Ныряя в безумие с головой!

***

Казуя заглушил мотор. Тишина, повисшая в салоне после гула двигателя, была почти осязаемой. Он видел, как Мами сжала ручки своей сумочки — той самой, в которой мог быть диктофон, яд или просто её израненное сердце. — Отступать некуда, — повторил он, скорее для себя, чем для неё. — Пошли.

Сцена в особняке

Отец Мами, господин Нанами, стоял на ступенях, скрестив руки на груди. Его взгляд, холодный и оценивающий, прошивал Казую насквозь. Рядом стояла мать Мами, чье лицо выражало лишь скорбное смирение. — Мами? — голос отца прозвучал как удар хлыста. — Что это значит? Мы договорились, что водитель отвезет тебя на станцию. Кто этот... молодой человек? И почему ты всё еще здесь? Казуя сделал шаг вперед, заслоняя Мами собой. Он чувствовал, как коленки подгибаются, но спину держал ровно. — Добрый день, господин Нанами. Меня зовут Казуя Киношита. —И я — причина, по которой Мами никуда не едет. Мами за спиной Казуи едва слышно ахнула. Она ждала чего угодно, но не такой прямой атаки. — Причина? — отец Мами сузил глаза. — И на каком основании ты заявляешь права на мою дочь? — На том основании, что мы любим друг друга! — выпалил Казуя, и в этот момент он сам поверил в свою ложь (или это уже не была ложь?). — Всё это время... автошкола, наши встречи... мы пытались понять, как быть дальше. Мами боялась вашего гнева, она пыталась оттолкнуть меня, чтобы защитить. Но я не позволю вам отослать её только потому, что вы не одобряете её выбор.

Ва-банк

Господин Нанами медленно спустился на одну ступеньку. — Любите? Мами, это правда? Или это очередная твоя интрига, чтобы остаться в Токио? Мами молчала. Казуя чувствовал её дыхание у себя за спиной. Это был момент истины. Если она сейчас скажет «он врет», Казуя будет уничтожен. Если она промолчит — она признает его власть над ситуацией. Мами медленно вышла из-за его спины. Она посмотрела на отца, потом на Казую. В её глазах промелькнуло что-то пугающее — смесь нежности и коварства. — Это правда, отец, — тихо, но отчетливо произнесла она. — Казу-кун... он единственный, кто разглядел меня настоящую. И если ты отправишь меня в ссылку, ты отправишь туда не просто непослушную дочь, а человека, чью жизнь ты окончательно разрушишь. Отец Мами побагровел. — Ты променяла семейные планы на этого... недотёпу?! — Этот «недотёпа», — Мами вдруг взяла Казую за руку и переплела свои пальцы с его, — только что бросил свою идеальную жизнь ради меня. А что сделал для меня ты, кроме того, что расписывал моё будущее, как бизнес-план?

Последствия

Отец Мами замолчал, пораженный её дерзостью. Он посмотрел на их сцепленные руки, потом на Казую. — Входите, — наконец бросил он, разворачиваясь. — Нам нужно поговорить. Без свидетелей. Когда они входили в дом, Мами на секунду притянула Казую к себе и прошептала на самое ухо: — Ты только что подписал себе смертный приговор, Казу-кун. Мизухара тебе этого не простит. А я... я теперь никогда тебя не отпущу. Ты ведь этого хотел? Казуя вошел в логово льва. Он победил в первом раунде, но цена была огромна: Чизуру Ичиносе, скорее всего, уже удалила его номер, а Мами Нанами теперь официально стала его «реальностью». Слова Мами «я теперь никогда тебя не отпущу» эхом отозвались в голове Казуи, когда тяжелые дубовые двери особняка захлопнулись за их спинами. В этом шепоте не было кокетства — в нем звучала собственническая, почти фаталистичная серьезность. «Она правда это сказала? — Казуя чувствовал, как ладонь Мами, всё еще сжимающая его руку, стала горячей. — Это больше не игра в "аренду". Это реальность, которая кусается».

В гостиной: На острие ножа

Отец Мами сел в массивное кресло, указывая им на диван напротив. В этой комнате всё давило: высокие потолки, антиквариат, запах дорогого табака. — Значит, Киношита... — господин Нанами сложил пальцы домиком. — Ты ворвался в мой дом, сорвал отъезд моей дочери и заявляешь о чувствах. Ты хоть представляешь, на что ты замахнулся? У Мами были обязательства. У нас были договоренности с другими семьями. Казуя чувствовал, как внутри него всё сжимается от страха, но отступать было некуда. Его мозг работал на пределе, полностью игнорируя тот факт, что в эту самую минуту Чизуру, возможно, стоит у театра и осознает масштаб его предательства. — Я представляю только одно, — голос Казуи окреп. — Что Мами — человек, а не разменная монета в ваших договоренностях. Она учила меня управлять машиной, и я видел, как она несчастна, когда ей не дают управлять собственной жизнью. Если вы хотите «бизнес-план», то посмотрите на меня: я не богат, я часто туплю, но я тот, кто готов ради неё пойти против всех. Разве это не самый надежный актив?

Взгляд Мами

Мами слушала его, не перебивая. На её губах застыла странная полуулыбка. Она видела, как Казуя — её «глупый Казу-кун» — на глазах превращается в кого-то другого. Он не думал о последствиях. Не думал о том, что скажет бабушка Нагоми. Не думал о Чизуру. «Он сжигает всё ради меня, — мелькнуло в её голове. — Не ради идеи, не ради правды... а ради той сломанной девчонки, которую он увидел в отражении зеркала заднего вида». Она чуть сильнее сжала его пальцы, давая понять: «Я здесь. Мы вместе в этой яме». Отец Мами долго молчал, глядя на Казую. — Смело. Глупо, но смело. Хорошо. Раз ты так уверен, Киношита, я дам вам шанс. Мами останется в Токио на испытательный срок. Но если я увижу, что ты не тянешь — или если она снова начнет свои игры — она уедет в тот же день. А ты... ты исчезнешь из её жизни навсегда. Когда они вышли из кабинета спустя час, Казуя чувствовал себя так, будто пробежал марафон. Его одежда пропиталась потом, а в голове была звенящая пустота.

Реальность без фильтров

Они стояли в коридоре. Мами повернулась к нему, её глаза блестели. — Ты ведь понимаешь, что ты сделал? — прошептала она, подходя вплотную. — Ты только что уничтожил «идеального Казую» для Чизуру. Ты теперь мой, Казу-кун. Со всеми твоими ошибками, страхами и этой нелепой храбростью. Она достала телефон из сумочки и показала ему экран. Там было сообщение от Чизуру, пришедшее минуту назад: «Я всё поняла. Не ищи меня больше». Казуя посмотрел на текст. Боль была, но она была где-то далеко, словно за толстым стеклом. — Я знаю, — сказал он, глядя Мами в глаза. — Я не думал о последствиях. Я просто... нажал на газ. Мами медленно обняла его за шею, прижимаясь так близко, что он слышал бешеный стук её сердца.