Наш новый дом.

***

Мами уткнулась лбом в его плечо, и Казуя почувствовал, как её тело, всегда такое собранное и напряженное, наконец обмякло. Словно плотина, которую она строила годами, рухнула от одного его честного поступка. — Это какое-то безумие... — прошептала она, и в её голосе больше не было льда. — Раз ты сделал это, то я... я тоже должна быть честной. Хотя бы раз.

Признание

Она подняла голову, и Казуя увидел, что её глаза повлажнели. Это была та самая Мами, которую он мельком видел в её блокноте, — беззащитная и запутавшаяся в собственных сетях. — Помнишь, Рука сказала, что я не могу забыть тебя? — она горько усмехнулась. — Я ненавидела её за эти слова. Я называла её глупой девчонкой, отрицала всё, злилась... но она была права. Всё это время я бесилась не из-за лжи Мизухары. Я бесилась, потому что не могла вынести мысли, что кто-то другой занял моё место. Что кто-то другой получает твою безусловную, идиотскую преданность. Она судорожно вдохнула, сжимая лацканы его куртки. — Я бросила тебя тогда, потому что испугалась. Не верила, что это может быть правдой. А потом, когда увидела, как ты страдаешь... как ты цепляешься за аренду, лишь бы заполнить пустоту... я поняла, какой была идиоткой. Я сама разрушила то единственное настоящее, что у меня было.

Тот самый поцелуй

Мами замолчала на мгновение, глядя ему прямо в душу. — И тот поцелуй на набережной... Казу-кун, я ответила на него не для того, чтобы поиздеваться. Я ответила, потому что в ту секунду я поверила. Поверила, что ты всё еще любишь меня. Что ты пришел за мной. А когда ты сказал про «должок»... это было так больно, что я чуть не сдохла на месте. Казуя стоял, пораженный. Он-то думал, что ведет игру с великим манипулятором, а на самом деле он раз за разом бил по живому человеку, который просто не знал, как попросить прощения. — Значит... — выдавил он, — всё это было не ради мести? — Месть была лишь оправданием, чтобы быть рядом с тобой, — прошептала Мами. — Чтобы иметь повод следить за тобой, говорить с тобой, учить тебя водить... Я просто не умела по-другому.

Точка невозврата

Она притянулась к нему и на этот раз сама поцеловала его — мягко, без вызова, почти умоляюще. В этом поцелуе было всё: извинение за Гавайи, за интриги, за ложь родителям и за ту боль, которую они причинили друг другу. Чизуру осталась где-то там, в мире идеальных сценариев и платных свиданий. А здесь, в холле холодного особняка, Казуя наконец нашел то, что искал — настоящую Мами. Со всеми её шрамами и демонами. — Теперь ты знаешь всё, — сказала она, отстранившись и вытирая слезу. — И теперь, когда ты разрушил свою жизнь ради меня... я сделаю всё, чтобы ты об этом не пожалел. Мы оба теперь «злодеи» в глазах остальных, Казу-кун. Но, по крайней мере, мы вместе! Вечер опустился на город, но для Казуи он казался началом совершенно новой жизни. Они покинули особняк Нанами под тяжелым взглядом её отца. В машине пахло кожей и легким ароматом духов Мами — но теперь этот запах больше не вызывал у Казуи приступов паники. — Куда мы едем? — тихо спросила Мами, глядя в окно на мелькающие огни Токио. Она выглядела непривычно тихой, словно вся её броня осталась там, на пороге родительского дома. — К морю, — ответил Казуя, крепче сжимая руль. — Туда, где всё запуталось в прошлый раз. Но теперь... я сам за рулем.

На берегу

Они остановились на пустынной парковке у побережья. Шум прибоя перекрывал гул города. Казуя заглушил мотор, но не спешил выходить. В салоне было тепло и странно уютно. — Знаешь, — Мами нарушила тишину, — я ведь до последнего ждала, что ты скажешь: «Это была шутка, Мами-тян! Камера спрятана вон там!» Я не верила, что ты действительно пойдешь до конца. — Я и сам не верил, — честно признался Казуя, поворачиваясь к ней. — Но когда я увидел тебя с этим чемоданом... я понял, что если отпущу тебя сейчас, то буду жалеть об этом до конца жизни. Мизухара — она замечательная, она идеал. Но ты... ты та, кто заставляет меня чувствовать себя живым. Даже если это больно. Мами медленно протянула руку и коснулась его щеки. Её пальцы были прохладными, но прикосновение — нежным. — Больше никакого шпионажа, Казу-кун? — прошептала она. — Никаких расследований, никаких отчетов для «идеальных девушек»? — Только мы, — пообещал он. — Со всеми нашими проблемами!

Первый настоящий вечер

Они вышли из машины и долго гуляли по песку. Мами сняла туфли, и Казуя видел, как она впервые за долгое время искренне улыбается, подставляя лицо соленому ветру. Не было сценариев, не было нужды притворяться «милой» или «коварной». — Казуя, — она остановилась, глядя на лунную дорожку на воде. — Мой отец не оставит нас в покое. И Чизуру... она была твоей мечтой. Ты правда готов к тому, что я — это не мечта? Я могу быть капризной, я могу снова начать злиться... Казуя подошел к ней со спины и осторожно обнял за плечи. — Я сдал экзамен, Мами. Я теперь знаю, что на дороге бывают ямы и крутые повороты. Но если рядом сидишь ты... я справлюсь с управлением. Мами развернулась в его объятиях и прижалась ухом к его груди, слушая ровный ритм его сердца. — Тогда вези меня домой, — прошептала она. — В наш настоящий дом. Где нам больше не нужно играть роли.

Эпилог безумия

В ту ночь Казуя удалил все приложения для аренды девушек. Он знал, что впереди его ждет тяжелый разговор с бабушкой Нагоми и, возможно, полное изгнание из круга друзей Чизуру. Но глядя на Мами, которая уснула на пассажирском сиденье, пока он вел машину назад в город, он впервые за долгое время чувствовал, что он — на своем месте. Это была не сказка. Это была реальная жизнь, начавшаяся с одного честного поцелуя и одного смелого «нажатия на газ».