Глава 6.

Гермиона сидела в кресле-качалке напротив Нарциссы Малфой и внутренне умирала уже несколько раз, потому что понятия не имела, что и как говорить такой женщине. Честно сказать, Нарцисса вызывала у неё невольное уважение. Разумеется, Грейнджер никогда не думала о ней часто и даже редко вспоминала про её существование, но стоило им оказаться в одной комнате, как что-то менялось, и ей в голову приходило, что в будущем тоже хотелось бы быть такой же влиятельной и статной. Да, она могла смотреть лишь на оболочку, не зная ничего важного об этом человеке, но Гермиона любила ставить себе в пример людей, которые так или иначе восхищали её. И, может быть, Нарцисса тоже постепенно начинала входить в это число. — Миссис Малфой, я могу предложить вам чай или кофе, — робко сказала Гермиона, сжимая кулаки, стараясь не показаться негостеприимной. Хотя именно такой она и была. Гермиона, откровенно говоря, ненавидела чужих людей в своём доме. Она даже друзей редко пускала на свою территорию. И чтобы какой-то человек мог спокойно существовать в пределах её квартиры, оставшись живым, могло значить, что он для неё источник силы и света. Поэтому ей было достаточно тяжело изображать радушие там, где его не было. И это учитывая, что Нарцисса была ей очень симпатична. — Мисс Грейнджер, я бы хотела перейти сразу к делу, — прямо сказала она, чинно складывая руки на коленях и скрещивая ноги. — У меня есть сведения, что вы хотите вытащить моего сына из тюрьмы. Это так? Чёртов Забини. Чтоб ещё хоть раз она связалась с кем-то из Слизерина! Да никогда! — Да, это так, миссис Малфой, — спокойно ответила Гермиона, всеми силами сдерживая желание закатить глаза. Лицо Нарциссы не изменилось, но вот её взгляд стал теплее. Словно Грейнджер прошла проверку, и теперь её можно принять за человека, достойного обычного разговора. — В таком случае, я бы хотела узнать у вас, как продвигается дело. Гермиона заторможено моргнула, несколько смущённо оглядывая свою квартиру. Она потерялась из-за столь простой просьбы рассказать правду. Конечно, Драко был в курсе, и она ничего не скрывала от него, как и от Блейза, но дело в том, что Грейнджер не боялась их разочаровать или расстроить той или иной новостью. А вот как отреагирует Нарцисса на факт того, что её сына незаслуженно осудили и посадили под замок неизвестно почему, она не представляла. Закусив губу, Гермиона боролась с желанием вернуться в прошлое и не открывать дверь Нарциссе Малфой. — Я могу узнать, кто вас… проинформировал насчёт моего плана вытащить Драко? — неуверенно поинтересовалась девушка, чтобы потянуть время и разобраться, кто же стал крысой. Нарцисса удивлённо вскинула брови, но в остальном была почти равнодушной. — Мистер Забини любезно поделился со мной этой прекрасной новостью. Он сказал, что всегда верил, что ваша любовь к справедливости не оставит в стороне и моего сына. Любовь к справедливости? Вот как он это назвал? Её глаз чуть не дёрнулся, но Гермиона натянула улыбку на лицо и кивнула. Неожиданно вся усталость исчезла, будто её никогда и не было, и к ней вернулось желание сорваться хоть на кого-то. Естественно, Грейнджер отлично знала, что Нарцисса совсем не тот человек, на кого она была по-настоящему зла, но вот изображать из себя паиньку и утончённую особу она тоже не станет. Её просто всё достало. В особенности — слизеринцы. — Миссис Малфой, Блейз сказал вам правду. Я действительно хочу вытащить Драко из тюрьмы, потому что верю, что он оказался там случайно. Я убеждена, что его просто подставили. И, поверьте, я добьюсь правды, и Драко выйдет на свободу. Гермиона даже не поняла, как эта короткая, но ёмкая речь вырвалась из неё. Будто на миг кто-то завладел её телом и дал возможность побыть серьёзным и спокойным человеком. Каким она всегда и хотела быть, но, видимо, не судьба. Ведь большинством её поступков руководили лишь чувства. Подняв глаза на Нарциссу, Гермиона увидела на её лице лёгкую улыбку и материнскую надежду. Она на мгновение перевела взгляд ей за спину, наверное, смотря на снимки в фоторамках, где были её родители и друзья. И почему-то девушке стало неуютно в любимом кресле для чтения. — Я очень рада, мисс Грейнджер, что у моего сына есть такой защитник и верный друг, — искренне произнесла Нарцисса, но вот только её слова сделали лишь хуже. Гермиона в момент поникла, потеряв весь запал и желание кому-то что-то доказывать. Она словно сдулась, как воздушный шарик. Просто раз — и всё. — Я тоже этому рада, миссис Малфой, — вяло проговорила Гермиона, на самом деле испытывая несколько иное чувство. Боль. Опустошение. И разочарование в самой себе. Нарцисса снова улыбнулась ей и поднялась на ноги, элегантно и изящно. Она аккуратно поправила прядь у лица и кивнула девушке. — Теперь вы можете звать меня Нарциссой, дорогая. Гермиона тоже встала и провела влажными ладонями по бёдрам. — Я клянусь вам, что вытащу Драко, — от чистого сердца сказала она. Миссис Малфой опустила ладонь ей на плечо и слегка сжала его, блуждая мягкими серо-голубыми глазами по её лицу. — Я верю вам, мисс Грейнджер. — Просто Гермиона, миссис Малфой, — покраснела она. — Просто Нарцисса, — хмыкнула женщина. — Что ж, мне пора. Была рада увидеть тебя. Если тебе понадобится хоть какая-то помощь, смело обращайся. Отныне тебе рады в любом нашем доме. — Ох. Я… — Ты знаешь, где находится наш дом. Я с удовольствием могу предоставить тебе нашу библиотеку и всё, что будет необходимо, — говорила Нарцисса, не замечая её замешательства. — Просто напиши мне, и я открою камин. Гермиона неловко улыбнулась, паникуя от такого навязчивого желания подружиться и помочь. Она не была против, но и не стремилась сильно улучшать отношения с Нарциссой Малфой. По одной простой причине. Как только она узнает, что Гермиона влюблена в её сына и поэтому делает всё, чтобы вытащить его из тюрьмы, вся дружба рассеется. Она не была дурой. Знала, что Драко рано или поздно будет обязан жениться на чистокровной девушке из хорошей семьи. Он обязан продолжить род и всё в таком духе. И Люциус с Нарциссой никогда не одобрят её в качестве своей невестки. Тут не нужно быть гадалкой или предсказателем. Всё очевидно. Поэтому травмировать себя и ломать душу из-за несбыточных надежд не хотелось. Лучше держать дистанцию. — Большое спасибо, Нарцисса. Я непременно свяжусь с вами, как только мне понадобится ваша помощь. Гермиона весьма убедительно разыграла честность и искренность, провожая Нарциссу до двери. И стоило женщине перешагнуть порог, как она зажала рот ладонью, боясь, что даже стены не заглушат её рыдания. Да, Малфой, кажется, начал испытывать к ней что-то, но это ничего не значит. Он просто играет с ней, ему скучно, у него больше никого нет. Она единственный человек, которого он увидел впервые за полгода. Да и потом, Драко молодой парень, нуждающийся в сексе. Естественно, что Гермиона могла его привлечь. Но тут её заслуги не было. Обычные гормоны и одиночество. Они и не такое делали с людьми. Ей не стоит обманывать себя и верить, что Драко полюбит её по-настоящему. Что у них будет будущее, о котором она мечтала ночами в гриффиндорской спальне девочек, глотая слёзы и вытирая их о подушку. Она была наивной, но не была глупой.

***

Разумеется, Гермиона проспала. После того, как Нарцисса ушла, и она восполнила свой дефицит рыданий, который всегда напоминал о себе, Грейнджер быстро приняла душ и упала на кровать, забывшись сном без сновидений, что случалось крайне редко. Но вот утром, когда в пятый раз зазвонил будильник, Гермиона совсем не чувствовала себя отдохнувшей. Увидев время, она подскочила с постели и за рекордные пятнадцать минут собралась на работу, пробежав по улице, как сумасшедшая, вырвавшаяся из психбольницы. Она уверена, что прохожие, в которых случайно врезалась, считали именно так. Успокоиться и выдохнуть удалось только в своём кабинете, когда на часах было десять утра. Гермиона поняла, что везде успела и ничего не пропустила, и позволила себе минутку тишины и безделья. Она откинула голову на спинку офисного кресла и закрыла глаза, рисуя в сознании образ Драко. Да, это была её маленькая зависимость, но бороться с ней вообще не выходило, так что Гермиона прекратила корить себя за столь ванильное поведение. Гермиона вспоминала его глаза, когда он кричал на неё и обещал выпороть. Вспомнила, как он смотрел на неё после жёсткого поцелуя. Вспоминала, как прижимал к себе. Конечно, она помнила свои собственные предупреждения и всё остальное, но кто ей запрещал просто мечтать? От этого не пострадал ни один человек. Ну, разве что она сама. Гермиона так расслабилась, что не услышала, как в дверь стучат. Она пришла в себя, лишь когда в кабинет вошёл Рон, виновато улыбаясь. Вынырнув на поверхность из своих сказочных грёз, девушка махнула рукой, садясь ровно. — Привет, Рон, — бросила она, стараясь не смотреть на друга. — У тебя что-то важное? Вообще мальчики редко забредали к ней на этаж, ведь их работа очень нечасто пересекалась, но иногда они просто хотели посоветоваться с ней или обсудить нечто срочное. Просто так ходить друг к другу в гости было некогда. — Нет, я всего лишь решил зайти и узнать, как ты, — неуверенно сказал Рон, опуская глаза. Гермиона вздохнула, даже не скрывая своих эмоций. Ну понятно, сейчас будет извиняться. — Рон, прости, но если у тебя вопрос не по работе, то я вынуждена попросить тебя уйти. У меня действительно много дел, — отрезала она, держа чувства в узде. Уизли сел на стул для посетителей и упрямо посмотрел ей в глаза. Но она отвернулась, уставившись в стену. Чисто из принципа. — Гермиона, и я, и Гарри знаем, что погорячились на том ужине. Нам не стоило злить тебя и говорить… — Что я дура, посмевшая влюбиться во врага? — подсказала Грейнджер, выгибая бровь. Рон раздражённо простонал, поражаясь, как иногда с ней тяжело. — Да, нам не стоило говорить это. Но, Гермиона, ты же понимаешь, что Малфой… — он осёкся и скривился, всем видом демонстрируя, что думает о Драко. — Это Малфой. В его случае нельзя верить в добро и единорогов. Он придурок, который вполне заслужил свою участь. — Ты закончил? — холодно спросила она. — Нет! — воскликнул Уизли, решая довести свою мысль до конца. — Я понимаю, что ты могла запутаться и принять его за жертву, но давай смотреть правде в глаза — он заслужил своё наказание. Он впустил Пожирателей в школу. Он чуть не убил меня и Кэти. Он в принципе никогда не скрывал своего отношения ко всем маглорождённым. А тот день в его доме… — Замолчи, — взмолилась Гермиона шёпотом, но друг не услышал. — Он просто смотрел, как тебя пытали у него на глазах. Ни один человек, у которого есть хоть какая-то эмпатия и сочувствие, не стал бы просто смотреть. Малфой мог сделать хоть что-то, но он не сделал ничего. Гермиона вздохнула, пялясь в стену. Она то сжимала, то разжимала кулаки, но злость никуда не уходила. Но дело было в том, что злость была лишь реакцией на правду со стороны Рона. Она всё это знала, друзьям не было нужды тыкать её носом в столь очевидный факт, что — Малфой моральный урод, который ни за что не посмотрит на неё, как на девушку. Даже как на человека. Ей хотелось закричать, заплакать, разнести чёртов кабинет вместе с Роном, но, повернувшись лицом к другу, она замерла, вспоминая слова Драко. Ты что-то сделала со мной, Грейнджер, ясно? И я это чувствую. Неожиданно эти слова дали ей необходимое спокойствие и равновесие, и она смогла взять себя в руки. — Рон, я честно понимаю, что ты беспокоишься, но не стоит. Я знаю, что вы правы. Можешь передать это Гарри. Но, пойми, что дело Малфоя очень странное, там полно белых пятен. И я знаю, что он сидит не за свои прегрешения. Именно это я и хочу исправить. Парень поражённо моргнул, явно ожидая от неё вспышку гнева и обиды, но сейчас у Гермионы в голове звучал грубоватый голос Малфоя и его признание, придающее сил. — Я не жду от него свадьбы и чего-то подобного. — Рон поморщился, и Гермиона улыбнулась. — Я всего лишь хочу добиться справедливости. Не более. — Гермиона, он никогда не оценит твоих действий ради него, ты же понимаешь? — мягко, с жалостью спросил Рон. И Грейнджер кивнула, потому что и так это знала. — Я знаю. Рон покачал головой, но, встав, подошёл к ней и обнял, наклонившись к подруге. Гермиона обхватила его плечи, уткнувшись лицом ему в грудь. Учитывая его рост и комплекцию, Уизли сейчас сгибался пополам, чтобы обнять её, но он не жаловался. Отпустив друга, она вновь растянула губы в ласковой улыбке. — За меня не переживайте. Я давно большая девочка, — шутливо сказала она. Рон внимательно посмотрел на неё и грустно хмыкнул. — Может и так, но ты всегда была более эмоциональной и чувствительной. Мы просто боимся, что Малфой… сломает тебя. — Всё будет хорошо, — проговорила Гермиона, используя тон, не поддающийся сомнениям. Вот только она лгала всем. И в первую очередь, самой себе. Рон поцеловал её в макушку, пообещав встретиться на следующих выходных, и ушёл, оставляя после себя шлейф отчаяния и заведомой утраты.