Без остановок!

***

Класс автошколы был погружен в полумрак, освещаемый только светом проектора. Преподаватель монотонно бубнил что-то о дистанции и слепых зонах, но Казуя его не слышал. Его взгляд приковал слайд: яркая иллюстрация, на которой молодой человек уверенно сжимал руль, а рядом, на пассажирском сиденье, сидела девушка, указывающая на дорогу с мягкой улыбкой.

фантазии о Мами

В голове Казуи картинка ожила сама собой. Он вдруг отчетливо представил на этом месте Мами. «У тебя отлично выходит, Казу-кун! Смотри только вперед», — прозвучал её тихий, теперь уже непривычно теплый голос. В этом воображаемом салоне не было напряжения, не было чеков за аренду и страха разоблачения. Была только дорога и она — та Мами с курсов, в очках и простом свитере, которая знала все его позорные секреты и всё равно сидела рядом. Его сердце пропустило удар. Это было так... естественно? Комфортно?

Столкновение реальностей

«Нет-нет-нет! О чем я вообще думаю?!» — Казуя резко затряс головой, едва не ударившись о спинку переднего стула. Сосед по парте покосился на него как на сумасшедшего, но Казуе было не до этого. Он зажмурился и изо всех сил попытался «перерисовать» образ. «Там должна быть Чизуру! Конечно, Чизуру!» Он представил её: идеальный профиль, безупречная осанка, взгляд королевы. Она была бы воплощением грации даже в старой учебной машине. «Я должен везти её к её мечте, на съемочную площадку... Я должен быть её опорой...»

Горький осадок

Но как бы он ни старался, образ Чизуру в его голове оставался... неподвижным. Словно красивая фотография, которую он пытался вклеить в кадр. Она не улыбалась ему так просто, как Мами в его видении. Она молчала — точно так же, как молчал его телефон последние две недели. «Почему это так сложно?» — Казуя почувствовал, как к горлу подкатывает ком. — «Я люблю Мизухару!. Я посвятил ей всё. Но почему, когда я закрываю глаза, Мами кажется такой... реальной, а Мизухара — такой далекой?» Мами, сидевшая через два ряда, словно почувствовала его взгляд. Она слегка обернулась и, заметив его растерянное лицо, едва заметно приподняла бровь, а затем снова вернулась к записям. Этот мимолетный жест «новой» Мами заставил Казую осознать пугающую вещь: тренировка по вождению постепенно превращалась в тренировку его чувств к Чизуру. После окончания лекции Казуя всё ещё пребывал в прострации. Образы Мами и Чизуру в его голове устроили настоящую аварию, и он чувствовал себя так, будто его переехал грузовик с правилами дорожного движения. Он медленно собирал вещи, когда заметил, что Мами уже стоит у выхода, поджидая его. Она прислонилась к дверному косяку, вертя в руках ключи с брелоком. — Эй, Казу-кун, ты на занятии выглядел так, будто у тебя двигатель заглох, — она подошла ближе, и её голос в пустом коридоре прозвучал неожиданно мягко. — Всё в порядке? — А... да! Просто... знаки, понимаешь? Столько запретов, — Казуя попытался выдавить привычную нервную улыбку, но она вышла кривой. Мами пристально посмотрела на него. В её взгляде больше не было желания «ужалить», только странная, почти пугающая проницательность. — Знаки — это важно. Но иногда полезно просто свернуть на обочину и передохнуть. Слушай... — она на секунду замялась, глядя на свои туфли, — в квартале отсюда есть кафе, где готовят отличный меланж. Давай... повторим знаки? Мне кажется, тебе сейчас вредно оставаться одному со своими мыслями. В кафе: Между прошлым и будущим Они сели у окна. Перед Казуей лежал учебник, но буквы расплывались. Мами сидела напротив, и тепло от её чашки, казалось, заполняло всё пространство между ними. — Казуя, — она первой нарушила тишину, убрав учебник в сторону. — Ты ведь понимаешь, что ты не обязан постоянно быть «героем»? Ты так отчаянно пытаешься спасти чьи-то чувства, чью-то репутацию... А кто спасет тебя, когда ты окончательно сломаешься? «Она читает мои мысли?» — Казуя сглотнул. — Я... я просто не хочу, чтобы всё было напрасно, — тихо ответил он. — Всё, через что мы прошли с Мизухарой! — Это уже стало твоей тюрьмой, — отрезала Мами, но без злобы. Она протянула руку через стол и на мгновение накрыла его ладонь своей. Её кожа была теплой. — Посмотри на меня. Я — та самая «мразь» из твоего прошлого, помнишь? Я та, кто бросила тебя. Но я здесь. И я вижу тебя настоящего — не клиента, не парня для показухи перед бабушкой. Просто Казую.

Тренировка чувств

В этот момент телефон Казуи завибрировал в кармане. Сердце привычно подпрыгнуло: «Мизухара?!» Он быстро выхватил телефон. Но это было всего лишь рекламное уведомление А ведь он ждал. Казуя даже выслал её фотографию своей учебной машины. Разочарование накрыло его серой волной, и он почувствовал, как внутри что-то окончательно треснуло. Мами не убирала руку. Она ждала. «Мизухара — это мечта, до которой я пытаюсь не дотянуться...» — подумал он, глядя на Мами. — «А Мами... Мами — это реальность, которая сейчас греет мою руку». — Давай... давай просто выпьем кофе, — сказал Казуя, и его голос впервые за долгое время звучал спокойно. — Расскажи мне про... про тот знак "главная дорога". Я, кажется, его пропустил. Мами слегка улыбнулась. Это была не та кукольная улыбка, к которой он привык. В ней была горькая радость человека, который только что выиграл битву за чужое внимание. Вечер в кафе тянулся медленно, окутывая их уютным полумраком. Казуя поймал себя на мысли, что впервые за долгое время ему не нужно подбирать слова. Мами сидела совсем рядом, объясняя какой-то нюанс в правилах, и её голос убаюкивал, заставляя забыть о боли последних недель. — Понимаешь, Казу-кун, главное — это вовремя затормозить, — прошептала она, и её пальцы снова скользнули по его руке. Казуя посмотрел в её глаза и на мгновение утонул в этом новом, теплом взгляде. Он потянулся к ней, ведомый странным импульсом — смесью благодарности и отчаяния...

Дзынь.

Колокольчик над дверью кафе резко звякнул. Холодный поток воздуха ворвался в помещение, и Казуя затылком почувствовал знакомую, властную ауру. Он медленно обернулся. В дверях стояла Чизуру. Она была безупречна, как всегда, но её лицо было бледнее обычного, а в глазах застыло странное выражение — смесь шока и чего-то, подозрительно похожего на обиду. Мами мгновенно изменилась. Она не испугалась. Напротив, на её губах заиграла та самая, едва уловимая торжествующая улыбка, которую Казуя так боялся раньше. Она неспешно собрала свои тетради, встала и поправила свитер. — Казу-кун, — Мами наклонилась к самому его уху, так, чтобы Чизуру это видела. — Спасибо за вечер. Подумай над тем, что я сказала про «главную дорогу». Она прошла мимо Чизуру, едва задев её плечом, и вышла в ночь, оставив после себя шлейф аромата персиков и тяжелое, звенящее молчание. Чизуру замерла у стола. Она смотрела на пустую чашку Мами, затем на растерянного, красного как рак Казую. Её пальцы сильнее сжали ремешок сумочки. — Казуя... — её голос был тихим, но в нём слышалась сталь. — Я пришла, потому что увидела твою машину рядом... и подумала, что нам нужно поговорить. Она сделала паузу, и её взгляд упал на учебник по вождению. — Чем это вы тут занимались... так увлеченно? И почему Мами Нанами выглядит так, будто она только что выиграла главный приз? Казуя вспотел и побледнел первая мысль была фантазия как выкрутиться, что сказать? Он уже заранее представил как Мизухара ругает его обвиняя его во всех злодеяниях в этом мире!