Глава 19. Ординаторы

Жизнь в отделении гастроэнтерологии окончательно превратилась в сюрреалистичный эпизод «Цифрового цирка» — только вместо неоновых декораций тут были облупленные стены, запах хлорки и вечный привкус больничной каши, который, казалось, въедался даже в мысли. Утро начиналось подозрительно спокойно. Феликс сидел у окна палаты, опершись локтем о подоконник, и сосредоточенно записывал показатели давления Кристины. Манжета тихо шуршала, аппарат пикал, за окном лениво ползли серые облака. — Норма, — пробормотал он, глянув на цифры. — Давление ровное. Голова не кружится? — Только если ты так хмуро смотришь, — слабо усмехнулась Кристина. — Тогда да, кружится. Феликс фыркнул и уже собирался что-то ответить, как дверь в палату распахнулась с таким грохотом, будто её выбили ногой. — Я принесла кофе, спасайте… — начала Ася, влетая внутрь с двумя пластиковыми стаканами в руках, — …а, блять, НЕ ТА ПАЛАТА! Она резко затормозила, кроссовки противно заскрипели по линолеуму. Взгляд метнулся от Феликса к Кристине, от манжеты тонометра к слишком близкому расстоянию между ними. — Ой. Тут интим. Всё, я ушла, я ничего не видела! — Ася, стой, какой, к черту, интим?! — рявкнул Феликс, резко оборачиваясь. Но Ася уже вылетела обратно в коридор, хлопнув дверью так, что из окна дрогнули жалюзи. — …Интим и правда так выглядит?.. — тихо уточнила Кристина. — Если это интим, я разочарован в жизни, — буркнул Феликс, снимая манжету. Ася неслась по коридору, перепрыгивая через воображаемые препятствия и шипя проклятия планировке здания, когда на полном ходу впечаталась в чью-то грудь. — Твою ж… — выдохнула Быкова, медленно опуская взгляд. Горячий латте растекался по свежевыглаженному халату заведующей, образуя коричневое пятно ровно там, где ещё секунду назад была безупречная белизна. Повисла пауза. Страшная. — Я… я всё исправлю, — пискнула Ася, пятясь назад. — Я куплю вам новый халат… больницу… мир… Быкова медленно подняла глаза. Они наливались багровым. — СТОЯТЬ. — Голос был тихий, но такой, что у Аси свело спину. Ася развернулась и дала деру. В этот самый момент из лифта, лениво переругиваясь, вышли Шлакоблоков и Ририневская. — Я тебе говорю, это не моя очередь дежурить, — зевала Рири, поправляя фонендоскоп. — Да, всё ещё не твоя очередь, — философски заметил Шлак. Мимо них с визгом пронеслась Ася, за ней — пылающая Быкова. — …А что случилось? — заторможенно уточнил Шлак. На посту медсестёр Сливовая устало подпирала голову рукой. — Утренний мазохизм, — вздохнула она. — Ася решила, что Быковой не хватает коричневого в гардеробе. — Поняла, — кивнула Пипи. — Шлак, пошли курить? — КУРИИИТЬ, — синхронно подтвердили они и исчезли в сторону чёрного хода. Ася, сделав резкий манёвр через ординаторскую, почти врезалась в Изабеллу Мичели. — Dios mío, Isabella! — затараторила она, хватая ту за рукав. — He derramado café sobre Bykova, ¡ella me va a matar! Изабелла моргнула, быстро оценила степень паники. — Cálmate! — уверенно сказала она. — Vamos con Karas, ella nos esconderá. Через минуту они уже нырнули в коморку главной медсестры Карася, где та спокойно раскладывала карты таро. — Если это опять про Быкову — я ничего не знаю, — не поднимая глаз, сказала Карась. Быкова тем временем, сжимая испачканный халат, ворвалась в венерологию. — Дай мне что-нибудь прикрыться, — прошипела она Лихачёвой Еве, — иначе я эту Асю препарирую без наркоза. — Успокойся, — вздохнула та, протягивая запасной халат. — Ты же знаешь, карма догонит. Чуть позже Ася осторожно высунулась из убежища и заметила Кристину в коридоре. — Псс, Крис! — Слушай, а что у вас с Феликсом? — Ася хитро прищурилась. — Он на тебя так смотрит, будто ты последний целый эндоскоп в этой больнице — Ничего у нас нет, — быстро ответила Кристина. — Он мой врач. — Ну-ну, — протянула Ася. — Ладно, пойду к Карасю. Погадаем. Карты сегодня злые. В обеденный перерыв, когда Феликс ушёл за анализами, в ординаторской созрел заговор. — Так, интерны! Пока Феликса нет — спецоперация. У них с Кристиной очевидные мутки, но оба тупят. — Закрываем их в одной палате, — продолжила Сидорова. — Всё ради любви. И да, у меня в шкафчике есть презервативы. Я — ответственная — О, движ, — оживился Шлак. — Пошли за ключами. Через двадцать минут Сидорова уже кипела. — Где они?! — Сейчас найду, — вздохнула Сливовая. Она нашла Шлака и Рири, обжимающихся за мусоропроводом. — ЭЙ, КАРТОФЕЛЬНАЯ ГОЛОВА! — рявкнула она. — Вы за ключами шли или размножаться? — Мы… э-э… инструктаж проводили, — буркнул Шлак. Феликса заманили в палату под предлогом «важного бланка». Дверь захлопнулась, щёлкнул замок. — Какого… — он дёрнул ручку. — Крис, это твои приколы? — Ты серьёзно?! — Кристина побледнела. — Я вообще не причём! — Los encerraron para que hicieran el amor… — объясняла Ася Изабелле. — Он угрожает эндоскопом, — уточнила Изабелла. — Ты откуда испанский знаешь?! — вытаращилась Рири. — Я межгалактический шпион, — гордо ответила Ася. — И у меня был репетитор в виде Изабеллы. Когда Карась провернула ключ и он с хрустом сломался, наступила тишина. — Ой, — сказала она. — ЧТО ЗНАЧИТ «ОЙ»?! — взревел Феликс. — НАС ТУТ ХОТЯ БЫ КОРМИТЬ БУДУТ?! Изабелла бросилась за Быковой в венерологическое отделение. Заведующая пришла в сопровождении Лихачёвой, обе были в масках и перчатках после приёма. — ПЛАН ГАВНО! Я В ЭТОМ НЕ УЧАСТВУЮ! Я — БРЕЗГУЮ! — проорала Быкова еще на подходе. — Там человек заперт, — напомнила Лихачёва. — Да там Феликс, он сам кого хочешь вскроет! — отмахнулась Быкова, но все же вызвала МЧС по пути. Подойдя к палате, троица услышала очень выразительную тираду Феликса. За минуты две, до их прихода он упёрся ладонью в дверь, вдохнул так глубоко, будто собирался интубировать саму реальность, и начал медленно, с расстановкой: — Шлакоблоков… — произнёс он тоном лечащего врача, который только что увидел анализы и потерял веру в человечество. — Если ты сейчас, прямо сейчас, не откроешь эту дверь, я клянусь всеми клиническими рекомендациями и приказами Минздрава… Он сделал паузу. Где-то в коридоре перестала пищать капельница — из уважения. — …я проведу на тебе самый унизительный медицинский консилиум в твоей жизни. За дверью кто-то нервно сглотнул. — Я начну с анамнеза, Шлак. Долгого. С уточняющими вопросами. Я раскопаю, где ты впервые понял, что у тебя вместо мозга картофель, и внесу это в историю болезни жирным шрифтом. Потом я назначу тебе обследования. МНОГО. БЕЗ СМЫСЛА. Колоноскопию — потому что могу. ФГДС — потому что ты этого заслужил. УЗИ — всего. Даже того, чего у тебя по определению быть не должно. Он склонил голову набок, как хирург перед первым разрезом. — Я найду у тебя фантомные боли, Шлак. Я их СОЗДАМ. Ты будешь жаловаться на покалывание в органах, о существовании которых не подозревал. За дверью послышалось: — СПОКОЙНО Я МОГУ ТОЛЬКО В ОТПУСКЕ, — отрезал он. — А СЕЙЧАС — Я НА РАБОТЕ. — Я оформлю тебе направление к каждому врачу в этой больнице. Даже к тем, которых уже уволили, но они всё ещё тут из принципа. — Я заставлю тебя сдавать анализы натощак, но без предупреждения. Ты узнаешь, что такое настоящий экзистенциальный голод, Шлак. — А потом… — он улыбнулся, и это почувствовали даже за стеной, — …я напишу тебе в карте: «Пациент склонен к идиотским инициативам. Контактировать с медицинским персоналом только под наблюдением.» И ВИШЕНКА, ШЛАК. Я отправлю тебя на ночные дежурства без кофе, без стула и с пациентами, которые гуглили симптомы. —Ты же такой же ординатор как и я.. —Хаха! Поверь! Я найду рычаги давления! Из-за двери очень тихо послышался бубнёж — …Мы просто хотели как лучше. — Шлакоблоков, — устало сказал Феликс, — ты — клиническое противопоказание к инициативе. —Феликс, не кипятись, я там презики в шкафчик с лекарствами положила)) — Раздался самодовольный голос Ририневской. —Пипи… предательница. Вот и ебись со своим Шлаком! Сливовская же стояла стояла и наблюдала за этим концертом вместе с Карасём. Когда спасатели с болгаркой наконец освободили «заключенных», Феликс вышел первым, потирая кулаки. Кристина шла следом, красная как рак. Быкова посмотрела на это сборище и выдохнула: — Так. Феликс, иди домой. Ты достаточно натерпелся, олух. А вот вы... — она обвела пальцем Шлака, Сидорову и Рири. — Шлакоблоков, Сидорова, Ририневская. Ваши ночные дежурства начинаются сегодня. Втроем. В этом отделении. Будете драить утки и заполнять журналы до кровавых мальчиков в глазах. Свободны! — Ну… мы хотели как лучше, — пробормотал Шлак. — Картошка ты, Шлак, — устало сказала Сидорова. — Просто картошка.