Глава 10: Грязные игры

      Экко пришла рано. Не потому, что хотела, а потому что сон стал недоступной роскошью.       Её ботинки эхом отдавались в коридоре, когда она вошла в тренировочный зал, на который Корвус указал ей накануне вечером. В воздухе слабо пахло маслом и табаком, бледный утренний свет проникал сквозь треснувшие окна, разрезая комнату холодными полосами серого и золотого.       Тамзи уже был там.       Конечно же, он был там.       Он сидел на полу, спина идеально прямая, на этот раз его длинные светлые волосы были распущены — золотистый шелк струился по плечам. Его голова наклонилась, когда она вошла, эти жутковатые желтые глаза с безмятежной точностью нашли её.       — Ты пунктуальна, — мягко сказал он. — Это хорошо.       — Не спалось, — буркнула она, скидывая куртку. — Не хотелось тратить время на ворочание.       Он хмыкнул, словно этот ответ имел для него смысл — и, возможно, так и было.       Не успели они сказать и слова, как тяжелые металлические двери за ней распахнулись с грохотом, раскатистый звук разнесся по залу.       — ИТАК, ГЛЯНЬТЕ-КА! У НАС НОВЕНЬКАЯ!       Экко вздрогнула — инстинктивно потянулась к кубикам на запястье — и повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть гору мышц, протискивающуюся в дверной проем.       Он был под два метра роста, мускулы бугрились под потрепанным жилетом, а широкие плечи едва не касались косяков. Соломенная шляпа сидела криво на лысой голове, темно-синяя лента, удерживающая её на месте, была грязной и потрепанной. Длинная белая веревка, фиксирующая шляпу, поблескивала серебряной пряжкой в форме кольца.       Он улыбался — широко, дико и не скрывая радости жизни.       — Блять— ты Делмон? — выпалила Экко.       — Собственной персоной! — гордо рявкнул он, и его голос отразился от всех поверхностей.       — А ты, должно быть, та самая «бомба», о которой нас предупреждал Корвус!       Экко моргнула.       — Он меня так назвал?       — Не совсем этими словами, — пробормотал Тамзи с пола.       Делмон, запрокинув голову, расхохотался так громко, что с потолка посыпалась пыль.       — Ах, не обращай внимания на эту статую там. Он весь из себя дзен и загадочность. А я — мышцы и обаяние нашей команды.       — Сомнительно, — тихо заметил Тамзи.       Экко фыркнула, прежде чем успела себя остановить.       — Так... вы команда «Игер», да? Вас стоило назвать команда «Громкость».       — ХА! Мне она нравится! — воскликнул Делмон, тыча в неё пальцем с проблеском мгновенной симпатии. — Видишь, Тамзи? Наконец-то кто-то, кто понимает толк в сарказме!       — Чудесно, — сухо ответил Тамзи. — Теперь вас двое.       Экко прикусила губу, чтобы не рассмеяться в голос, плечи её немного расслабились. В энергии Делмона было что-то такое — слишком громкое, слишком открытое, слишком живое, — что пробивало ту тяжесть, которая давила на неё с самого приезда.       — Ладно, девчонка, — сказал Делмон, уперев руки в бока. — Корвус сказал, ты малость диковата, но я люблю таких. Исправим. Ты когда-нибудь работала в команде?       Экко покачала головой.       — Только с сестрой.       Его улыбка смягчилась, стала более человечной. — Тогда научим. Не волнуйся — мы не из тех, кто бросает своих.       — Если не считать тех случаев, когда ты буквально бросаешь меня позади на миссиях, — пробормотал Тамзи.       Делмон полностью проигнорировал его.       — Итак, урок первый! Доверяй партнеру. Если я скажу «пригнись», ты пригибаешься! Если Тамзи скажет дышать, ты дышишь. Всё просто.       Экко скрестила руки на груди, пытаясь (безуспешно) скрыть ухмылку.       — А что, если я не захочу ни того, ни другого? — огрызнулась она.       — Тогда ты умрешь. Скорее всего. — Хмыкнул Тамзи. Его бледный взгляд был холодным и суровым — этот сухой ответ почему-то заставил комнату казаться безопаснее.       — Прелестно. — Экко фыркнула, её длинные бирюзовые косы качнулись за спиной, когда она перенесла вес тела. Взгляд её упал на куртки, висевшие на стойке — у каждого Чистильщика был свой фасон, а логотип был выштампован на спине, как обещание и как клеймо. — Так когда я получу форму? — спросила она, лениво выгнув бровь.       Тамзи наконец выпрямился, двигаясь с кошачьей грацией.       — Энджин еще не водил тебя за ней? — спросил он, словно удивившись пробелу в расписании. — Значит, Август еще не закончил. — Его тон был почти весёлым, как у учителя, которого забавляет непослушный ученик.       Не успела Экко понять, что он имел в виду, как дверь тренировочного зала снова распахнулась, и пространство заполнил громовой голос Делмона:       — Хватит болтать! Пора размяться! — Он хлопнул в свои огромные ладони, звук получился радостным и опасным одновременно. — Синхронно и резко. Мы работаем шумно. Мы не стоим, как статуи на похоронах — если только это не похороны врага.       — Для которых ты обеспечишь музыкальное сопровождение, — невозмутимо добавил Тамзи.

***

      — Бывала когда-нибудь в загрязненных зонах? — спросил Тамзи. Он сидел за рулем потрепанного синего джипа, уверенно и точно удерживая руль. Его желтые глаза мелькнули в зеркале заднего вида, на мгновение встретившись с глазами Экко, и снова вернулись к треснувшему лобовому стеклу. В его голосе звучала тихая властность — размеренная и пугающе спокойная.       Экко покачала головой. Она сидела на пассажирском сиденье, закинув ногу на ногу и опершись локтем о край окна. Джип скрипел под её весом, а пружины завывали так, будто ими не пользовались несколько месяцев.       — Не-а. Не особо, — призналась она вполголоса. Она задумчиво хмыкнула, и её бирюзовые глаза принялись сканировать серый, безжизненный горизонт, медленно вырастающий впереди. — Хотя я их видела со стороны.       Взгляд Тамзи проследовал за её взглядом — спокойный, расчетливый.       — Видела, значит? Большинство людей не доходят даже до первого квартала. Тебе нельзя расслабляться. — Его тон не был угрожающим, но от веса этих слов у неё невольно напряглась спина.       Экко слегка усмехнулась, откидываясь на спинку сиденья, хотя её костяшки пальцев побелели там, где она вцепилась в ржавую раму окна.       — Не беспокойся обо мне. Я… привыкла смотреть в оба.       И черт возьми, она не врала.       Они пробирались сквозь загрязненную зону уже почти полчаса. Воздух был пропитан металлом и гнилью, пепел оседал на языке ядовитым привкусом, несмотря на маску. Наконец они нашли гнездо. Мусорные твари выползли из-под обрушившегося моста, запах разложения и машинного масла обжигал легкие.       Тамзи кивнул ей, и на его лице по-прежнему читалось то самое странное, пугающее спокойствие.       — Давай, — сказал он. — Покажи, на что способна.       И она показала.       Экко рванула вперед, словно спущенная тетива, тяжелые кубики на нитке рассекли воздух с резким механическим завыванием. Шипастая грань впечаталась в череп ближайшего существа, и черная жижа брызнула ей на щеку, когда тварь обмякла. Её ботинки скользнули по грязи, уходя от выпада другого монстра; она пригнулась и снова замахнулась яростным дуговым движением, которое дробило кости и разбрасывало осколки во все стороны.       Впервые за долгие годы Экко почувствовала это — головокружительный, пьянящий прилив адреналина, от которого сердце бешено колотилось, а зрение становилось бритвенно-острым. Тот же трепет она ощутила, когда впервые залезла в чужой карман, та же безрассудная радость выжившего, когда весь мир ожидал, что ты сдохнешь.       В тусклом свете её глаза сверкали диким, первобытным бирюзовым огнем, а косы хлестали по плечам, как удары шторма. Она сражалась как существо, наполовину человеческое, наполовину сотканное из воспоминаний — каждый удар был вспышкой ярости, горя и свободы, сплетенных воедино.       К тому времени как последняя тварь упала, дергаясь в пыли, Экко тяжело дышала. Пот, кровь и масло полосами размазались по её коже. И она улыбалась.       — Итак, — Ухмылка Энджина ждала её еще до того, как она дошла до холла. Он привалился к столу Семиу с сигаретой в зубах, скрестив на груди мускулистые руки. Уголок его рта пополз вверх, когда его золотистые глаза окинули её взглядом — перепачканную грязью, раскрасневшуюся и очень, очень живую. — Как всё прошло?       — Сражается как бешеное животное, — негромко пробормотал Тамзи. Его голос был по-прежнему спокоен, но в желтых глазах теперь читался отблеск молчаливого одобрения.       Экко стояла рядом с ним, её плечи вздымались и опускались от остатков адреналина. Одежда была в грязи, косы наполовину расплелись, пряди прилипли к влажной от пота коже. Зрачки всё еще были расширены, а сердце гудело от восторга первой зачистки.       Ухмылка Энджина стала еще шире.       — Умница, — в его голосе, при всей грубости, проскользнуло что-то похожее на гордость. Он оттолкнулся от стола, стряхивая пепел с рукава. — Идем. Август закончил с твоим снаряжением.       Впервые с момента прибытия Экко, кажется, по-настоящему заметила шум жизни вокруг — голоса, эхом отдающиеся в коридорах, топот ботинок, чей-то смех за углом. Это почти напугало её.       Она моргнула, переводя бирюзовый взгляд на Энджина. На секунду показалось, что она сейчас огрызнется — в её глазах мелькнул привычный колючий, настороженный блеск. Но затем она просто хмыкнула.       — М?       Энджин негромко рассмеялся, доставая из кармана зажигалку.       — Пошли, — он мотнул головой, зажигалка щелкнула, и дым заструился мимо его губ.       И по причинам, которые она не могла объяснить, Экко последовала за ним — всё еще чувствуя вкус металла на языке и дикий ритм сердца в груди.       

***

      Она убьёт Энджина. Наверное.       Сердце Экко всё еще бешено колотилось после задания — наполовину от адреналина, наполовину от усталости, — и она была совершенно не в том состоянии, чтобы переваривать происходящее.       Энджин привел её на второй этаж, через узкий коридор, забитый трубами и старыми светильниками, которые гудели, словно рой насекомых. В конце их ждали две тяжелые металлические двери, и еще до того, как он толкнул их, Экко услышала доносящийся оттуда шум — смесь тяжелых басов, электрогитары и чего-то подозрительно похожего на крики.       Затем двери распахнулись, и хаос ударил ей прямо в лицо.       Комната выглядела так, будто в ней взорвалась бомба — только вместо осколков повсюду были разбросаны эскизы, рулоны ткани, инструменты и полуразобранные детали механизмов. Чертежи были криво прикреплены к стенам в несколько слоев и исписанные пометками ярко-красной ручки. Воздух пах маслом, озоном и потом.       И в самом центре этого безумия стоял он.       Август.       Высокий, стройный, с копной растрепанных светлых волос, пряди которых падали на защитные очки. На щеке, словно почетный знак, красовалось пятно масла. Его светло-голубой комбинезон был расстегнут сверху, а белая рубашка под ним плотно облегала фигуру. Он выглядел так, будто только что сбежал с модного показа на свалке.       Он как раз спорил с каким-то старым динамиком, когда заметил их — точнее, когда Энджин перекричал музыку, выкрикнув его имя.       — Эй, Авги!       Август обернулся, и его лицо расплылось в широчайшей улыбке.       — ЭНДЖИН, дружище! — проревел он, драматично раскинув руки. — Наконец-то ты притащил сюда свою задницу!       Экко моргнула, не зная, то ли рассмеяться, то ли медленно попятиться назад.       — Это и есть та самая «бомба»? — добавил Август, переводя взгляд на неё. Он сдвинул очки на лоб, открыв пронзительные серо-голубые глаза, блестевшие от любопытства. — Та самая небезызвестная Экко, да? Из-за которой я ночами не спал, мастеря снаряжение?       Экко невозмутимо вскинула бровь.       — Не думаю, что ты ночами не спишь, парень.       — О, она кусается! — Август просиял еще сильнее, явно придя в восторг, и многозначительно взглянул на Энджина. — Ты не говорил, что она забавная.       — Я и сам не знал, — пробормотал Энджин, не вынимая сигареты изо рта, и удостоился испепеляющего взгляда Экко, что только заставило его ухмыльнуться сильнее.       Август хлопнул в ладоши, пританцовывая на месте.       — Ладно, киллер, иди сюда! Будем тебя обмерять — посмотрим, с каким монстром я работаю.       Экко с опаской оглядела этот хаос и проворчала себе под нос:       — …уверена, это место — смертельная ловушка.       — Творчество, прелесть моя, — театрально обвел рукой хлам Август. — Гениальность не терпит порядка.       Энджин негромко рассмеялся рядом с ней.       — Вы двое отлично поладите.       Экко сделала ровно три шага вглубь мастерской, прежде чем чуть не споткнулась о кучу металлолома.       — А-а, осторожнее! — Август метнулся к ней, как драматичная птица, проскользил по полу и с удивительным изяществом подхватил её под локоть. — Это прототип! Очень нестабильный, возможно взрывоопасный — всё зависит от настроения.       Экко перевела мертвый взгляд на Энджина.       — Ты привел меня в зону боевых действий.       Энджин пожал плечами, сигарета качнулась в углу его рта.       — Всё с тобой будет нормально. Авги еще никого не взорвал. На этой неделе.       Август ахнул, прижав руку к груди.       — Клевета! Я взрываю оборудование, а не людей. — Он сделал паузу. — Обычно.       Экко пробормотала:       — Клянусь, Энджин… — а Август расплылся в улыбке, словно нашел новую любимую игрушку.       — Итак, киллер, — объявил он, уже копаясь в горе тканей, ремней и металлических каркасов. — Стой здесь — нет, ВОТ ЗДЕСЬ — да, в этой точке. Не двигайся. Не дыши странно. И категорически ничего не трогай, если оно красного цвета.       Экко посмотрела на полку, где было как минимум двадцать красных предметов.       — …Дай определение странному дыханию.       — Вот! — обрадовался Август. — Схватываешь на лету!       Она заметила, что Энджин изо всех сил пытается не заржать. Его золотистые глаза искрились весельем, он привалился к столу, скрестив руки и наблюдая за этим как за лучшим шоу в своей жизни.       — У тебя разве нету работы, которой нужно заняться? — огрызнулась она.       — Моя работа — присматривать за тобой, — парировал он, не задумываясь.       Экко почувствовала, как щеки обдало жаром. Она ненавидела это.       Правда, ненавидела.       Август издал победный клич и обернулся. В его руках были блестящие металлические пластины, вшитые в кожаные ремни.       — Окей! Посмотрим, как сядет. Руки в стороны.       — Нет, — Экко прищурилась. — Ты не будешь нацеплять на меня случайные железки.       — Экко… — в голосе Энджина послышались знакомые предупреждающие нотки, которые он использовал когда она начинала перегибать с упрямством. — Он знает, что делает.       — Разве? — промурлыкал Август, внезапно прищурившись на ремешок так, будто видел его впервые.       — Август, — процедил Энджин сквозь зубы.       — Ладно, ладно — профессионализм, гениальность, совершенство во плоти. — Август хлопнул ремнями по ладони и подошел к ней. — Давай, киллер. Покажи мне свою осанку.       Экко нехотя развела руки. Август закружил вокруг неё, как ястреб, бормоча под нос:       — Хороший размах плеч… узкая талия… хм, жилистая, но сильная… прекрасный баланс… осанка того, кто вгрызется в глотку, если загнать в угол…       — Вгрызусь, не сомневайся, — предупредила Экко.       Август просиял.       — О, еще как. Энджин не преувеличивал.       — Что Энджин говорил про меня? — проворчала она.       Энджин, как раз прикуривавший сигарету, резко вскинул голову.       — Ничего, милая, — выпалил он подозрительно быстро.       — …Ну-ну, — хмыкнула она, явно не поверив.       — Заткнись, — буркнул он, его щеки слегка покраснели.       Август откашлялся, хлопнув в ладоши.       — Итак, драматичные дети — время примерки!       Он поднял изготовленный наплечник: гладкие металлические пластины, соединенные гибкой сеткой, легкий, но прочный, украшенный тонкой гравировкой в виде геометрических узоров. Он закрепил его на её левом плече привычным, точным движением.       Экко напряглась.       — …Легкий.       — Конечно легкий! — гордо рявкнул Август. — Ты думаешь, я позволю тебе бегать с лишним весом? Нет-нет-нет, эта крошка будет двигаться вместе с тобой. Она не замедлит твой дикий, собачий стиль боя.       Экко бросила на него резкий взгляд.       — Это был комплимент, — заверил он.       Энджин подошел ближе, выпуская дым в сторону. Он протянул руку и легонько постучал по наплечнику.       — Тебе идет.       Экко сглотнула, в горле внезапно стало тесно.       — Пофиг.       Август не унимался.       — О-о-о нет, это еще не всё, — прощебетал он, уже копаясь в другой куче. — У меня есть кое-что особенное. Я сделал это после того, как Энджин все уши мне прожужжал про твои старые вещи.       Экко застыла.              Энджин тоже напрягся.       — Август, — предупредил он низким голосом.       Но Август уже разворачивался, держа в руках сумку.       Знакомая форма.       Знакомый размер.       Ткань с заплатками в тех же самых местах, где она сама когда-то латала её.       У Экко перехватило дыхание.       — …Мой рюкзак? — прошептала она.       Август гордо кивнул.       — Он описал каждую деталь. Даже эту дурацкую нашивку с кубиками.       Экко посмотрела на Энджина.       Он не смотрел на неё.       Он уставился в пол, желваки на лице ходили ходуном, а сигарета тлела между пальцами.       В груди у неё что-то мучительно сжалось.       Август, не замечая эмоциональной ядерной бомбы, которую он только что подорвал, отряхнул руки.       — Ладно! Примеряй всё. Подвигайся. Прыгни. Сальто, если умеешь. Я не осужу.       Экко выдохнула, собираясь с мыслями, и поправила новое снаряжение. Оно сидело на ней так, будто всегда ей принадлежало.       Она не поблагодарила Августа.       Она не поблагодарила Энджина.       Она просто буркнула:       — …Сойдет.       Энджин ухмыльнулся.       — Высшая похвала.       А Август захлопал так громко, что она чуть не вздрогнула.

***

      Экко не сразу узнала себя в отражении.       Снаряжение, которое Август собрал для неё — наполовину безумное, наполовину гениальное — сидело как влитое, словно оно было её второй кожей. Укороченная куртка с жесткими бронированными наплечниками несла на спине нарисованную от руки эмблему Чистильщиков. Противогаз — в бронзовой оправе и с шипами вокруг линз — пока что висел на шее, металлические фильтры тихо позвякивали при каждом движении.       На её черных брюках с отрывными штанинами были армированные заплатки на коленях, плотно затянутые ремнями на ногах, а двойная пряжка на поясе делала талию убийственно узкой. Ботинки выглядели достаточно тяжелыми, чтобы дробить челюсти одним своим видом. Короткий топ — тот самый, который Август выдавал за чисто функциональный — оставлял живот открытым, и кожа поблескивала от пота после недавней схватки.       Она натянула перчатки, сжимая и разжимая кулаки, словно проверяя на прочность своё новое "я".       Август жужжал за спиной, как оса под кофеином:       — Видишь?! ВИДИШЬ?! Я ЖЕ ГОВОРИЛ, ОНА БУДЕТ ВЫГЛЯДЕТЬ ПРОСТО ОХЕРЕННО — ЭТО МОЯ ЛУЧШАЯ РАБОТА — НЕТ, ПОДОЖДИ, НЕ ДВИГАЙСЯ — ДА, ДВИГАЙСЯ — О БОЖЕ МОЙ!       Экко проигнорировала его, направляясь к выходу с этой ленивой, хищной полуухмылкой, которую даже не замечала на своем лице.       Дверь распахнулась прежде, чем она до неё дошла.       Там стоял Энджин.       Сначала он никак не отреагировал. Его взгляд просто… застыл. Словно мозг выдал ошибку и завис.       Затем его золотистые глаза медленно поползли вверх — от ботинок, по ногам, по торсу, и замерли, когда он увидел нарисованную эмблему Чистильщиков на её куртке. Его челюсть напряглась, один раз, второй, он пытался сделать вид, что не пялится, но провалился с треском.       — …Твою мать, — пробормотал он.       Экко вскинула бровь:       — Проблемы?       Энджин открыл рот. Закрыл. Попробовал снова.       — Ты выглядишь как—       Он покачал головой, выдохнув с коротким смешком.       — Выглядишь так, будто выползла из грёбаного апокалипсиса на свалке и была создана, чтобы убивать.       — Вот и отлично, — бросила она, застегивая молнию куртки чуть выше — не из скромности, а из чистого вреда. — В этом же и заключается суть работы, да?       Энджин тяжело сглотнул.       — Я— да. Точно. Э-э. Август, маска готова?       Август, вибрировавший от восторга, буквально напялил маску на лицо Экко.       Энджин наблюдал, как она поднимает её, как ремни касаются её костяшек, как пальцы скользят по бронзовым фильтрам. В его взгляде промелькнуло что-то голодное — быстрое, острое, неприкрытое.       Экко заметила. Само собой, она заметила.       Она медленно, намеренно натянула противогаз на лицо, фиксируя застежки. Линзы мгновенно потемнели, скрывая её глаза. Теперь она походила на демона, которому по ошибке выдали эмблему.       Энджин выдохнул так, будто она ударила его под дых.       — …Да, — прохрипел он. — Я тебя точно себе оставлю.       Экко склонила голову набок.       — Хорошо, — пробормотала она через модулятор голоса, звук вышел металлическим и опасным. — Было бы неловко, если бы ты попытался выставить меня вон после того, как вернул.       Энджин медленно и хищно улыбнулся.       — Выставить? — Он отступил в сторону, приглашая её следовать за собой. — Издеваешься? В таком прикиде? Ты уже дома, милая.       Экко замерла.       Не внешне — никто, кроме тех, кто знал её, ничего бы не заметил. Плечи не напряглись. Голова не повернулась.       Но внутри?       Эта последняя фраза Энджина…       «Ты уже дома»       …ударила её, словно стальная труба по ребрам.       На долю секунды линзы стали спасением. Никто не видел, как расширились её зрачки, как за ними вспыхнуло что-то острое и давно похороненное.       Энджин не заметил. Поначалу.       Он был слишком занят тем, что строил из себя идиота, ухмыляясь так, будто не он только что наступил на одну из мин, которые сам же зарыл много лет назад.       Голос Экко прозвучал из-под маски, ровно, спокойно, но тише, чем прежде.       — Не неси такую херню.       Энджин моргнул.       Только тогда он по-настоящему посмотрел на неё — на то, как неподвижно она застыла, на то, как её пальцы дернулись, словно желая сжаться в кулаки.       Его ухмылка сползла.       — Экко, — пробормотал он.       Не дразня. Не лениво. Просто её имя — мягко, осторожно, будто почувствовал, что нечаянно задел рану.       Она слегка повернула голову, чтобы он увидел наклон её плеч.       — Дом, — повторила она эхом. Модулятор сделал это слово искаженным и тоскливым. — Не тебе разбрасываться такими словами. Уже нет.       Август за спиной затих на полуслове, почуяв напряжение, как собака перед грозой.       Энджин открыл рот, но Экко не дала ему вставить и слова.       — Ты ушел, — сказала она просто. Без обвинения. Просто факт. — Ты бросил меня. Без предупреждения. Без объяснений. И после этого я ни для кого не смогла стать домом.       У Энджина перехватило дыхание — так слабо, что она бы не заметила, если бы не чувствовала его так остро.       — …Экко. Я не это имел в виду.       Её смех из-под маски был коротким и безрадостным — резкий статический шум.       — Плевать. Это не меняет прошлого.       Её ботинки гулко застучали по металлическому полу, когда она шагнула мимо него, и тяжелые фильтры маски негромко ударились о её ключицы. Энджин потянулся, будто хотел взять её руку, но остановил себя в нескольких сантиметрах от её локтя.       — Эй— подожди—       Она не стала ждать. Экко просто прошла мимо, задев плечом его грудь — касание, которое ощущалось как обвинение.       Она задержалась в дверях лишь на мгновение, чтобы нанести финальный удар через плечо:       — Не называй меня домом. Если только не говоришь это всерьез.       И она вышла.       Энджин остался стоять в дверном проеме, стиснув зубы. Вина высекла глубокие линии на его лице — та самая вина, которую до конца понимает лишь тот, кто уже однажды сбежал.       Август прошептал сзади, вытаращив глаза:       — …Чувак. Ты облажался.       Энджин не ответил.       Он просто смотрел ей вслед, и за его золотистыми глазами нарастало что-то тяжелое и болезненное.