Глава 41. Не в то время, не в том месте

На следующий день город накрыло низкое серое небо, словно сама природа подстраивалась под меланхоличное настроение компании. Вся группа в полном составе собралась в аэропорту, чтобы проводить Абеля. Зал ожидания был наполнен привычной суетой: диктор объявлял рейсы, где-то плакали дети, а люди со стаканами кофе в руках спешили навстречу новым жизням. Прощание вышло сдержанным, но тяжелым. Было странно осознавать, что они, скорее всего, больше никогда не увидятся — по крайней мере, в этой реальности и по доброй воле. Впрочем, к мысли о том, что Королёра больше нет в их повседневной жизни, они начали привыкать еще год назад. Тогда это была пустота и неизвестность, теперь же — осознанный выбор. Эта короткая, внезапная встреча в съемной квартире расставила все недостающие точки над «i». Она вырвала последние сорняки сомнений из их памяти, позволяя Цифровому цирку окончательно превратиться в пыльный архив прошлого. Глава, написанная кровью, страхом и программным кодом, была официально завершена. Когда автоматические двери аэропорта разъехались, выпуская их на парковку, каждый почувствовал нечто странное. На душе было удивительно легко, словно с плеч сбросили невидимый железный панцирь. Но за этой легкостью тянулся шлейф горькой тоски. Кем бы ни был Абель — создателем их тюрьмы или их спасителем — он стал неотъемлемой частью той странной, изломанной семьи, которой они стали. Реакция в группе разделилась. Феликс, Дейзи, Агата и Рита восприняли отъезд почти нейтрально. Для них это был логичный финал: человек уехал, тайна раскрыта, пора жить дальше. Но Кристина и Аля словно остались там, за стойкой регистрации. Обе девушки погрузились в глубокие, вязкие раздумья. Информация о том, что их жизни были лишь развлекательным контентом для миллионов зрителей, а их сознания могли быть стерты или объединены в одно чудовищное нечто, переваривалась болезненно. В этом состоянии Феликс и Дейзи не смели их трогать. Они знали этот взгляд — отсутствующий, устремленный внутрь себя. Девушкам нужно было время, чтобы уложить в голове новую картину мира, где они больше не подопытные крысы, а свободные люди. Дейзи осторожно приобняла Алю за плечи, уводя к машине. Им предстоял долгий вечер в их общей квартире, за тихими разговорами и попытками вернуться к нормальности. Феликс же молча вел Кристину к своей машине, придерживая её за локоть. Он спокойно довез её до дома. Когда машина остановилась у подъезда, Феликс лишь мягко сжал её руку, давая понять, что он рядом. Короткое прощание, взгляд глаза в глаза — и Кристина скрылась за дверью. Феликс выдохнул, глядя на пустеющий двор. Ему и самому нужно было перевести дух, но завтрашний день не обещал отдыха. Работа врачом не ставила жизнь на паузу ради личных драм. Ему нужно было выспаться, чтобы завтра быть в форме. Утро встретило его привычным больничным запахом антисептиков и суетой коридоров. Феликс направился прямиком в гастроэнтерологическое отделение. Его вызвала Анна Быкова. — Здравствуйте, Анна Александровна, — произнес Феликс, входя в её кабинет. — Ага, ага, доброе утро, — Быкова даже не подняла головы от стопки медицинских карт, быстро чиркая что-то ручкой. Наконец она отложила бумаги и посмотрела на него поверх очков. — В общем, Феликс, ты же у нас на скорую помощь учился, верно? Помнится, рвался в самую гущу. Ну вот, считай, мечта сбылась. Кадровый вопрос прижал: неделю точно на карете поездишь, а дальше посмотрим по обстоятельствам. — Как скажете, — без лишних споров ответил парень. Внутри шевельнулось странное чувство — предвкушение драйва, которого ему не хватало в стенах стационара. Скорая — это всегда неизвестность, адреналин и проверка на прочность. Именно то, что нужно. Феликс спустился в гаражный бокс, где пахло бензином и сыростью. Приняв смену у сонного коллеги, он проверил укладку с медикаментами, закинул куртку на сиденье и запрыгнул в кабину. Машина скорой помощи выехала за ворота больницы, вливаясь в утренний поток машин. Работа началась. Первые часы смены пролетели в привычной суете: пара вызовов к гипертоникам, перевозка пациента с подозрением на аппендицит. Феликс постепенно входил в ритм. Его наставница, опытный врач Виктория Павловна, сидела впереди, о чем-то вполголоса переговариваясь с водителем. Феликс же остался в медицинском отсеке, чтобы заполнить журналы и проверить запас медикаментов в шкафу. Машина летела по проспекту, разрезая влажный воздух воем сирены. Виктория Павловна, наставница Феликса, что-то сосредоточенно помечала в планшете, сидя рядом с водителем. Феликс же находился в медицинском отсеке. Он на мгновение достал телефон, чтобы взглянуть на время, но экран так и не осветил его лицо. Удар был такой силы, что реальность разлетелась на куски быстрее, чем лобовое стекло. Тяжелый внедорожник на полном ходу вошел точно в бок скорой. Многотонную машину подбросило, как игрушечную. Автомобиль начал страшный танец: он ушел в кувырок через крышу, сделав оборот в 270°. Металл стонал и рвался, асфальт скрежетал по обшивке, высекая снопы искр. Внутри медицинского отсека творился хаос. Центробежная сила швыряла Феликса от стенки к стенке, пока машина совершала этот жуткий неполный оборот, окончательно заваливаясь на левый борт. В момент последнего удара сорвались все крепления. Тяжелая металлическая каталка, стоявшая на фиксаторах, превратилась в смертоносный снаряд — она рухнула прямо на Феликса, придавливая его к искореженной стенке. В ту же секунду дверцы шкафов лопнули, и сотни ампул градом посыпались на него, смешиваясь с осколками стекла и каплями вытекающих лекарств. Телефон парня вылетел из рук, ударился о металлический выступ и разлетелся вдребезги. Связь с миром оборвалась физически. В голове вспыхнула ослепительная белая вспышка, за которой последовала липкая, тяжелая темнота. Феликс затих под завалами оборудования, погружаясь в глубокую кому. А в это время на другом конце города Кристина сидела у окна, обхватив руками кружку с остывшим чаем. Она не знала, что Феликса перевели на скорую — он просто не успел ей об этом сказать. В её голове всё еще крутились слова Абеля, аэропорт, запах хвои из их похода. Она пребывала в глубоком коконе своих мыслей, анализируя прошлое и пытаясь строить планы на будущее. Она не тянулась к телефону. Кристина знала, что у него работа, знала, что он может быть занят, и просто давала себе и ему время побыть в тишине. Она даже не подозревала, что эта тишина на том конце провода теперь поддерживается аппаратом ИВЛ. Прошли первые сутки. Тишина, которая поначалу казалась Кристине обычным рабочим затишьем, начала медленно перерастать в липкую, удушливую тревогу. Она то и дело проверяла телефон, надеясь увидеть хотя бы короткое сообщение, но экран оставался холодным и темным. «Аппарат абонента выключен» — эта фраза механического голоса на вторые сутки стала звучать как приговор. Кристина пыталась отвлечься, убеждала себя, что у Феликса могла просто сесть зарядка или навалилось столько работы, что некогда выдохнуть. Но интуиция, обостренная годами страха и ожиданий, била в набат. Что-то было не так. Сердце ныло в каком-то странном, рваном ритме, и к вечеру вторых суток она не выдержала. Кристина схватила куртку и выбежала из дома. Ночной город проносился мимо нее размытыми огнями, пока такси не затормозило у входа в больницу. В отделении гастроэнтерологии царил привычный вечерний покой. Кристина почти бежала по коридору, высматривая знакомую высокую фигуру в белом халате, но на посту стояли только две девушки — Рири и Ася, ординаторы, с которыми Феликс работал бок о бок какое-то время. Увидев Кристину, Рири резко замолчала и выронила ручку. Ася, обычно бойкая и шумная, вдруг побледнела и отвела взгляд. В воздухе мгновенно повисло тяжелое, предгрозовое напряжение. — Где Феликс? — Кристина остановилась перед ними, её дыхание сбивалось. — Почему его нет дома? Почему телефон не отвечает? Девушки переглянулись. В их глазах не было ничего, кроме глубокого, искреннего сочувствия, от которого у Кристины подкосились ноги. — Кристина... ты что, совсем ничего не знаешь? — прошептала Ася. Её голос дрожал. — Вчера утром... его перевели на скорую. Срочное усиление, — Рири сделала шаг к ней, осторожно касаясь её плеча. — Был вызов. На перекрестке в их машину на полном ходу влетел внедорожник. Скорая перевернулась через крышу... Феликс был в отсеке. Кристина почувствовала, как из легких выбили весь воздух. Стены коридора начали медленно вращаться. — Он в реанимации, Крис, — быстро добавила Ася, подхватывая её под локоть. — На него упало оборудование, каталка... Тяжелая сочетанная травма, кома. Телефон разбился вдребезги при ударе, поэтому никто не смог тебе позвонить. Мы... мы думали, что тебе уже сообщили из администрации. — Проведите меня к нему, — только и смогла выдавить Кристина. Ординаторы, не задавая лишних вопросов, повели её к лифтам. На этаже реанимации было тихо и холодно. Здесь не было жизни в привычном смысле — только мерное гудение аппаратуры и запах антисептиков. Девушки довели её до двойных дверей блока интенсивной терапии. — Дальше нельзя, — отрезал дежурный врач, выходя навстречу. — Посторонним вход строго запрещен. — Это мой парень, — сказала Кристина, её голос сорвался на хрип. — Пожалуйста, я только посмотрю. Врач посмотрел на её мертвенно-бледное лицо и тяжело вздохнул. — Я всё понимаю, но правила есть правила. Мы делаем всё возможное, но сейчас ваше присутствие там ничего не изменит. Идите домой, выспитесь. Завтра придете в часы посещений, попробуем что-то решить через заведующего. Кристина прижалась лбом к холодному стеклу двери. В глубине зала, за перегородками, виднелись очертания коек, опутанных проводами. Где-то там, среди писка мониторов, лежал её Феликс — человек, который еще недавно обещал, что всегда будет рядом. — Идем, Крис, — тихо сказала Рири. — Тебе здесь не дадут остаться. Дорога домой прошла как в тумане.