Часть 2

Поезд тронулся, колеса заскрипели, и огни деревни медленно стали отдаляться. Полина наконец-то оторвалась от окна и озабоченно перевела взгляд на Пятифанова, который искоса смотрел на ногу, не решаясь взглянуть на порез. Красная от крови штанина прилипла к ране и, скорее всего, причинила бы кучу боли, если попробовать ее отлепить. В Морозовой проснулось хоть какое-то сострадание: как только они оказались в вагоне, пришло спокойствие — теперь их уже ничего не могло остановить. — Ром, мне не кажется хорошей идеей оставить это так, — девушка старалась говорить как можно тише, переходя почти на шепот, лишь бы не разбудить лежавших рядом попутчиков и не привлечь к себе внимание. Парень хотел что-то возразить, но спутница зыркнула на него таким не по-детски серьезным взглядом, что тот промолчал. Казалось, спорить с ней сейчас было себе дороже, поэтому, театрально закатив глаза, Рома со вздохом сказал, что пойдет смоет кровь. И на том спасибо. Вытащив из рюкзака спортивки, он побрел в конец вагона, заметно прихрамывая. Проводив его взглядом, скрипачка притянула поближе к себе драгоценный инструмент, прижав футляр к бедру, и стала осматривать тех, кто ехал вместе с ними. Напротив спал седой мужчина, громко сопя и хмурясь во сне. Справа сидели двое молодых солдат, судя по всему, кадетов, они играли в карты, стараясь смеяться потише после очередного недовольного комментария женщины чуть дальше. Она ехала с тремя детьми: двумя девочками-близняшками лет шести и совсем грудничком, мирно спящим на руках. Лица остальных пассажиров было разглядеть уже не так легко, но и сильного желания на самом деле не возникало. Сама Полина тоже интереса ни у кого не вызывала, все были поглощены своими делами. Только кадеты пару раз поглядывали на девчонку, но быстро поняли, что она намного младше, и интерес моментально пропал. Не найдя занятия интереснее, чем следить за снегом, летящим в темноте, Морозова опять стала пялиться в окно, думая о том, что сказать дедушке, чтобы он не сильно переживал. Вряд ли его бы устроило, что его любимая и единственная внучка будет жить с каким-то бандитом в одной квартире. Правда, казалось, что дедулю не устроит ни один из вариантов, придуманных Полиной. Но решив, что лучше будет сочинить что-то уже во время звонка, она начала вслушиваться в чужие разговоры. Дурная привычка после общения с Катей Смирновой, с которой она просидела за одной партой не один год по воле Лилии Павловны, решившей, что скрипачка — идеальная компания для ее ненаглядной дочери. Помимо пары анекдотов от сидящих рядом парней и сонного бреда мужика напротив, Полина ничего интересного так и не услышала, пока не раздались хлопки в ладоши близняшек. — Раз – два, прилети, сова. Три – четыре – пять, время поиграть. Шесть да шесть, дыбом волчья шерсть. Семь – восемь, бьём копытом оземь. Для медведя, для лисы – зайчик кушать принеси! Раздался задорный смех девочек, от которого начал хныкать проснувшийся малыш. — Рита, Алиса! Ну только уложила! — недовольная мать шикнула на дочек и стала опять убаюкивать ребенка. Это ведь считалочка, которую рассказал Полине дедушка! Но откуда они ее знают? Морозова прекрасно помнила легенду про племя, которое раньше жило в их тайге и то, откуда взялась эта считалочка. Ей казалось, что про нее знают только в их поселке, и то не все. Холод, который, казалось, остался там, за обледенелым стеклом, вдруг коснулся позвоночника ледяными пальцами. Скрипачка немного наклонилась в сторону, пытаясь присмотреться к девочкам — вдруг это кто-то знакомый? Другого объяснения у нее не было. — Кого ищем? — Полина дернулась от внезапно появившегося за спиной Ромы. — Да так, никого. — Поправив волосы, так и норовившие упасть на глаза, девушка посмотрела на его ногу. — И как? Все в порядке? Хулиган поплыл от нежного тона одноклассницы и с ухмылкой закинул грязные штаны в рюкзак. Вальяжно сев рядом, он закинул руки за голову и так же непринужденно ответил. — Царапина. Пару дней и я как новенький. — Горделивая улыбка не сползала с его лица. Все лишь бы спутница не догадалась, что на самом деле «царапиной» он назвал чуть ли не насквозь проткнутую ногу, которая оставит шрам как напоминание об этой ночи. Хотя вряд ли Пятифанов смог бы ее забыть. Когда скрипачка сказала, что согласна сбежать с ним, более того — что испытывает к нему такие же чувства, его счастью не было предела. В этот миг Рома чувствовал себя так, будто наконец-то вышел победителем из затянувшейся драки. Слышать это признание было всё равно что сорвать главный куш. Голова кружилась от осознания, что он может быть кому-то по-настоящему нужен. Нужен… Под рёбра уколола острая мысль о Бяше. Вспомнилось, как тот преданно заглядывал в глаза, как делил с ним каждый день в этом богом забытом поселке. Бяше он тоже был нужен — по-своему, по-братски. Парень не верил, что с другом случилось что-то плохое. Игорь, скорее всего, просто со страху убежал в лес, он знал его чуть ли не лучше многих стариков, проживших там не один десяток. Успокоится и вернется. По приезду Рома решил позвонить его отцу и попросить передать Бяше, что с ним все в порядке, а потом вернуться и забрать его. Сто процентов заберет, он его там не оставит… — Ты б, Полинка, поспала, — решив отвлечься от гнетущих мыслей, Пятифанов перевел тему. — Нам ехать часов девять, не меньше. К семи утра будем на месте, в губернии. Там уже всё по-взрослому начнется. Спать совсем не хотелось, но Морозова решила прислушаться. Все-таки завтра нужно будет много сил. Эта мысль порадовала девушку. Кивнув, она подвинула рюкзак поближе и, обхватив скрипку двумя руками, положила голову на плечо одноклассника. Рома застыл в ступоре, в нос ударил тонкий аромат ежевики. Он хотел сказать, что может уступить ей полку, но не успел, спутница уже удобно устроилась, и ее явно все устраивало. Он замялся, не зная, как реагировать: приобнять ее или вообще не трогать, чтобы не мешать. О второй койке он уже точно не собирался заикаться. Все-таки решившись, парень аккуратно приобнял ее за плечи. Скрипачка еле сдержала смешок, но сумела ради приличия не подать виду. Сейчас он был ее единственной защитой, находиться как можно ближе было разумнее всего. Ночью девушка пару раз просыпалась от плача ребенка. В первый раз, мельком взглянув на Рому, она заметила, что он еще не спит, хоть и клюет носом. Промолчав, Полина снова провалилась в сон. Во второй раз ее разбудил мужской голос: один из кадетов спрашивал у ее спутника сигареты. Уже утром Пятифанов разбудил ее, аккуратно дергая за плечо. — Полин, вставай. Полчаса до станции осталось. Проводница уже вовсю по вагону гавкает, скоро выходить надо. Девушке потребовалось пару секунд, чтобы осознать, где она. Скривившись от боли в спине из-за неудобной позы, она потянулась, тихо зевая. Первым делом нужно было умыться и стереть признаки бессонной ночи. Нащупав в рюкзаке зубную щетку и пасту, захваченную из дома, она пошла в хвост вагона. Закрыв дверь на шаткий затвор, Морозова плеснула в лицо ледяной водой и посмотрела в заляпанное зеркало: «Все только начинается, Полиночка. Все впереди». — Он не будет против, он все поймет. — С этими словами она принялась за чистку зубов. Приведя себя в порядок, девушка вышла и столкнулась с недовольной соседкой. Теперь Полина смогла рассмотреть детей и убедиться, что видит их впервые. — Ну наконец-то. — Женщина недовольно бубнила, проходя мимо. Близняшки юркнули вслед за матерью, но одна из них обернулась. Полина мягко улыбнулась и подмигнула малышке, отчего та заулыбалась и, хихикая, скрылась за дверью. Вернувшись, она увидела Рому раньше, чем успела дойти до их мест: он ходил по вагону, хмуря брови и разминаясь, все-таки прихрамывая на раненую ногу. Девушка хмыкнула, вспоминая, что каждый раз, когда она просыпалась, видела, что он вообще с места не сдвинулся, боясь ее разбудить. А когда утром она подняла голову с его плеча, он сразу же начал массировать затекшую руку. Пятифанов сразу подошел к Полине, когда заметил, что она уже возвращается. Разминая шею, он пропустил ее вперед и увалился на их койку. Он за эту ночь поспал максимум час, и то только под утро. Будь он один, он бы без проблем лег дрыхнуть, как только зашел в вагон, но из-за того, что под боком была Морозова, уснуть он не решался. — И что дальше? Твой дядя нас встретит или…? — Полина не закончила мысль, ожидая ответа от парня, но тот как-то странно потупил взгляд и прикусил губу. — Ром? — Да чё ты... Нормально всё будет. Я на почте когда набирал — не отвечал никто. Ну, занят мужик, кабак это дело такое, сама понимаешь. Разберёмся на месте, чё мы, маленькие? — Пятифанов взглянул на девушку и увидел ее напряженный взгляд. — Адрес я чётко помню, он мне его в башку втирал, как молитву. Дядька нормальный, увидит нас и всё порешает в лучшем виде. Полина натянуто улыбнулась, появилось желание придушить одноклассника. Она-то думала, что уже все согласовано, дядя его не против и они никаких проблем ему не создадут. — Пятифан, если мы из-за тебя на улице окажемся! — Рома поспешил успокоить скрипачку, мол, бездомными они не останутся и все будет классно. Морозова в этом уже сомневалась, но решила, что домой она уже точно не вернется, как-то разберутся. Когда Полина немного остыла, парень принялся сразу рассказывать свой план действий. Они выходят с вокзала, запрыгивают в троллейбус и доезжают до центра. Там дядька Пятифанова и живет. — Как его зовут хоть? А то ты мне ничего так и не рассказал. — Гриша. Ну точнее Григорий Иванович. — Скрипачка кивнула и прислонилась спиной к стене, ехать им оставалось уже совсем недолго. Начинали виднеться небольшие домики, укрытые снегом. Оставшееся время они разговаривали про все на свете. Рома рассказывал какие-то шутки, говорил про их с Игорем выходки, после которых получали кучу наказаний. Полина внимательно слушала и хохотала. Если не учитывать его вечные ухаживания за ней и прочее, то ведь он был неплохим другом. Ей вспомнилось, как они гуляли вместе по селу, это было лет пять назад, потом их интересы и компании стали потихоньку меняться, пока совсем не разошлись. Как только поезд остановился, Полина взяла в руки рюкзак и скрипку, которую Рома тут же перехватил у нее. Они пошли к выходу, толпясь с народом, в том числе с некоторыми их соседями. Парень первый выскочил из вагона и подал руку девушке, чтобы та аккуратно вышла. Счастье было выше крыши, Морозова не могла нарадоваться, что она тут. Сейчас, когда она вышла из поезда и увидела, что это все взаправду, она была готова простить Пятифанову все его грехи. Он тоже выглядел довольным. Выйдя на улицу, он с ухмылкой поправил шапку и достал из кармана кожанки пачку сигарет, которую стырил у отца. Вытащив из пачки одну из двух оставшихся, он нащупал в том же кармане спички и раза с третьего поджег ее. Глубоко затянувшись, он поднял голову к небу и выдохнул дым, солнце светило ярко, слепя парня. — Молодой человек! — Рома тут же дернулся, услышав эти слова, и оглянулся. Как выяснилось, это крикнули не ему и вовсе не милиция, как ему сначала показалось. Полина захохотала, парень тоже, правда как-то напряженно, и через пару минут все-таки затушил сигарету и запихнул ее обратно в пачку, потом докурит. Выйдя с вокзала и подойдя к ближайшей остановке, Пятифанов узнал у прохожих, что и куда едет, пока Морозова с восторгом рассматривала совсем небольшой и не особо красивый город, но для нее он уже казался чем-то наподобие мегаполиса. Узнав, на какой троллейбус им надо, они продолжили свою болтовню ни о чем. Через семь минут к ним подъехал нужный транспорт, и они резво запрыгнули в него. Скрипачка села на свободное место, а Ромка встал рядом с ней. — Нам минут десять ехать, город небольшой. — Девушка кивнула и зачарованно смотрела в окно. Было утро воскресенья, людей на улицах почти не было, а те, кто все-таки вышел, куда-то быстро брели. Они проезжали квартиры, пару ломбардов и какое-то место, у которого собралось немного народу и две машины милиции. Жизнь кипела и шла своим чередом, этого Полине и не хватало у них в поселке. Рома оглядывался по сторонам, троллейбус останавливался на остановке, после которой им уже нужно было выходить. Вдруг со спины раздался противный женский голос: — Молодые люди, предоставьте свои билеты.— Старая женщина с недовольным, сморщенным лицом смотрела на двух детей. Морозова молча посмотрела на парня с легкой тревогой в глазах. Тот же неловко улыбнулся. — Билеты? Да, сейчас. — Пятифанов сделал вид, что рыщет по карманам, а потом, резко схватив Полину за руку, дернул ее на себя и выбежал в открывшиеся двери, слушая крики за спиной. Дети бежали, смеясь на всю улицу, парень даже, кажется, забыл про раненую ногу, правда, боль все равно напомнила о себе. Морозовой сначала хотелось возмутиться и осудить Ромку, но эмоции переполняли, и такая небольшая шалость только раззадорила ее. И все же из приличия девушка наигранно осудила его. — Пятифан! А если в следующий раз мы опять на нее попадем? Так нельзя! — Из-за хохота слова выходили совсем неубедительными, Полина кажется сама себе не верила, что ей не понравился этот поступок. А Рома уж тем более не считал, что он виноват: все-таки сейчас они не в таком положении, чтобы можно было спокойно отдать даже пару копеек. Немного успокоившись, Пятифанов стал рассказывать девушке, как он и Бяша подобным образом летом добирались в райцентр, пока их просто не перестали подбирать. Полина одна бы так ни за что не сделала, но, кажется, под влиянием одноклассника она стала позволять себе больше, чем раньше. Но теперь им приходилось идти дальше пешком, но это их кажется не особо смущало. Единственное, что приносило дискомфорт — это летящий снег в глаза и чувство голода. Ни Рома, ни Полина ничего не ели еще со вчерашнего дня. Но две эти проблемы решались визитом к Григорию Ивановичу. По дороге Пятифанов наконец-то начал рассказывать чуть больше про своего дядю и его кабак. Скрипачка узнала, что это оказывается брат Роминой мамы. Она изначально тут жила, но, познакомившись с ее будущим мужем, уехала к нему в село, где осталась жить и родила сына. Григорий звал их обратно в город, но Пятифанов-старший был категорически против, поэтому через какое-то время дядя стал предлагать переехать только Роме. А кабак он открыл не так давно, всего два года назад. Со слов матери, Григорий связался с какими-то блатными людьми, которые дали ему эту возможность, но только находясь под их «крышей». — Он мне вообще с самого начала предлагал к нему пригнать, помощником стать. Но я не решался, а сейчас выпала хорошая возможность. — Снег хрустел под ногами, машин на дорогах стало больше, собственно, как и людей. Они дошли минут за двадцать и, увидев знакомый дом, Пятифанов ухмыльнулся. — Вроде он, нам на четвертый этаж надо. Полина поправила пальто и заправила прядь волос за ухо — надо произвести хорошее впечатление. Открыв перед девушкой дверь подъезда, Рома пропустил ее вперед. Морозова сразу почувствовала запах дыма и мочи; скривившись, она понадеялась, что хотя бы в квартире этого запаха не будет слышно. У кого-то за дверью играла «Группа крови», и ей очень громко подпевали. У кого-то дверь в квартиру была нараспашку открыта, и оттуда доносился грубый мужской смех. Дойдя до нужной им квартиры, они увидели в открытой двери мужскую фигуру… в милицейской форме. А рядом с ним еще один такой же. Рома сжал кулаки, к лицу сразу прилила кровь. У соседней двери стояла старуха и недовольно качала головой. Дети замерли, пытаясь понять, что вообще происходит. Первым голос подал Пятифанов, подходя к женщине и отдавая Полине ее скрипку. — Здравствуйте, а Григорий Иванович тут ведь живет? — Голос был до страшного серьезным. Женщина повернулась к мальчику и нахмурилась. — Тут, тут… Жил. Убили его дня три назад. Вон милиция дом осматривает. — Рома снова замер, кажется, даже дышать перестал. Скрипачка испуганно ахнула, прикрывая рот рукой. — А вам чего? Вы его родственники? Или вы тоже из его шайки бандюгантской? А ну брысь отсюда! Я щас про вас милиции расскажу, вон! — Пенсионерка говорила сердито, но не громко, как минимум, милиционеры ее не услышали. Пятифанов не поверил и стал обвинять женщину во лжи, та в свою очередь рассердилась настолько, что чуть не стукнула парня метлой, стоявшей рядом. Но Полина вовремя схватила его за запястье и дернула на себя. Она потащила его за собой на улицу.Он злился и не верил услышанному, его пальцы дрожали, а дыхание участилось. Рома стоял на тротуаре, сжимая и разжимая кулаки. Его лицо, ещё недавно светившееся гордостью, теперь напоминало маску из серого гипса. Ветер трепал его расстегнутую кожанку, а из кармана всё так же торчала та самая пачка сигарет. Только теперь он не выглядел победителем. Он выглядел потерянным ребенком, который внезапно понял, что лес не закончился — он просто сменил деревья на бетонные коробки.