Идя на риски.

***

Он смотрел на Мами, которая сегодня была необычайно тихой. Весь день они провели вместе: сначала долгая практика в городе, где она почти не язвила, а потом — прогулка по парку у набережной. Она вела себя как та самая девушка из его воспоминаний, до того как всё превратилось в кошмар. «А что если это ловушка? — Казуя сжал кулаки в карманах. — Она ждет, что я сломаюсь. Она запишет это на диктофон, сделает фото и пришлет Мизухаре. "Смотри, твой верный рыцарь приполз ко мне при первой возможности". Она хочет выставить меня бабником, уничтожить моё "расследование" и само моё имя в глазах Чизуру!» Но тут же другая мысль ударила его: «Но Рука... Чизуру ведь знает про Руку, и всё равно она рядом. Она доверяет мне? Или ей просто всё равно? Нет, Мами — это другое. Мами — это яд, который сидит глубоко внутри».

Решающий момент

Солнце садилось, окрашивая небо в тревожно-багряный цвет. Они остановились у парапета. Мами смотрела на воду, и её профиль казался высеченным из холодного мрамора. — Знаешь, Казу-кун, — тихо сказала она, не оборачиваясь. — Сегодня был странный день. Словно мы вернулись назад. Тебе не кажется, что всё это время мы просто ходили по кругу? Казуя почувствовал, что момент настал. «Сейчас или никогда. Если она подыграет — значит, она всё еще ведет свою игру. Если оттолкнет — значит, всё это правда было местью. Но если... если в этом поцелуе не будет яда...» Он сделал шаг вперед. Сердце колотилось так громко, что, казалось, оно заглушает шум города. — Мами-тян... — он коснулся её плеча. Она обернулась, её глаза были расширены, в них отражался закат. Казуя не дал ей договорить. Он резко подался вперед и накрыл её губы своими.

Поцелуй-проверка

Это не было похоже на их поцелуи в прошлом. Это было столкновение двух стратегий, двух страхов и двух надежд. Казуя замер, ожидая чего угодно: пощечины, смеха или того, что она тут же достанет телефон. Но Мами... Мами вздрогнула. На долю секунды она окаменела, а затем её пальцы судорожно вцепились в его куртку. Она не оттолкнула его. Напротив, она ответила с такой отчаянной, почти болезненной жадностью, что Казую прошиб холодный пот. «Она не смеется... — мелькнуло в его голове. — Она... она дрожит?» Он отстранился первым, тяжело дыша. Мами стояла перед ним, прижав ладонь к губам. Её маска «ледяной королевы» не просто треснула — она рассыпалась. В её взгляде было столько боли и растерянности, что Казуя на мгновение забыл про своё «расследование». — Зачем?.. — прошептала она. — Зачем ты это сделал, Казуя? -Ты.. Казуя.. Неужели ты меня?..

Итог хода

Казуя стоял, онемев. Его «теория» не подтвердилась. Если бы это была игра, она бы вела себя иначе — торжествующе или наигранно-смущенно. Но это была чистая, неприкрытая агония человека, который проиграл самому себе. «Я поцеловал её, чтобы разоблачить... а в итоге, кажется, разоблачил самого себя», — подумал он с ужасом. — «Что мне теперь сказать Мизухаре? Как продолжать расследование, когда я только что взорвал всё поле боя?» Мами замерла, её рука всё ещё дрожала у губ, а в глазах застыл немой вопрос, который вот-вот должен был превратиться в нечто глубокое и искреннее. Но Казуя, испугавшись собственной смелости и того, что он только что почувствовал, включил режим «полного идиота». — Ну, я... — он неловко отступил, едва не споткнувшись о собственный кроссовок. — Мами-тян, это... А помнишь? На море! Ты тогда меня поцеловала, ну, за скалой! Мами моргнула, её взгляд начал медленно меняться. Растерянность сменялась чем-то до боли знакомым — её привычной, защитной прохладой. — Сюрприз! — Казуя выдавил из себя самый фальшивый и громкий смех в своей жизни, активно жестикулируя. — Ха-ха! Я просто вернул должок, понимаешь? Квиты! Один-один! Да... Ха-ха-ха! «Идиот! Дебил! Что ты несёшь?!» — орал его внутренний голос. — «Ты только что уничтожил самый важный момент в её жизни этой дурацкой шуткой! Она же сейчас тебя уничтожит!»

Реакция Мами: Холодный душ

Мами медленно опустила руку. Её лицо, секунду назад бывшее «живым», превратилось в непроницаемую маску. Она поправила выбившуюся прядь волос, и её взгляд стал острым, как бритва. — Должок, значит? — тихо переспросила она. Её голос больше не дрожал. Теперь в нём звенела сталь. — Решил поиграть в «глаз за глаз», Казу-кун? Она сделала шаг к нему, и Казуя инстинктивно втянул голову в плечи. — Ты такой предсказуемый, — она горько усмехнулась, и на её губах снова появилась та самая ядовитая улыбка. — На мгновение я подумала, что ты действительно что-то понял. Но ты всё тот же глупый мальчишка, который прячет свой страх за глупыми шутками. Вернул должок? Что ж... считай, что я приняла оплату.

Мысли Казуи

«Получилось... — подумал он, чувствуя, как внутри всё сжимается от стыда. — Я не дал ей расколоться, я её спугнул. Но зато она не догадалась о расследовании. Она думает, что я просто придурок. Но Боже... почему мне так паршиво от её взгляда?» Он видел, как Мами отвернулась к закату. Её плечи снова напряглись. Она не выглядела победительницей. Она выглядела человеком, которому только что дали надежду и тут же отвесили пощечину. — Знаешь, — бросила она через плечо, — завтра экзамен. Постарайся не «шутить» на дороге так же, как здесь. Иначе ты никогда не получишь то, чего хочешь. Ни прав, ни... чего-то большего. Она быстро пошла прочь, оставив его одного на набережной. Казуя остался стоять в сумерках. Он добился своего: Мами не узнала о плане Чизуру. Но он узнал кое-что пострашнее: Мами действительно была готова открыться. А он... он просто трусливо сбежал. Теперь на носу финал. Экзамен. Казуя должен доказать, что он «стал серьезнее». Но сможет ли он сосредоточиться на вождении, когда в его голове всё еще горит этот поцелуй, а в кармане вибрирует телефон с сообщением от Чизуру: «Ну что, есть новости по Мами?» Спросила она Казую который всё ещё прибывал в шоке от совершенного им поступка.