Разрыв!

***

Казуя сидел на скамейке, глядя на темную воду, и его пальцы дрожали, пока он набирал ответ Чизуру. Каждое нажатие на экран казалось предательством — то ли Мами, то ли самой Чизуру, то ли самого себя. — Ничего..! — выпалил он в трубку, когда она перезвонила, не дождавшись текста. — Ну, то есть... — Казуя громко сглотнул, и этот звук в тишине прозвучал как выстрел. — Похоже, Мами ничего не замышляет, Мизухара! На том конце провода воцарилось тяжелое молчание. Казуя почти кожей чувствовал, как Чизуру нахмурилась, прижимая телефон к уху в своей пустой квартире. — Почему ты так уверен, Киношита-кун? — её голос был сухим, профессиональным, но в нем проскальзывала нотка тревоги. — Ты еще вчера говорил, что она ведет двойную игру. Что изменилось за один день?

Тупик

Казуя закрыл глаза. Перед ним всё еще стояло лицо Мами — её растерянный, обнаженный взгляд после поцелуя, который он так грубо превратил в «шутку». — Почему?.. Почему... — он судорожно искал слова, чувствуя, как внутри всё горит от стыда. — Потому что, кажется, мы поругались... насовсем. Я... я вел себя как последний идиот, Мизухара. Я наговорил лишнего. Она теперь на меня даже смотреть не хочет. — Поругались? — Чизуру переспросила это так, будто пробовала слово на вкус. — Из-за чего? — Просто... — Казуя зажмурился. — Я попытался вывести её на эмоции. И вывел. Но не так, как планировал. Она... она назвала меня предсказуемым и ушла. Расследование зашло в тупик, Мизухара. Она не станет со мной сотрудничать. Больше нет никакой «игры».

Мысли Казуи

«Прости меня, Мизухара... Я лгу тебе. Я не могу сказать, что я её поцеловал. Я не могу сказать, что она ответила. Если я это признаю, всё наше "расследование", вся наша хрупкая связь разлетится вдребезги. Но самое страшное... я правда думаю, что это конец. Я ранил её сильнее, чем если бы просто разоблачил». — Вот как, — тихо отозвалась Чизуру. — Значит, "насовсем"... В её голосе не было облегчения. Скорее, странное замешательство. — В любом случае, завтра у тебя экзамен. Сосредоточься на правах. Если Мами-сан действительно больше не хочет иметь с тобой дела, то, возможно, это и есть твоя «свобода», о которой она говорила. Отдохни, Казуя.

Ночь перед финалом

Трубка запищала, возвещая об отбое. Казуя остался в темноте. Он «расколол» Мами, но цена оказалась слишком высокой. Он узнал, что за её злобой скрывается израненное сердце, и он же нанес по нему финальный удар своей нелепой выходкой. Завтра — экзамен. Мами будет сидеть рядом в машине последний раз. Она будет холодна, она будет профессиональна, и она больше не будет его «учить». Мами шла по вечерней улице, чеканя шаг. Фонари отбрасывали длинные, резкие тени, и она сама казалась себе такой же тенью — холодной и пустой. Внутри всё горело от жуткого, удушающего стыда. Каждое слово Казуи — это его идиотское «вернул должок» — звенело в ушах, как издевательский смех. «Какая же я дура! Какая же беспросветная, наивная дура!» — она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. — «На секунду... на одну жалкую секунду я подумала, что он всё понял. Что он почувствовал то же самое. А для него это был просто "сюрприз"? Мелкая месть за море?»

План возмездия

Она остановилась у витрины закрытого магазина, глядя на своё отражение. Лицо было бледным, глаза лихорадочно блестели. «Он думает, что он победил. Думает, что застал меня врасплох и теперь может смеяться надо мной вместе со своей арендованной актриской. Ну уж нет...» Мами резко выдохнула, расправляя плечи. Её взгляд снова стал стальным. «Я должна сделать всё, чтобы он поверил: я тоже играла. Я не ответила на поцелуй — я позволила ему это сделать. Я не дрожала — я просто притворялась, чтобы посмотреть, как далеко он зайдет. Завтра на экзамене он увидит не "раненую Мами", а ту самую Нанами, которая всегда на шаг впереди».

День экзамена: Последний заезд

Когда Казуя пришел на автодром, он выглядел как тень самого себя. Синяки под глазами выдавали бессонную ночь. Он искал глазами Мами, ожидая увидеть гнев или игнорирование.

Но Мами... Мами была ослепительна. Она стояла у учебной машины, непринужденно болтая с инструктором и весело смеясь над его шутками. Когда Казуя подошел, она одарила его мимолетным, совершенно пустым взглядом, в котором не было ни капли вчерашней боли. — О, Казу-кун! Пришел сдаваться? — она улыбнулась своей самой лучезарной и фальшивой улыбкой. — Надеюсь, сегодня ты будешь более собранным. Вчерашний «розыгрыш» был забавным, я оценила твоё чувство юмора. Почти поверила, что ты решил стать смелым. Казуя замер. Её тон был таким легким, таким... безразличным, что у него похолодело внутри. — Забавным? — переспросил он, чувствуя, как его собственная вчерашняя ложь возвращается к нему бумерангом. — Ну конечно! — Мами подошла ближе и, проходя мимо него к машине, едва коснулась его плеча. — Ты же не думал, что я приняла это всерьез? Мы ведь оба понимаем: это была просто тренировка. Актерское мастерство, так сказать. Ты ведь учишься у лучшей «актрисы» города, вот и набрался дурных привычек. Они сели в салон. Инструктор сел назад, делая пометки. Казуя завел двигатель. Его руки дрожали. Мами сидела рядом, идеально спокойная, транслируя абсолютное превосходство. «Она врет... — думал Казуя, глядя на приборы. — Она точно врет. Нельзя так быстро забыть то, что было на набережной. Но если она так мастерски это скрывает... значит, она никогда не признается». — Поехали, Киношита, — сухо сказал инструктор. — Первый поворот направо. Казуя тронулся. Но на первом же сложном перекрестке его накрыло. Он увидел в зеркале заднего вида знакомый силуэт — Чизуру пришла на автодром. Она стояла вдалеке, наблюдая. В этот момент Казуя запутался в педалях. Машина дернулась, двигатель зачихал. — Спокойно, — внезапно раздался голос Мами. Но это не был её язвительный тон. Это был тот самый голос из вчерашнего дня — властный и направляющий. — Помни, чему я тебя учила. Вторая передача. Плавно. На нажала на свою дублирующую педаль тормоза ровно настолько, чтобы машина не заглохла, но инструктор этого не заметил. Почему.. Почему она помогает мне? Пронеслось в голове Казуи. Я ожидал чего угодно но не этого! Казуя почувствовал, как салон машины становится невыносимо тесным. Помощь Мами — этот её едва заметный жест, спасший его от провала — окончательно выбил почву у него из-под ног. Он понял: пока он строил из себя «двойного агента» и «разоблачителя», она, со всей своей болью и ложью, оказалась честнее его. Машина медленно катилась по прямой, инструктор что-то записывал в планшет, не глядя на них. — Мами-тян... — голос Казуи сорвался. — Прости меня. Я был кретином. Вчерашнее... это не был просто должок. Мами вздрогнула, но не повернула головы, продолжая смотреть на дорогу. Её профиль был напряжен, как натянутая струна. — Прекрати, Казу-кун. Ты сдаешь экзамен. Сосредоточься. — Нет! — он резко выдохнул, и ему было плевать, услышит ли их инструктор. — Я должен сказать. Весь этот месяц... автошкола, мои вопросы... Это был план. Мизухара попросила меня провести «расследование». Она боялась, что ты что-то замышляешь против нас. И я согласился. Я пришел сюда, чтобы «расколоть» тебя, Мами! Мами замерла. Её пальцы, лежавшие на коленях, судорожно сжались. Она медленно повернула к нему лицо, и Казуя увидел, как в её глазах гаснет последняя искра той теплоты, что была в машине вчера. — Расследование? — прошептала она. — Значит, ты был «шпионом»? И тот поцелуй... он тоже был частью допроса? — В том-то и дело, что нет! — Казуя почти кричал, чувствуя, как на глазах наворачиваются слезы. — Я начал это как план, но потом... я запутался! Я увидел тебя настоящую. И вчера я поцеловал тебя не ради Мизухары. Я поцеловал тебя, потому что я идиот, который до сих пор не может тебя отпустить! Я наврал ей вчера, что мы поругались, чтобы защитить тебя. И наврал тебе, что это шутка, чтобы защитить себя...

Реакция Мами

Мами смотрела на него так, будто видела впервые. Гнев, обида, горечь и какое-то странное, дикое облегчение сменяли друг друга на её лице. — Ты... признался мне в шпионаже прямо во время экзамена? — она вдруг издала короткий, истерический смешок. — Казуя, ты действительно самый безнадежный парень в мире. Она глубоко вздохнула и посмотрела вперед, где у финишной черты стояла Чизуру. — Знаешь что? — Мами вдруг положила руку на руль рядом с его рукой. — Доезжай. Сдай на эти чертовы права. А потом... потом иди к своей «заказчице» и скажи ей, что расследование закрыто. Скажи ей, что Мами Нанами — плохой человек, но она больше не твоя проблема. — Мами-тян, погоди... — Жми на газ, Казуя! — прикрикнула она, и в её голосе снова была та властность, которая заставляла его подчиняться. — Докажи хотя бы раз, что ты можешь довести дело до конца. Даже если в конце тебя ждет одиночество. Казуя пересек финишную черту. Инструктор объявил: «Сдал». Но когда Казуя вышел из машины, он увидел, как Мами стремительно уходит в сторону ворот, не оборачиваясь. А навстречу ему уже шла Чизуру с немым вопросом в глазах. Пойдет ли он за Мами, чтобы попытаться исправить всё окончательно, или пойдет к Чизуру, чтобы признаться в своем провале как «шпиона»?