подходил. Каждый раз, заглядывая в зеркало, она ожила увидеть привычные тёмные, почти чёрные глаза, но натыкалась на светло-зелёные. И это каждый раз резало по сердцу.       Мама. Из зеркала на неё смотрели глаза матери. На совершенно чужом, непривычном лице. Стоило ли благодарить судьбу, что это единственное, что у неё осталось? Тем не менее, ей всё сильнее хотелось вернуться.       Вглядываясь в собственное отражение, Гарри не сразу заметила, как позади неё соткался тёмный силуэт. Некое подобие мужской фигуры возникло прямо из полумрака. Девочка резко вздрогнула и обернулась, готовая защищаться, но за её спиной никого не оказалось.       Какого чёрта?       Сердце в груди испуганной птицей отбивало рваные удары, больно ударяясь о рёбра. «Просто показалось», — тихо выдохнула она, пытаясь успокоить пульс, и вернула взгляд к стеклу. Но мужчина в зеркале по-прежнему стоял сзади. Гарри снова резко развернулась — пустота. Никого. Что здесь происходит?..       Лица незнакомца было не разглядеть: он стоял полубоком, а черты скрывали густые чёрные волосы. Одет он был во всё тёмное — Гарри от страха и волнения уже не соображала, во что именно. Сердце забилось с новой силой, в ушах зашумело.             Черныш?        Несомненно, в зеркале был именно он. Тот самый таинственный мужчина, который так часто преследовал её в снах, чьё лицо она никак не могла вспомнить, просыпаясь. На руках мужчина держал ребёнка. Год ему был? Или два? Гарри смутно, на грани интуиции узнавала этот момент — миг её собственного пробуждения в далёком детстве.       — Что это такое? — хрипло спросила она, оборачиваясь к Реддлу.       — Зеркало Еиналеж, — Том, до этого державшийся в стороне, медленно подошёл ближе. — Зеркало желаний. Оно открывает сердцу его пороки и показывает самые заветные, глубокие стремления человека. Не ожидал увидеть его в Хогвартсе.       — А ты откуда понял, что это оно? — Гарри недоверчиво прищурилась, чувствуя себя маленькой и глупой рядом с этим знающим всё парнем. Реддл картинно закатил глаза, всем своим видом демонстрируя, с какой недалёкой первокурсницей ему приходится иметь дело.       — У него сверху написано. Гарри подняла глаза. В действительности, по верху тяжёлой старинной рамы шла вырезанная вязь какой-то зеркальной надписи. Напряжение внутри слегка спало, уступая место привычному детскому раздражению от высокомерия Тома.       — И что в нём видишь ты? — Не уверен, что я вообще буду там отображаться, — фыркнул парень, но любопытство и гордыня взяли верх. Он сделал шаг вперёд. К удивлению Гарри, мальчик вполне чётко проявился на зеркальной глади по правую руку от неё. А ведь он был призраком, а призраки, насколько она знала, в зеркалах не отражаются.       — Я не призрак, а крестраж, это принципиально разные вещи, — холодно отозвался Том, поймав её мимолётный взгляд. На его лице снова промелькнуло выражение оскорблённого достоинства, будто его сравнили с какой-то дешёвой замковой ветошью.       Впрочем, Реддл быстро отвернулся. Он тоже с неким тайным трепетом и жадным интересом уставился на стекло в ожидании того, что же предстанет перед его взором. Но перед ним стоял всё тот же Том. Только осязаемый, в своём собственном, взрослом и сильном теле. Тот Реддл, что смотрел на него из зазеркалья, довольно улыбался и даже хищно скалился.       — Ожидаемо, — обронил парень, и в его голосе проскользноло абсолютное удовлетворение собой. Гарри с недоумением посмотрела на него. Чего это он так застыл перед собственной персоной? Оставив самовлюблённого крестража наедине со своим величием, она снова принялась разглядывать собственное отражение. Перед ней по-прежнему стоял черноволосый мужчина, а чуть поодаль, в глубине лунного класса, стали заметны ещё несколько силуэтов. Разглядеть их, однако, было невозможно — лишь угадывались очертания женщины и кого-то третьего.       Зеркало, показывающее желания... Разве её заветным желанием не было вернуться в своё время? Оказаться дома, рядом с матерью, и наконец забыть этот затянувшийся кошмар? Но могло ли зеркало показать то, чего одиннадцатилетняя девочка сама не знала и не помнила? Лицо мужчины — Черныша — в её памяти было слишком размытым, смазанным, и зазеркалье послушно повторяло эту туманную дымку. Зеркало не создавало новые образы, оно лишь вытаскивало наружу то, что уже было погребено в её подсознании.       «А хочу ли я вообще домой?» — вдруг обожгло ледяной, совсем не детской мыслью. Гарри мысленно отмахнулась от неё, как от назойливого проклятия. Господи, как же всё запуталось. Ну почему, почему этот проклятый артефакт показал именно этот момент? Неужели где-то в глубине души её, маленькую девочку, сильнее всего ранила невозможность узнать, кем был тот черноволосый мужчина, Черныш из её снов, державший её на руках?       Руки сами собой нащупали тонкую цепочку на шее и кольцо, слишком большое для её маленьких пальцев. Гарри смертельно устала. Она бессильно опустилась прямо на пол, подобрав под себя колени и крепко обнимая себя руками, а подбородок уложила на острые коленные чашечки. Эти собственные объятия лишь смутно походили на те, прежние, из её затерянного прошлого. Но зеркало будто транслировало реальное, физическое тепло, исходившее от стоявшей в нём фигуры — тепло, к которому в действительности она, к великому сожалению, прикоснуться не могла.       Холодно. Как же чертовски холодно. Конечно, глупо было ожидать иного, сидя на ледяном каменном полу в замке посреди декабрьского мороза. Вдруг мужчина в отражении подошёл к ней ближе и мягко положил руку ей на голову. Гарри отчётливо видела, как это происходит в зеркале, и по ощущениям казалось, будто всё случается наяву. Но это была ложь. Никого за её спиной не было. Черныша здесь тоже не было — он находился чёрт знает где, и его явно не волновало, что с ней и где она сейчас. Стоило ли вообще гоняться за этим мимолётным, призрачным образом?       В груди удушливой волной поднималась злость. В первую очередь — на саму себя. Но образ мужчины не исчезал: в зазеркалье он бережно стоял за её спиной, гладя девочку по растрёпанным волосам. Сердце сжимало в тисках глухой боли и одновременно — парадоксального облегчения. «Что за идиотизм? — думала Гарри, кусая губы. — Как маленькая девочка, гоняюсь за каким-то светлым воспоминанием, подарившим капли тепла...»       Ей отчаянно хотелось встать. Встать и уйти отсюда куда подальше, сбежать от этого наваждения, но ноги не держали. Их словно пригвоздило к цементу, не позволяя даже пошевелиться. От безысходности к горлу подступали слёзы. Зеркало показывает желания, верно, но это не значит, что эти самые желания не могут мучить. Терзать тем, что ты больше всего на свете хочешь получить то, чего быть не может. Или всё-таки может?..       Гарри просидела так ещё несколько часов, довольствуясь мнимыми, призрачными объятиями, пока наконец не нашла в себе силы подняться и уйти. Том всё это время стоял рядом, не проронив ни единого слова.       Том... А что видел он в отражении? Всемирную славу, величие или всё-таки своё настоящее, осязаемое тело? Было ли ей жаль его хоть в какой-то степени? С одной стороны, парень сам был виноват в том, что пришёл сюда и увязался за ней. С другой — быть бесплотным духом, запертым в человеке, без возможности совершить хоть какое-то осязаемое действие — отвратительная, жуткая вещь. К тому же в той библиотечной книге они толком ничего не нашли. Позже Том угрюмо пообещал, что летом они отправятся во Всемирную библиотеку волшебников.       Да уж. Вляпались они по самое не хочу.