Кружевные эполеты

В подвале «Смеющейся крысы», где обычно собиралась местная ячейка Гильдии, пахло кислым элем, сырой штукатуркой и дешевыми амбициями. Местные воры — сброд, способный разве что срезать кошелек у зазевавшегося барда, — сидели, сгорбившись над кружками. Дверь не скрипнула. Ступеньки не затрещали. Просто тень в углу стала гуще, и из нее отделилась фигура. Каджит стоял, прислонившись к балке, и брезгливо морщил нос. — И это — легендарная Гильдия? — его голос звучал как бархат, по которому проводят ножом. — Вы крадете яблоки с прилавков и называете это ремеслом. Вы прячетесь в тенях, потому что боитесь света. — Ты кто такой, хвостатый? — рявкнул рыжий норд, хватаясь за рукоять топора. — Проваливай, пока шкуру на коврик не пустили. Каджит лишь лениво махнул лапой, и стальная кружка в руке норда вдруг звякнула, развалившись на две ровные половины. Эля на столе не оказалось — он испарился еще в полете. — Не суетитесь, — мурлыкнул гость. — Я здесь не ради вашей мелочи. Я пришел показать вам разницу между карманником и... художником. Вы думаете, мастерство — это остаться незамеченным? Нет. Мастерство — это когда тебе открывают дверь сами и кланяются, пока ты их грабишь. Он растворился в темноте так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь легкий запах озона и дорогие обещания. На следующий день к воротам Синего дворца подошел высокий чин Талморского посольства. Это было воплощение альтмерского высокомерия. Черная мантия с золотой вышивкой сидела безупречно, подчеркивая статную фигуру. Капюшон отбрасывал тень на лицо, скрывая черты, но видны были лишь пронзительные, холодные глаза и безукоризненная осанка. Стражники Солитьюда, обычно подозрительные к нелюдям, вытянулись в струнку. Верительные грамоты, протянутые рукой в черной перчатке, были идеальны. Печать Алинора, подпись Эленвен, водяные знаки, которые невозможно подделать без магии уровня архимага. — Юстициар Ра'Джир, особый посланник по вопросам... внутренней безопасности, — произнес он. Акцент был настолько ледяным и правильным, что у дежурного офицера свело скулы. Никакого мурлыканья. Только чеканная эльфийская дикция. Двери распахнулись. Приемный зал Синего дворца сиял. Ярл Элисиф Прекрасная восседала на троне, окруженная танами, придворными и льстецами. Талморский посол двигался сквозь толпу как акула сквозь косяк мелкой рыбешки. Люди расступались, опуская глаза. Заклинание «Приглушение шагов» работало безукоризненно, а мощная аура Иллюзии отводила лишнее внимание — все видели статус, но никто не всматривался в лицо. Он подошел к трону во время паузы в лютневой музыке. Элисиф благосклонно кивнула, ожидая протокольного приветствия. Посол склонился в поклоне — глубоком, изящном, театральном. — Ваше Сиятельство, — произнес он, целуя воздух в сантиметре от ее протянутой руки. В этот момент время для него замедлилось. Это был танец пальцев, быстрее, чем моргание глаза. Навык «Ловкость рук», возведенный в абсолют, граничащий с божественным вмешательством Ноктюрнал. Щелчок застежки. Невесомое скольжение шелка. Ткань покинула тело, не задев кожи, проскользнула в рукав мантии, а на ее место, прямо в карман парадного платья ярла, легла сложенная вчетверо записка. Ни стража, ни таны, ни сама Элисиф даже не моргнули. Для них посол просто выпрямился после поклона. — Талмор приветствует мудрость Скайрима, — холодно закончил он фразу и, развернувшись на каблуках, неспешно направился к выходу. Вечером Солитьюд взорвался. Говорят, крик Элисиф, обнаружившей пропажу интимного предмета туалета и записку в собственных покоях, был слышен даже в доках. Текст записки был лаконичен и написан витиеватым, издевательским почерком: «С наилучшими пожеланиями от Гильдии Воров. Мы ближе, чем вы думаете. P.S. Кружево немного колется.» Это было не преступление. Это было объявление войны. Генерал Туллий был в бешенстве. Капитан Алдис лично возглавил облаву. Стража перевернула город вверх дном. Они вламывались в таверны, вскрывали полы в подвалах, трясли каждого, кто хоть раз косо посмотрел на чужой кошелек. «Смеющуюся крысу» разнесли в щепки. Тех воров, что сидели вчера в подвале, выволакивали на свет, избивали и тащили в темницы Мрачного замка. Их тайники были вскрыты, скупщики арестованы, налаженные каналы сбыта уничтожены за одну ночь. Сидя в холодной камере, избитый рыжий норд смотрел на стену и с ужасом вспоминал слова давешнего гостя. «Я покажу вам, как это делают настоящие профессионалы». Каджит не просто украл исподнее у ярла. Он украл у Гильдии само ее существование, подставив их под удар всей мощи Империи ради одной безумной, гениальной шутки. А где-то далеко, на тракте в сторону Виндхельма, одинокий путник в даэдрических перчатках подкидывал в руке кружевной трофей и хохотал, пугая своим смехом ворон.