Катавасия

Рыночная площадь Солитьюда гудела, как растревоженный улей. Запах свежей выпечки смешивался с ароматом жареной рыбы и острым душком столичной канализации. Среди пестрой толпы горожан и приезжих торговцев плыл он. На этот раз на каджите не было жуткой брони из крови демонов. О нет, сегодня он выглядел как зажиточный тан, решивший прогулять казну небольшого владения. Роскошный камзол из тончайшей синей шерсти с меховой оторочкой сидел на нем безупречно, подчеркивая ширину плеч. На унизанных перстнями пальцах играло солнце, а на шее, поверх белоснежного жабо, сверкало ожерелье с бриллиантами такой чистоты, что от одного взгляда на них у местных карманников начинали чесаться руки. Но стоило им опустить взгляд ниже, на пояс, где рядом с туго набитым, позвякивающим кошелем покоился в ножнах даэдрический кинжал, как желание легкой наживы мгновенно испарялось. Каджит шел неспешно, с достоинством, время от времени останавливаясь, чтобы брезгливо пощупать отрез ткани или понюхать головку сыра. Его хвост, ухоженный и расчесанный, вальяжно двигался в такте шагам. У лавки всякой всячины он притормозил. Продавец, лысоватый бретонец с бегающими глазками, только что ударил по рукам с простоватого вида нордом. — Прекрасный выбор! — распинался торговец, заворачивая в тряпицу серебряный кубок с инкрустацией. — Подлинная работа времен Септимов! Каджит, деликатно покашливая, приблизился к покупателю. — Прошу прощения за бестактность, милейший, — промурлыкал он голосом, в котором сквозило столько благородства, что норд невольно выпрямил спину. — Мое любопытство не знает границ. Не сочтите за труд, скажите, в какую сумму вам обошелся этот... гм... артефакт? Норд, польщенный вниманием столь знатной персоны, гордо ответил: — Двести септимов! И это еще по знакомству. Усы каджита дрогнули. Он с сочувствием покачал головой, заставив бриллианты на шее рассыпать сноп искр. — О, боги... Двести? За этот вульгарный сплав олова и свинца? — Что? — улыбка сползла с лица норда. — Позвольте, — каджит ловко перехватил сверток, развернул кубок и постучал по нему когтем. Раздался глухой, унылый звук. — Слышите? Серебро поет, а это... это кряхтит. К тому же, обратите внимание на клеймо. Это же грубая подделка из Рифтена, такие штампуют для туристов. Красная цена ему — пятнадцать монет, и то, если использовать как ночной горшок. Вас надули, друг мой. Бессовестно и цинично. Норд побагровел. Он резко повернулся к продавцу: — Эй ты, жулик! Ты что мне подсунул?! — Не слуш-шайте его! — взвизгнул торговец, нервно теребя фартук. — Этот кот ничего не понимает в антиквариате! — Я не понимаю?! — возмутился каджит, картинно прижав руку к груди. — Да у меня запонки стоят дороже, чем вся ваша лавка вместе с вами и вашей бабушкой! Это вопиющее неуважение к честной торговле! Каджит шагнул к прилавку, встав плечом к плечу с нордом. — Требуйте возврата денег! — подначивал он. — Нет, требуйте компенсации за моральный ущерб! Вы посмотрите на этого пройдоху, у него на лице написано, что он продал бы собственную мать за скуму! — Верни деньги, крыса! — заорал норд, хватая торговца за грудки. — Убирайтесь! Стража! — верещал бретонец. Каджит, чьи глаза уже горели недобрым весельем, с силой ударил кулаком по прилавку. Дорогие кольца врезались в дерево, оставив вмятины. — Не сметь звать стражу, когда сам кругом виноват! — рявкнул он. — Верни честному человеку золото! — Да прекратите вы беситься! — не выдержал торговец, пытаясь отбиться от покупателя и одновременно отодвинуть каджита. — Сбавьте тон, вы распугаете всех клиентов! Умерьте свой гнев! Внезапно каджит замер. Вокруг него словно сгустился воздух. Он медленно расплылся в широкой, зубастой улыбке. — Гнев? — переспросил он тихо. — Вы думаете, я взбешен? О нет, любезнейший... Он поднял обе руки вверх. Пальцы сложились в сложный магический знак, и пространство вокруг рынка начало искажаться, наливаясь тяжелым, пульсирующим фиолетовым свечением. Гул нарастающей магии заставил замолкнуть даже чаек. — Позвольте я покажу вам, что такое настоящее бешенство! С этими словами он резко развел руки в стороны. Волна чистой, концентрированной магии Иллюзии вырвалась из него, накрывая площадь невидимым куполом. Заклинание «Катавасия». Высший пилотаж школы Иллюзии. Эффект был мгновенным. Глаза норда-покупателя налились кровью, и он, забыв про кубок, с ревом ударил продавца головой в нос. Старушка, продававшая яблоки, с воплем валькирии метнула корзину в проходящего мимо барда. Стражники, которые бежали на шум, вдруг остановились, переглянулись и начали рубить друг друга алебардами. Весь рынок превратился в бурлящий котел насилия. Ярл Элисиф, выглянувшая с балкона Синего дворца, с ужасом увидела, как придворный маг Сибилла Стентор внизу колотит посохом мясника. Куры клевали собак, дети кусали родителей, а посреди этого безумия стоял каджит в роскошном одеянии. Он поправил сбившийся бриллиантовый кулон, аккуратно стряхнул пылинку с плеча и, насвистывая веселую мелодию, неспешно пошел прочь, перешагивая через катающиеся по земле клубки дерущихся тел.